Смотрящая в окно - Обухова Лена - Страница 9

Это было вполне возможно, но почему он оставил его в живых и в Шелково? Похитил, отвез на кладбище и оставил там замерзать, давая шанс спастись, а ведь мог бы просто придушить или зарезать. Ему ведь явно не привыкать к убийствам. Тогда почему? Хотел инсценировать несчастный случай? Но кто поверил бы, что слепой человек после тренировки вдруг отправился на кладбище без водителя-телохранителя, где-то по пути потерял сумку и верхнюю одежду, после чего заблудился и замерз… В этом не было смысла. Проще было положить его на могилу первого попавшегося Владислава или Федорова – не такие уж редкие имя и фамилия – и задушить, имитируя еще одно убийство Смотрителя.

Может быть, он не хотел его убивать, только напугать? Заставить таким образом вернуться в Москву, в лоно семьи. Ведь именно этого требовал добиться Артем, а в какой-то степени наверняка хотела и Кристина. Вероятно, это просто была попытка прогнуться перед одним и отвлечь на что-то другую, пока ритуал не будет закончен?

Везде лишь вопросы и предположения, никаких фактов! Оттого и ходят мысли по кругу, а по ночам не отпускают кошмары, в которых он все еще видит тот подвал, а иногда и себя под балахоном убийцы. Нарастающий страх опутывал Влада с каждым днем все более плотной паутиной, лишая возможности сосредоточиться на чем-либо, кроме мыслей о семнадцатом марта. Был момент в его жизни, когда он жалел, что не погиб, и хотел умереть, но он давно прошел. Сейчас Влад как никогда хотел жить. И как никогда боялся, что у него это отберут.

– Эй, ты меня слышишь?

Голос Юли прорвался к его сознанию откуда-то издалека, и Влад на секунду поймал себя на удивлении тому факту, что она рядом. Он совсем забыл, что не просто сидит за кухонным столом, ковыряя вилкой еду в тарелке, а ужинает со своей девушкой. Боже, вспомнить бы еще, о чем они говорят…

– М? Да-да, конечно, слышу, – попытался заверить Влад, но его маневр не удался.

– Правда? И что я сейчас сказала?

В ее голосе слышались едва заметные нотки раздражения и куда более явственные – разочарования. Влад напряг память, пытаясь выцепить хоть что-нибудь. Он и в прежних отношениях, бывало, пропускал мимо ушей то, о чем щебечет подружка, думая о чем-то более важном, но обычно ему удавалось выкрутиться. Сейчас же он определенно слишком глубоко ушел в себя, поэтому не помнил ни единого произнесенного Юлей слова. Просто не слышал их.

– Ладно, извини, я отвлекся, – вздохнул Влад. – Задумался.

– Хм… и о чем же?

– Неважно, – отмахнулся он.

Юля ничего не знала о предсказании Смотрителя, и ему не хотелось ей сообщать. Хватит и того, что повисшая дамокловым мечом дата отравляет его жизнь. У нее сейчас и так забот хватает.

– Неважно? – напряженно уточнила Юля. – Или ты просто не хочешь об этом со мной говорить?

– А разве это не одно и то же? – теперь раздражение прорезалось в тоне Влада, о чем он мгновения спустя пожалел.

– Совсем разные вещи, конечно, – тихо отозвалась она. – Второе делает неважной меня.

– Юль, только давай без этого? – непроизвольно поморщился Влад, словно она провела зубцом вилки по дну тарелки. – У моей семьи сложный период, и это не может не отражаться на мне. Пойми, что могут быть моменты, в которые мне нужно побыть наедине с собой.

– Да я-то все понимаю, Влад. Только это ты начал разговор и спросил, как дела с испанским. Я тебя за язык не тянула и говорить с собой не заставляла! Ты вообще вполне мог сказать мне, что сегодня не расположен к общению, я бы приготовила тебе ужин и ушла. Меня Галка в клуб звала, между прочим, я отказалась, потому что не хотела тебя одного оставлять. Но если бы ты сказал, что хочешь побыть один, я бы просто пошла с ней. Впрочем, я еще успею.

Влад услышал, как она сложила приборы, взяла тарелку и, видимо, стакан или чашку и направилась к посудомойке. Ее движения были чуть резче, чем обычно: посуда позвякивала громче, заставляя его ощутить укол совести.

