Обреченная (СИ) - Тихая Елена - Страница 36

В ту же секунду тело Габриеля превратилось в холодную каменную статую, а руки осторожно, но настойчиво меня оттолкнули. Открыв глаза, я увидела его настороженное лицо.

— Упс! — выдохнула я.

— Давай, выйдем на воздух! — сказал он, уже уводя меня из зала.

"Я перегнула палку. Я сделала ему больно", — непрерывно звучало у меня в голове.

Мне вдруг стало самой от себя противно. Как я могла так с ним поступить? Ему и так очень тяжело рядом со мной находиться, а уж поцелуй… Боже, какая же я эгоистка! Но и это самобичевание было ничем в сравнении с той эйфорией, оставшейся от поцелуя. Я просто летела за ним на крыльях любви. И хватит ли мне сил однажды уйти?..

— Прости! Прости! Прости! — затараторила я сразу, как только мы вышли из клуба. Ветер дул мне в лицо, а значит, мой запах до него не долетал. Габриель глубоко вдохнул, все еще держа меня за руку.

— Да, уж! Ты, конечно, переборщила, но со мной уже все в норме! Я сильнее, чем думал, — он повернулся и одарил меня своей безупречной улыбкой, без малейшего намека на муку. Мне стало намного легче. Я тоже ему улыбнулась.

— А насколько ты в норме? Танцевать снова готов? — лукаво спросила я.

Габриель прижал меня к себе и нежно поглаживал по волосам.

— Давай, мы еще хотя бы одну песню постоим здесь, неугомонная ты моя? — проговорил он мне в волосы, вдыхая их аромат, а затем осторожно добавил, — Но повторять недавний поступок не будем!

Мы так и протанцевали весь вечер, пока не объявили об окончании. Это был самый счастливый день в моей жизни. Габриель привез меня домой, где прямо на пороге передал отцу, который специально нас ждал. Я внутренне усмехнулась такой заботе со стороны отца, но промолчала. Габриель нежно поцеловал меня в лоб, который вновь вспыхнул под его губами, и тихо пожелал спокойной ночи. Отец ни о чем не спрашивал. Да и о чем можно спрашивать, когда все на лице написано? Улыбка не спадала с моего лица в присутствии Габриеля никогда.

Поднявшись в свою комнату, я просто плюхнулась на кровать прямо в одежде и еще долго прикусывала и облизывала губы, вспоминая наш восхитительный поцелуй. Через какое — то время я все же стала зевать и осознала, что еще не переоделась и не сходила в душ. Волосы портить совсем не хотелось из — за лени и во время не смытого лака. Я и так рядом с Габриелем смотрюсь замарашкой.

Я решительно встала с кровати и направилась в ванную. Там я просидела, наверное, часа два, а когда вышла, уже начинало светать. Я поднялась к себе и завела будильник на 10 утра. Думаю, мне пяти часов вполне хватит, чтоб выспаться.

Воскресенье началось необычно. Папа пожарил яичницу с беконом для нас обоих. Завтрак предстоял необычный.

— Доброе утро, дочка! Как спалось? — спросил отец, пока я еще спускалась.

— Доброе утро, папочка! Хорошо спалось, даже ничего не снилось. Можно сказать просто замечательно! — улыбалась я.

— Смотрю у тебя отличное настроение. Чем собираешься сегодня заняться?

— Кстати, об этом нам с тобой надо поговорить.

Отец подал завтрак и сел напротив меня за стол.

— Выкладывай. Что ты там задумала?

— Ничего особенного. Во-первых, сегодня я иду знакомиться с семьей Турненов. Это не обсуждается. А во-вторых, мама предложила приехать к ней на новогодние каникулы. Как ты на это смотришь?

— Во сколько ты уедешь и приедешь от Турненов?

— Габриель заедет за мной в час, а во сколько вернусь, я не знаю. Такие вещи не проводятся по расписанию. Но могу уверить, что до десяти буду дома.

— Мама по тебе скучает, я понимаю. Против поездки ничего не имею. Но как же ты без своего Габриеля проживешь целые каникулы? — с сомнением спросил отец.

— Мама пригласила нас обоих. Она очень хочет с ним познакомиться! И сегодня я поговорю с ним на эту тему, — радостно воскликнула я.

— О!

Остаток завтрака прошел в тишине. Я помыла посуду, кухню, после папиного приготовления завтрака, вытерла везде пыль и пошла одеваться.

Я выглянула в окно и замерла. На улице светило солнце и его свет отражался от снега, слепя глаза. В таком виде даже Сомт становиться красивым.

Без пяти час я спустилась, но в дверь уже постучали. Я бросилась открывать. Конечно, это был Габриель. Тут подошел отец.

