Убить нельзя научить. Дилогия (СИ) - Сапфир Ясмина - Страница 96

Покинув вычурный гламур корпуса, скандр, как обычно, вздохнул с облегчением.

Дорожки из розовых булыжников уже почти не нервировали его. Выстриженные с точностью до листочка кустарники тоже.

Мы миновали два здания и вырулили к третьему. На козырьке его трехмерными золотыми буквами сообщалось: «Лучшая столовая Перекрестья».

Вархар скривился, но промолчал. Поддел изящную перламутровую ручку мизинцем, нарочито осторожно повернул ее и кивнул, приглашая войти в просторный светло-бежевый коридор.

Отделка здесь выглядела чуть менее навязчивой, чем в здании, где проходила моя лекция. Вчетверо меньше завитушек и фигурок на стенах, плоские белые плафоны на потолке и никаких надписей. Нигде, на всем протяжении длинного коридора, упиравшегося в столовую. Прямо минимализм по меркам внушателей.

Я шла на запахи, Вархар, кажется, тоже. Хотя и морщил нос, притворяясь ужасно недовольным. «Разговорчивые» желудки выдавали нас с головой.

Столовая внушателей напоминала нашу, отличаясь лишь количеством блюд и расположением ярко-красных столиков. В самом центре зала царствовал круглый постамент, высотой метра два, с несколькими лестницами по периметру. На нем концентрическими кругами выстроились столики, отделенные друг от друга золотистыми пластиковыми перегородками. Все места дальше внешнего круга выглядели отдельными кабинками на разное количество существ. В Академии Войны и Мира столики рассчитывались на четверых-пятерых истлов. Если голодающие приходили большими компаниями, они просто сдвигали столы вместе. Здесь же на каждой перегородке красовалась объемная перламутровая цифра. И трапезничали тут не на стульях, а на мягких диванах, обтянутых бежевой материей, похожей на дорогой флок.

Подносы громоздились на двух столах под стрельчатыми окнами, разумеется, в ажурных золотистых рамах. Из стопок, чуть повыше Вархара, мы выбрали самые скромные – без золотых и серебряных узоров, без россыпи аляповатых цветов. Ярко-голубые, с желто-оранжевым геометрическим рисунком, по сравнению с остальными они выглядели почти стильно.

Длинная анаконда «шведских столов» полукругом примыкала к стене.

Разнообразие блюд на ней поражало воображение. Только не воображение Вархара. Придирчиво осмотрев помещение размером с футбольное поле, скандр мгновенно выцепил взглядом мясные блюда и прямиком направился к ним. Я положила себе овощное рагу, фаршированные перцы, взяла чайник мятного чая и встретилась с довольным Вархаром у постамента. На подносе моего варвара бросалась в глаза тарелка с внушительной стопкой шашлыков из бургуза. Об нее постукивали и позвякивали еще две с поджаренными птицами, похожими на бройлерных фазанов. Я с трудом представляла – как эти горы мышц могли летать или даже планировать. Птеродактили табака, в общем. Однако крылья выглядели слишком большими, чтобы принять их за рудименты.

Вархар уже было собирался разместиться за столиком на троих, но обнаружил, что Гвенд, на свою беду, устраивается неподалеку, за одиночный. Конечно же, скандр не мог позволить проректору обедать без своей веселой компании. Он вообще никому не мог этого позволить. И совершенно не интересовался мнением тех, чьи обеденные часы планировал скрасить высшим варварским обществом. Уж я-то это отлично помнила еще с первых дней работы в Академии Войны и Мира.

Не успел Гвенд расстроиться как следует, а Вархар ненавязчивым жестом вытащил из паза на постаменте перегородку и опустил ее вниз, прислонив к лестнице. Подтащил к столику проректора второй, втрое больше. И пока Гвенд открывал рот, не в силах выразить «восхищение случившимся», скандр поставил на соединенные столы наши подносы. Придвинул огромный диван и плюхнулся напротив сальфа.

Проректор посмотрел на меня с видом человека, который беззаботно плыл по теплому морю и вдруг обнаружил себя в объятиях спрута. Вархар подмигнул Гвенду и сообщил:

– Я решил составить тебе компанию. А то сидишь тут один как сыч.

