Убить нельзя научить. Дилогия (СИ) - Сапфир Ясмина - Страница 82

Если Зор походил на дуб, то этот темнокорый таллин больше напоминал плакучую иву – тонкую, гибкую и немного сутулую. Я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться над его канареечным костюмом. Насыщенно-желтые пиджак, жилетка и брюки были отделаны атласом такого же цвета. Лацканы, карманы и манжеты сверкали на солнце так, что глазам становилось больно. Даже ботинки и кружевные носки таллина просто слепили электрической желтизной.

Думаю, Гвенд направлялся к нам с расписанием – в руках он нервно мял два плотных листка бумаги. И, похоже, таллин поймал его прямо-таки «на подлете».

Разговор проректора и «плакучей ивы» не на шутку меня развеселил.

– Так внушите всем, что они не дрались. Что они не пострадали, – понизив голос, раздраженно бубнил Гвенд. – Что, отдел по дисциплине растерял остатки фантазии?

– А как же я им объясню, почему они в медкорпусе? – удивленно скрежетал таллин, перекатываясь с носков на пятки. Со стороны казалось – дерево в желтом костюме качается под ураганным ветром.

– Для профилактики. Скажи, это такая ежегодная профилактическая госпитализация против переломов. И внуши, чтобы поверили, – почти прошипел Гвенд.

– А в бинтах и гипсе они тоже для профилактики? – таллин приподнял аккуратно выщипанные черные брови и уморительно выпятил подбородок. Теперь он напоминал разнеженного аристократа времен короля-солнце, который изо всех сил прикидывается бретером.

– Да! Внушите им, что это новомодная профилактика переломов. Гипс ставят до перелома. Повязку делают до ран. Сложно сломать ногу, если она в гипсе, верно?

– А как я объясню, почему одна нога в гипсе, а другая нет? – не отставал от проректора таллин.

– Верест! – возмутился Гвенд. – Ну, прояви смекалку, в конце концов. Впервые, что ли? Скажи, что другую ногу будем профилактировать против переломов на следующий год… и внуши, чтобы поверили.

– А почему бы вам не внушить, что нога такая и была – гипсовая, – из-за моего плеча посоветовал Вархар. – Ну, типа, родился таким. Такая редкая природная аномалия – односторонний гипсус ногисус. Иногда самопроизвольно проходит. Именно это и внушите, когда снимете гипс.

Гвенд тяжело вздохнул, метнул в скандра взгляд, в котором так и читалось «О боже, снова он…» и все-таки пояснил:

– Мы не можем внушать что-то совершенно противоречащее здравому смыслу.

– Ваша одежда противоречит здравому смыслу, – кивнул Вархар в сторону таллина. – Но вы же внушили себе, что это нормально?

– Кто это? – в ужасе спросил у Гвенда Верест. – Это он вылил на Брассара куриный суп с лапшой и с корнем вырвал брошь? – таллин даже отшатнулся подальше от окна и бросил опасливый взгляд на руки Вархара. Словно проверял – нет ли в них очередных гастрономических снарядов.

– Да ладно тебе утрировать! – не дав Гвенду и слова вымолвить, ответил скандр. – Это был не суп, а макароны с помидорами и сыром. Куриный суп я бы пожалел на вашего… Брассара. А брошь… я думал, муха села ему на пиджак.

– Сверкающая муха? – брови Вереста все сильнее приближались к линии роста волос.

– У вас тут все сверкает и бросается в глаза. Может, и мухи решили не выбиваться из мейнстрима. О мимикрии слыхал? – радостно объяснил Вархар и наконец-то заметил Гвенда с его бумагами. – Расписание?

– Угу, – обреченно согласился проректор.

– Тогда чего стоишь? Греби к нам!

– Да вот, разбираюсь с дракой. Даже странно. Наши студенты раньше никогда не дрались…

– Теперь я знаю, от кого они заразились этим… этим… этим… – заметив «добрую» улыбку скандра, Верест осекся и перестал подбирать слова.

– Мужественностью? – подсказал Вархар и расхохотался. – Тут и знать нечего. Кроме меня здесь больше не от кого подцепить этот вирус мужественности.

– Верест, – окликнул присмиревшего таллина Гвенд. – Иди уже. Займись драчунами. Там внушать не перевнушать.

Верест так и пошел, с бровями на лбу, беспрестанно оборачиваясь и посматривая на Вархара, как приговоренный на гильотину.