Это был уже не первый раз, когда он вот так выпадал из беседы, погружаясь в тревожные размышления. С каждым днем подобное происходило все чаще, Юля сорвалась далеко не сразу. Поначалу она терпеливо повторяла то, что он прослушал, и осторожно интересовалась тем, что его тревожит. Видимо, сегодня у нее лопнуло терпение.

Когда Юля захлопнула дверцу посудомойки и тихонько, явно стараясь скрыть это, шмыгнула носом, Владу стало совсем не по себе. Свою проблему он скрывал от нее не для того, чтобы обидеть, а желая уберечь от волнений и лишних страданий. Но если она шмыгает носом, стараясь не разреветься, то у него плохо получается.

Она уже собиралась стремительно покинуть кухню, когда он резко встал, уверенно перегородив ей дорогу, перехватил и заключил в объятия, из которых она в первое мгновение инстинктивно попыталась вырваться. Влад сам не понимал, как ему удается иногда настолько точно знать, где именно находится Юля. Словно он не просто слышал, а чувствовал ее присутствие. Порой казалось, что даже мельком видел движение силуэта в черной пустоте перед глазами. Но это, скорее всего, было лишь иллюзией.

Он держал ее крепко, и, не сумев освободиться, Юля притихла. Не обняла в ответ, а просто замерла в объятиях, больше не пытаясь вырваться. Влад прижал ее к себе крепче, осторожно погладил по волосам, коснулся губами виска.

– Ну, прости… – прошептал тихо. – Я не хотел тебя обидеть.

– Знаю, – мрачно буркнула она. – Но тебе это все равно удалось.

Сказанное прозвучало весьма недовольно, но сама Юля заметно расслабилась: перестала зажиматься, даже ощутимо прильнула к нему, хоть все еще и не торопилась обнять.

– Не злись на меня, пожалуйста, – все так же тихо попросил Влад. – Да, последние несколько недель я далек от образа идеального кавалера, но, поверь, я не со зла. Момент действительно напряженный, если еще и ты начнешь на меня обижаться, станет совсем невыносимо… Черт, это должно было стать извинением, но прозвучало как речь законченного эгоиста… Но я просто пытаюсь сделать так, чтобы мои проблемы коснулись тебя минимально. У тебя своих хватает. И мне правда интересно, как у тебя дела с испанским. Просто мне сложно сейчас удержать фокус.

Вот теперь она окончательно оттаяла: ее руки скользнули вокруг его талии, она сжала его в ответных объятиях и тихонько вздохнула. Так обычно вздыхает человек, которому стало немного легче дышать.

– Тебе совсем необязательно фокусироваться на мне, – мягко заметила Юля. – Или на моем испанском. Ты и так много для меня сделал. Я просто пытаюсь ответить тебе тем же, хочу поддержать, быть рядом, а ты как будто не пускаешь. Вроде и не гонишь, даже к родителям с собой берешь, но при этом как будто стеной отгородился.

– Ну, я же мужик, – нарочито серьезно заявил Влад. Настолько серьезно, что это прозвучало комично. – Кремень, скала, мачо – вот это все. Мачо не плачут, все держат в себе и запивают сигареты водкой, обрастая щетиной, мрачной аурой и печальным рыцарским образом…

Юля не выдержала и прыснула, чем успокоила совесть Влада. Если ему удалось ее рассмешить, значит, все не так плохо.

– Никогда не видела, чтобы ты пил водку, – уже более легким тоном заявила Юля. – Или курил, если уж на то пошло.

– Поэтому с образом печального рыцаря у меня не очень ладится, – хмыкнул Влад. – Я прощен?

– Да я на тебя даже разозлиться толком не успеваю никогда, – фыркнула Юля. – Или обидеться. На тебя совершенно невозможно обижаться, ты это знаешь?

– Хм, нет, но я буду иметь это в виду. А что ты там говорила про клуб?

– Да не бери в голову…

– И все же?

– Галка звала составить ей компанию. Ныла, что я скоро уеду, и это, возможно, наш последний шанс и все такое.

– И ты отказалась из-за меня?

– Не из-за тебя, а из-за своего нежелания оставлять тебя одного, – поправила Юля. – Это не одно и то же. Ты ведь не можешь пойти со мной, а мне не так уж и хочется идти без тебя. Ну, разве что, я на тебя как следует обижусь…

– Совсем необязательно на меня обижаться, чтобы сходить куда-нибудь с подругой, – теперь уже по-настоящему серьезно произнес Влад. – И совсем необязательно ходить только туда, куда могу пойти я. Как необязательно сидеть весь вечер со мной, если есть другие варианты. Поэтому ты легко можешь пойти.