— Здравствуйте молодой человек! Она должна быть дома до девяти часов. — Строго проговорил отец.

— Конечно, мистер Миррен, — вежливо согласился Габриель.

— Габриель, я хотела тебя кое о чем спросить, — взволновано начала я, усаживаясь в "БМВ". Если я и дальше буду тянуть, просто не скоро решусь.

— Давай!

— Мама пригласила нас на новогодние каникулы.

— Нас? Ты поедешь с отцом? — с сомнением уточнил он.

— Нет, конечно! Нас с тобой. Мама хочет с тобой познакомиться! А ты против?

— Не против! Когда едем? — бодро ответил он, но более грустно добавил — Ты действительно хочешь меня познакомить с мамой? Ты не забыла кто я?

— Конечно, не забыла! Даже если захочу, ты мне этого не позволишь!

Больше он ничего не ответил. Через несколько минут мы съехали с асфальтированной дороги на лесную. Вокруг лес и чистый не тронутый снег, только следы от машины. К собственному ужасу я осознала, что не знаю, где Турнены живут.

— Ты живешь в дремучем лесу? — глядя по сторонам, чуть слышно проговорила я.

— Нам здесь нравиться. Никаких соседей, любопытных и завистливых глаз. Здесь можно передвигаться нормально, не скрываясь, — спокойно объяснял Габриель.

Глава 21

Проселочная дорога постоянно виляла, и скоро мы выехали на огромную поляну, на которой стоял большой двухэтажный дом, окруженный открытой террасой. Причем эта терраса была как на первом, так и на втором этаже. Ее кованые перила, окрашенные под серебро, с резным деревянным бордюром создавали впечатление кружев. Сам дом был каменным, отделан диким камнем. Красная черепица завершала образ замка. Множество окон по периметру дома лишь дополняли образ замка. Единственным современным, что бросалось в глаза, была тонирующая пленка на окнах. Мне не нужно было спрашивать, зачем она, точнее от чего. Солнце!

Пока мы ехали, на улице выглянуло солнце. Дом и поляна были залиты солнцем. Потрясающе красиво!

— Прямо замок, только крепостной стены не хватает и рва с мостом! — с восхищением и сарказмом сказала я, выходя из машины.

— Тебе нравиться? — спросил Габриель, смотря мне в глаза.

— Еще бы!

— Ты готова?

— К чему? — я перевела восхищенный взгляд с дома на Габриеля.

— Посмотреть, что происходит со мной на солнце? Просто позже оно может скрыться за тучи, и такой момент настанет еще не скоро, — с улыбкой проговорил Габриель.

— Всегда готова! А тебе точно не будет больно? — решила все же уточнить я.

— Точно! — он шагнул на залитую солнцем поляну, а я осталась стоять в тени деревьев.

Такого зрелища я не ожидала, хотя я вообще не знала чего ждать, но такое! Ужас просто! Все открытые участки тела почти мгновенно посинели. Вся кожа приобрела сине-зеленоватый оттенок вен. Да уж зрелище не для слабонервных, но меня начало тошнить. Я быстро отвернулась, Габриель уже был возле меня.

— Тебе плохо? — заботливо спрашивал он меня.

— Ты бы хоть предупредил, что цвет менять будешь! — проворчала я, делая глубокие вдохи.

— Может быть, водички?

— Нет. Сейчас все пройдет! — постаралась я его успокоить.

— Не надо было тебе это показывать, — корил себя Габриель.

— Надо! Но больше не желательно! — сказала я.

Я выпрямилась, еще раз глубоко вдохнула, убедившись, что приступ тошноты уже прошел.

— Ну, пошли! — скомандовала я.

Я попыталась улыбнуться, однако губы не слушались. Кое-как пригладив волосы, я судорожно вздохнула.

— Прекрасно выглядишь, — похвалил Габриель. Мы прошли на террасу. Он наверняка почувствовал мое волнение и ободряюще сжал руку.

Мы поднялись на террасу и вошли в дом. Гостиная была просто огромной: бежевые стены, белый потолок с бордюрами, светло серый ламинат на полу и современная мебель. На стенах были развешаны на разных уровнях горшки с домашними растениями, в углах стояли большие напольные горшки с разными деревьями. Посередине комнаты стоял изящный диван и кресло, явно дизайнерская работа. Перед ними небольшой стеклянный и тоже оригинальный столик. На противоположной стене висел огромный плазменный телевизор. Главным украшением западной части дома была широкая лестница, ведущая на верхние этажи. Но главное — все стены были увешаны картинами. Мне не нужно было спрашивать, чьи это работы. Я сразу узнала руку любимого.