Бум-м-м… Один такой взгляд стоил таллину внушительной шишки на лбу. Она выросла прямо у нас на глазах сразу после того, как Верест врезался в дерево.

– А что? Нормально! Дерево обнимается с деревом. Крепкая дружба даже растениям не повредит, – одобрил Вархар.

– Вообще-то было больно! – возмутился через весь двор между корпусами Верест. Гвенд устало отмахнулся от таллина и побрел ко входу в общежитие.

– Если больно, приложи лед.

Вархар направился на кухню и, не успела я остановить его, швырнул пострадавшему пластиковую коробку со льдом.

– Ой, – Верест не смог вовремя сориентироваться, и теперь его лоб украшали уже две шишки, словно рожки.

– А что? – изогнул бровь с родинками Вархар. – Ему идет. Даже залысины не видать. Вернее, видать, но на них уже как-то не обращаешь внимания.

– Это не залысины! – начал было возражать таллин, но Гвенд уже вошел к нам в комнату и нежно провел рукой по горлу. Верест тяжко вздохнул и скрылся в дверях дальнего корпуса.

– Я с тобой еще разберусь, хулиган, – пообещала я Вархару на ухо и обернулась к Гвенду с самой доброй из своих улыбок.

Скандр тут же изобразил свою. Проректор посмотрел на меня, на Вархара, и на лице его отразилась гримаса полной безнадежности – взгляд потух, а губы поджались.

Не дав Гвенду сказать ни слова, Вархар вырвал папку у него из рук. Хотел открыть, но она оказалась на кнопках. Скандр дернул, и папка разорвалась на две части. Пара листков закружили по комнате и медленно легли на пол.

Гвенд взирал на вандализм Вархара привычным уже взглядом, полным суеверного ужаса и обреченности.

– Какие некачественные у вас вещи, – вздохнул скандр. – Нашими папками можно взрывы отражать.

– У нас просто не так часто бывают взрывы, – возразил Гвенд. Посмотрел на Вархара, весь как-то сник и добавил: – Были не часто.

– Нашли, чем гордиться, – проворчал скандр, лучом поднимая бумаги с пола. – Взрывы совершенствуют физические данные тех, кто спасся. И нервы укрепляют. Посмотри, какие вы все малохольные! Это потому, что взрываетесь редко. Ага… тут две копии… Держи, Оленька, – Вархар сделал вид, что не замечает моего осуждающего взгляда, и протянул листок.

Расписание было составлено на нас двоих. У скандра планировались три практики и лекция, у меня тоже.

– А лаборатории-то у вас крепкие? – обратился к Гвенду Вархар, заломив бровь.

– Те, где вы будете вести занятия, недавно укрепили. После драки между скандрами, – промямлил проректор, осматривая результат встречи моего варвара с квартирой и все больше округляя глаза. – Надеюсь, продержатся. Хотя бы частично.

– Скандры? – удивился Вархар.

– Лаборатории, – грустно вздохнул Гвенд и поделился подробностями: – Вроде бы все, что бьется и колется, я велел вынести в другие кабинеты.

– Какая забота! – хмыкнул скандр. – Кстати, зря! Если кто и бьется, то я легко даю сдачу. А ток?

– Ток? – растерялся Гвенд.

– Ну, ток же бьется. Успели его вынести? – хитро прищурился Вархар.

– Угу, – кивнул проректор и вдруг затряс головой – кажется, понял шутку.

– Ток вынесли тоже? – загоготал скандр.

Гвенд закатил глаза и что-то промычал.

– Вот видишь. Уже реагируешь почти по-мужски, – похвалил его Вархар. – Только губы грызть искренне не советую. Целоваться потом больно. Да и женщине неприятно – корочки на ранках жесткие… Хотя… – Скандр окинул Гвенда скептическим взглядом, вздохнул и припечатал: – Не думаю, что тебе понадобится мой совет. Ой!

Это я ущипнула Вархара за бок. Наконец-то придумала, что можно сделать быстро и эффективно, а главное – в присутствии посторонних существ, не привычных к разговорам о целибате. Скандр даже подскочил на месте и посмотрел с наигранной укоризной, словно я всадила ему нож в спину. Губы Вархара вздрагивали – он с трудом сдерживал улыбку.

– Ну Оленька? Ну за что? Ну ты видела тут хоть одну ба… а-а-а… женщину?

– У нас очень много женщин-преподавателей, – осторожно возразил Гвенд. – Просто они на занятиях.