Солнце (ЛП) - Андрижески Дж. С. - Страница 100

Нормально вдохнув впервые с тех пор, как прошла через ту стену, я притянула ещё больше, используя свет и ту верхнюю связь как щит против более тёмного света внизу. Зная, что мне это удалось, я повернулась лицом к остальной пещере.

Я не нацелила этот свет на Ревика, хотя сложно было этого не делать.

Я нацелила его на Касс.

«КАСС! — завопила я ей, бездумно бросая ей свой свет и вспоминая ту связь, что мы образовали в туннеле. — КАСС! СЮДА! СЮДА!»

Её глаза резко дрогнули и вспыхнули, когда наши взгляды встретились.

Её бледно-золотистые радужки резко засветились, пока она стояла коленями на камне, и это сделало её зловеще прекрасной, напоминая мне о том, насколько она опасна. В то же время, глядя на неё, я невольно воспринимала её как родственное существо.

Появилась золотистая линия света, связывавшая меня с ней, светившаяся в темноте. Вместо того чтобы крепиться к моему или её животу, как свет из органической машины, эта линия связывала нас через центр груди, сердце к сердцу.

Я крепко держалась за неё. Затем я стала подпитывать эту линию своим светом.

Как только я это сделала, соединение заискрило и разделилось, связав всех нас четверых. Эти ответвления на моих глазах вспыхнули, испуская золотистые, зелёные, красные и синие искры.

Линии света полыхали всё ярче, пуская корни. Я видела те же символы и узоры, что видела в туннеле, те же золотистые и зелёные, меняющиеся, искажающиеся геометрические узоры, словно я находилась в гигантском телескопе. Они изменялись у меня на глазах, искря в тех связях между нами, усиливая их, превращая их в свою собственную структуру.

Линия, удерживающая меня с Касс, усилилась.

И не только та, что между нами — все они усилились, связывая меня, Касс, Фиграна и Ревика своеобразным многомерным щитом из света.

Я почувствовала каждого члена Четвёрки. Я инстинктивно вплеталась в них, без колебаний, без мыслей, даже без какого-то плана.

Используя эту связь, я глубже вплетала свой живой свет в Касс. Я чувствовала, как она отчаянно схватилась за меня в ответ, вцепилась так крепко, что я почти чувствовала её руки, сжимавшие мои, её пальцы на моих руках, её объятия на моей шее и плечах.

В моём сознании внезапно промелькнул образ того, как мы вдвоём пошли потанцевать в Сан-Франциско. На сей раз это было не видение и не картинка из чужого разума.

Это было воспоминание.

Удары кулаками. Опьянение, вкус крови, ощущение проступавших и темневших синяков, но почему-то никакого желания уходить. Мы держали друг друга под руки, использовали наш общий вес, чтобы толкать и пинать людей вокруг. Касс хохотала в голос, пока драка бушевала, хоть мы по сути стали её причиной.

Мы были в «Гекконе».

Тогда там выступало много панковских и метал-групп, что привлекало дилеров мета и кокаина, много людей, которые таким интересовались, людей, которые с такими людьми встречались, людей, которые жаждали драки или движухи, людей, которые сами пели или играли в группах, прихлебников, политиканов, недобайкеров, которые просто имели байк и любили бывать в таких местах, студентов, местных, знакомых с участниками групп, скучающих хипстеров, жуликов.

Это была одна из настоящих кулачных драк, в которые я ввязалась в то время.

Касс бросила Джека в четвёртый раз, который оказался последним.

После ссоры с криками из-за украденных денег, принудительного минета и просто мудачества с его стороны, она перетащила все свои вещи в нашу с Джейденом квартиру. Мы с ней пошли праздновать и соболезновать вместе, поскольку Джейден разозлился из-за того, что она пришла, а я разрешила ей остаться.

И Джона с нами не было.

Джон был на свидании. Поэтому, когда Джек заявился в «Геккон» примерно в час ночи со своими дружками (обдолбанными в хлам, и не только алкоголем), при нас не оказалось нашего обычного кунг-фу телохранителя.

Джек даже не пытался поговорить с Касс. Он просто подошёл к ней, схватил за талию и понёс из клуба так, будто она принадлежала ему.

