Когда заканчиваются сказки - Кондрацкая Елена "MavkaShu" - Страница 3

В комнату заглянула Дина – высокая худая девушка с пышными кудрями цвета графита и непроницаемо-чёрными глазами. Она не отходила от Василисы ни на шаг с того самого дня, как та пришла в себя.

– Свет, твоя мама звонит, точно не хочешь поговорить? – спросила она, прикрывая рукой розовую светящуюся пластину, которую вечно таскала с собой.

«Смартфон», – всплыло в сознании, и Василиса схватилась за голову: чужие воспоминания и мысли тревожили и пугали. И самое ужасное, она никуда не могла от них деться, как ни старалась.

Приняв этот жест за отказ, Дина поджала пухлые губы и поднесла смартфон к уху.

– Да, Антонина Анатольевна, думаю, ей нужно ещё немного времени. Не переживайте, врач сказал, что со временем… да-да. Нет, приезжать не нужно, мы справимся. Как ваши дела? Как Калифорния? Тепло? – Дина вышла из комнаты, весело щебеча в трубку.

Но уже скоро вернулась с подносом в руках.

– Тебе нужно поесть, – сказала она беззаботно, наморщила нос с выразительной горбинкой и поставила поднос на прикроватную тумбочку.

Комнату наполнил аромат свежей выпечки, корицы и ещё один горько-сладкий запах, которого Василиса прежде не слышала. Василиса, но не Светлана.

«Кофе».

Василиса поморщилась.

Дина села рядом и заправила ей за ухо прядь волос. Чужих волос, почти таких же длинных, но гораздо темнее от глубоко въевшейся краски. Волнистые пряди слипшимися сосульками спадали на спину – Дине каждый раз приходилось буквально загонять Василису в душ. И если бы не она, то чародейка, наверное, совсем ничего не ела бы и уже давно умерла бы с голоду.

– Эй, – позвала Дина ласково, стараясь заглянуть Василисе в глаза. И уже не впервые за эти дни продолжила: – Что-то случилось с тобой. Ты можешь поделиться со мной всем, чем захочешь.

Язык. Ещё одна вещь, которая поражала Василису до глубины души. Она совершенно точно впервые слышала этот язык. В нём звучали знакомые нотки, обрывки похожих слов, но не более. И тем не менее Василиса понимала каждое сказанное слово. Потому что новое тело его знало? Или потому что глубоко внутри в нём всё же остался осколок Светланы, которую Василиса, сама того не желая, выгнала из дома.

– М-м? – напомнила о своём присутствии Дина. – Помнишь, когда я пришла к тебе в первый день, ты сказала, что ты не Света. Хочешь, можем поговорить об этом?

– Ты мне не поверишь, – хмыкнула Василиса.

Ей и в её мире вряд ли бы кто поверил. Где это видано – душа-подменыш. А уж в этом мире, напрочь лишённом магии… Сколько Василиса ни пыталась, не могла сотворить даже самых простых чар, она не чувствовала магию ни в себе, ни в окружающем пространстве. И это пугало ещё сильнее. Если в этом мире нет магии, то сможет ли она вообще отыскать дорогу домой?

– Ты же доверяешь мне.

«Светлана доверяла тебе. А я тебя даже не знаю».

– Знаешь меня.

«Не знаю».

– Помнишь, в первом классе ты рассказала мне про подкроватного монстра и мы вместе выслеживали его целую неделю?

Василиса помнила и не помнила одновременно. Чужие воспоминания накатывали на неё, словно волны на пологий берег. Разрозненные картинки, обрывки и вспышки, они появлялись и исчезали, оставляя после себя ощущение бесконечного дежавю. «Дежавю» – это слово тоже было для Василисы не более чем осколком чьей-то прошлой жизни, который отчаянно пытался встроиться в новую мозаику.

Всё, что осталось у Василисы, кроме подёрнутых туманом собственных воспоминаний, – сны. Пронзительные, яркие сны о доме, по которому она так скучала, о холодном море и скалах, которые она никогда не видела, и о синих глазах, которые она боялась больше никогда не увидеть.

– Мне приснился сон, – тихо сказала Василиса, бросая на Дину испытующий взгляд, проверяя, можно ли идти дальше, стараясь одним только взглядом прощупать её отношение к Светлане, её любовь и её веру, которые очень понадобятся Василисе, если она всё же решится рассказать правду или хотя бы её часть.