Из горла проректора вырвалось что-то вроде:

– Ох-ох-ох…

Он обреченно огляделся, сдержанно кивая потрясенным соседям – кажется, они и не предполагали, что столики можно соединять таким образом. И уж, конечно же, никому из них и в голову не пришло бы, что ширма, судя по толщине и высоте, весом с самого Гвенда убирается легким движением руки.

Залпом осушив два стакана густой розовой жидкости, похожей на кисель, проректор принялся медленно резать и поглощать кусок красной рыбы. Зубы его поскрипывали, словно Гвенд мстил жареному морскому жителю за поруганный обед.

Вархар мгновенно обглодал три шашлыка и, дожевывая бройлерного фазана, полюбопытствовал:

– А у вас тут электротоком воспитывают? Или сразу внушением? Внушить я могу легко, – скандр ударил кулаком по столу. От него откололся увесистый кусок и с глухим звуком упал на пол. Крупная паутина трещин поползла по остаткам столешницы.

И только Вархар переместил на диван все три наших подноса – я вообще не поняла, как он провернул это столь быстро и вовремя – стол развалился на несколько частей.

Соседи явно занервничали. За перегородками заскрежетали диваны, двигаясь от нас подальше. Заскрипели по каменным плитам постамента ножки столов.

Бзин-н… Со звоном разбилась чья-то чашка. Плюмц… Выплеснулся на пол напиток.

Хозяин его шепотом выругался, видимо, боялся, что Вархар услышит и придет на помощь – добьет остатки посуды за мгновение. Разломает столик, диван, да, собственно, все вокруг.

Вархар пожал плечами, улыбнулся, вытащил еще одну перегородку и отправил к предыдущей. Подцепил ногой столик на пять персон и подтянул к нам. Небрежно сбросил с постамента самые крупные «останки» прежнего стола и за секунду сервировал новый. Над соседними перегородками появились головы трех таллинов, четырех истлов и двух сальфов. Не справились студенты с приступом любопытства: залезли на диваны, чтобы лицезреть невиданную картину – как варвар громит столовую. За это и поплатились.

Гвенд вскинул взгляд, сосчитал ребят и неожиданно грозно окликнул:

– Это еще что такое? Ну-ка, слезьте с диванов! Между прочим, на них сидят! Вон даже… – Он посмотрел на Вархара, который преспокойненько за обе щеки уплетал второго бройлерного фазана, и гораздо тише закончил: – Даже скандры так не делают.

Вархар приподнял голову и наградил Гвенда убийственным взглядом. Проректор поежился, натянуто улыбнулся и растерянно передернул плечами. Словно говорил: «Бежать мне уже некуда. С тонущего корабля – только акуле в пасть». Скандр зыркнул на ребят так, что те позеленели, и рявкнул:

– А ну убрали с диванов грязные копыта!

Головы исчезли, а из-за ширмы послышался грохот падающих тел и чуть позже тихий вопрос:

– Простите… а-а-а… если мы протрем своими жилетками… ничего?

– Жилетками? – переспросил Вархар. – Фу! И потом в них ходить? Фу! Где ваше чувство гигиены… Или это не чувство? – Он посмотрел на меня, на Гвенда, который только открывал рот, но уже совсем ничего не мог выдавить, и отмахнулся. – Да какая разница! Короче, идите к поварам, просите у них тряпки и вытирайте начисто! Я проверю!

Топот девяти пар ног и грохот прыжков по лестнице дали понять, что ребята восприняли рекомендацию Вархара всерьез. Почти как наши студенты – команды Колокола, Генерала и Священника.

Гвенд тяжело вздохнул и залпом осушил еще один бокал киселя. Вархар прикончил свою птицу и очень вовремя обернулся к проректору – тот привстал и почти вышел из-за стола. Кажется, Гвенд наивно надеялся, что если он все съел и выпил, может тихонечко сбежать от нашего высокого общества. Но у скандра были другие планы.

– Ты присядь-ка, – ласково попросил Вархар.

Гвенд бросил унылый взгляд на останки прежнего стола и обреченно опустился на диван. Положил руки на стол, трогательно обхватив одной ладонью другую, и уставился на Вархара исподлобья.

– В общем-то, я про Карнавал, – с места в карьер начал скандр. – Нужно, чтобы весь медкорпус туда пришел. Обязательно.

– Зачем? – осторожно полюбопытствовал Гвенд.