Я нагнала их примерно посередине танцпола.

Я не думала — возможно, именно поэтому мне сошло это с рук.

Я не помедлила, чтобы подумать, а не пострадаем ли мы из-за этого. Были лишь я и она. Никто здесь нам не помог бы. Копы нам не помогли бы и вообще не приехали бы вовремя. Джон тоже не добрался бы сюда вовремя.

Той ночью она тоже смотрела на меня с ужасом.

Она смотрела на меня, чтобы я спасла её.

В то время я не знала, откуда мне известно, как это делается. Я никогда ничего подобного не проворачивала. На тот момент Джон едва показал мне основы кунг-фу.

Используя руку и плечо Джека для опоры, я забралась на него спереди. Он так опешил, и я двигалась так быстро, что у него даже не было времени воспротивиться. Бросившись на него всем своим весом, я врезала ему кулаком по лицу, и он издал сдавленный изумлённый крик, после чего уронил Касс, и мы трое грохнулись на танцпол.

Я не уверена, что случилось после этого.

Следующее, что я помню — весь танцпол охвачен дракой.

Мы с Касс оказались спина к спине, отталкивая парней.

Я всё ещё помню, как Касс смеялась. Она хохотала на протяжении всей драки. Я видела, как она врезала по лицу одному из дружков Джека, затем рассмеялась, когда он ударил её в ответ.

К тому моменту, когда вмешались копы и вышибалы, у нас обеих были разбитые носы и фингалы, и половина наших тел покрылась синяками. Джейден был в ярости. В три часа ночи мы с Касс слушали тираду про то, что Касс оказывает дурное влияние, и она будет втягивать меня в проблемы до тех пор, пока мне «хватает дурости общаться с ней».

Я помнила, что всё то время, пока он говорил, Касс смеялась.

Я помнила нас на танцполе. Я помнила, что когда какой-то парень сграбастал меня, она схватила меня за руку, развернулась вокруг меня и пнула его по лицу.

Я помнила, как гадала, почему это так весело.

Думаю, из лекции Джейдена я услышала лишь горстку слов. Мы с Касс просто улыбались друг другу с противоположных концов дивана и периодически смеялись, пока Джейден расхаживал перед нами и бесился из-за того, что мы не воспринимаем его всерьёз.

Всё это пронеслось в моём сознании быстрой вспышкой.

Затем я схватила её телекинезом.

Подхватив её под руки, обхватив её грудь своим светом, я оплетала её и вплеталась в неё так сильно, что почувствовала её всюду вокруг себя. Убедившись, что держу её, я без раздумий дёрнула её назад, протащив по каменному полу.

В процессе я потащила вместе с ней Балидора.

При этом крики в моём сознании сделались более громкими, более злыми.

Голоса нарастали, пытаясь привлечь мое внимание, пытаясь увлечь её от меня. Теперь те сознания ощущались более близкими, и я осознала, что не все голоса кричат. Крики были самыми громкими. Крики сильнее всего заставляли меня вздрагивать и отшатываться, но другие голоса как будто тревожили ещё сильнее. Они шептали, угрожали, уговаривали, убеждали, обещали, лгали.

Я узнала этот убаюкивающий, уговаривающий голос, так сильно похожий на Ревика.

Я почувствовала тянущие пальцы света, тот трос в моём животе, отчего мне стало сложнее оставаться у стен. Те крики становились громче, вызывая резкую ослепительную боль в голове, но шепотки пробирались в моё сознание, пытаясь уговорить меня отпустить Касс, отпустить Ревика, отпустить Фиграна, отпустить их всех, пойти с ними.

Я уже вплелась в свет Ревика, почти сама того не зная. Я удерживала его на месте, дёрнув Касс назад и разделив свой свет достаточно, чтобы крепко держать их обоих, будто от этого зависела моя жизнь.

Третьей частью своего света я удерживала Фиграна у каменной стены.

Ревик оправился первым, почти в то же мгновение, когда почувствовал в себе мой свет.

Я ощутила, как он осознаёт некий элемент происходящего.

Как только он понял, что я держу его, его свет вспыхнул, нацелившись на саму дверь, на ауру холодного голубого и зелёного света. Я почувствовала, как он борется с тем присутствием, что жило за той дверью.