Дина в ответ кивнула и забралась с ногами на кровать. Она вся вдруг засветилась, будто солнце, взошедшее посреди тёмной ночи. И Василисе стало жаль её, несколько недель смиренно ждавшую, когда Светлана, её Светлана снова заговорит с ней. Жаль, Дина не знала, что этого не будет, как бы она этого ни ждала. А Василиса не находила в себе сил сказать об этом прямо. Дина нравилась ей, была добра и мила, да и, в конце концов, Дина была единственным проводником Василисы в этом новом мире.

– Мне приснился сон, – повторила Василиса, тщательно подбирая слова, – что я была в другом мире и… звали меня иначе. И мир был совсем другой, не похожий на этот. Он был полон магии, дремучих лесов и чудищ…

Василиса рассказывала о своей жизни так, будто это была жизнь совершенно другого, практически незнакомого человека. Словно давно забытое воспоминание, древняя сказка или легенда о девушке, сбежавшей из дома, чтобы стать Вороном – могучей чародейкой, защищающей людей от напастей. О девушке, которая храбро сражалась с нечистью, отыскала добрых друзей и дала обещание самой богине смерти Морене, чтобы спасти дорогого человека. О девушке, что сразилась с самым сильным чародеем всех времён, пала, но выжила, невольно спасённая древним заклятием и силой магического Источника.

Василиса рассказывала свою историю, и по щекам её текли слёзы. Она не плакала, нет, говорила спокойно, даже отстранённо, но слёзы всё текли и текли, и чародейка никак не могла их остановить.

– Значит, теперь по закону жанра этой чародейке предстоит вернуться домой? – спросила Дина, когда Василиса замолчала.

За окном расцветал рассвет. Она и не заметила, что проговорила всю ночь напролёт.

– Но это невозможно, потому что в мире, в который она попала, нет магии, – покачала головой Василиса. Дина не смеялась, не осуждала и не обвиняла Василису, говорила спокойно и серьёзно, и Василиса немного расслабилась.

– Но Морена дала ей волшебный клубок, – напомнила Дина. – Тот, помнишь? Который привёл её в пещеру к Белогору.

Василиса усмехнулась:

– Говорю же, в новом мире нет магии, и, сколько бы чародейка ни бросала клубок, сколько бы ни молилась и ни призывала чары, клубок не двигался. В этом мире он был не более чем мотком красных ниток.

Она украдкой покосилась на прикроватную тумбочку, в которой лежал бесполезный клубок.

– Так не должно быть. – Дина нахмурилась и завалилась на спину. Чёрные кудри разметались по одеялу. – Когда главный герой завершает свой путь и побеждает чудище, он должен вернуться домой. По законам сторителлинга.

По законам чего? Значение этого слова разум Василисе отчего-то подкидывать отказывался. Дина заметила озадаченное лицо Василисы и пояснила:

– Ну, как в сказках. Нужно не только победить чудище, но и вернуться, иначе история будет неполной.

– Только вот жизнь не сказка, – хмыкнула Василиса и тут же поправилась: – И сны тоже.

Дина помолчала, разглядывая длинную изломанную трещину на белом потолке.

– Я, конечно, ещё не дипломированный психолог, но попробую предположить, что этот сон – пока ты была в коме – казался тебе таким реальным, что ты теперь проецируешь образ этой девушки на себя. Вы вроде как слились. И теперь ты грустишь, потому что её история не получила логического завершения.

– Ну, вроде того. – Василиса понадеялась, что поняла хотя бы половину из сказанного верно.

– Тогда всё просто! – Дина хлопнула в ладоши и села. – Давай вернём её домой?

Василиса не сдержала смешок:

– И как же мы это сделаем?

Дина скрестила ноги, выпрямилась и положила ладони на острые коленки.

– Закрой глаза, – скомандовала она.

Василиса послушалась. На мгновение ей показалось, что, возможно, Дина знает какой-то секрет этого мира…

– Представь себя этой девушкой, как она открывает портал посреди этой комнаты наподобие того, что был в лесу, как заходит…

– Это не сработает! – оборвала её Василиса, вдруг разозлившись, словно её жестоко обманули.

– Да ты попробуй!