Графиня де Шарни. Том 2 - Дюма Александр - Страница 63

.

Ом уже давно вынашивал мысль о том, чтобы отнять у Рима панство, перевезти его во Францию и, заключив его в свою тюрьму, заставить работать на себя, а также, как говорит наш великий учитель Мишле, «дабы диктовать ему выгодные папские грамоты, использовать его непреложность и назначить Святой Дух писцом и сборщиком налогов французских королей».

И вот однажды к нему прибыл запыленный, падающий от изнеможения и едва ворочающий языком гонец.

Он принес такую весть:

Силы профранцузской и антифранцузской партий были на конклаве до такой степени равны, что ни один папа не набирал нужного числа голосов, и уже стали поговаривать о том, чтобы созвать в другом городе новый конклав.

Жителей Перуджи такое решение не удовлетворило, Они почитали за счастье, что папа будет избран в их городе.

Они придумали вот что: установили кордон вокруг конклава, чтобы отрезать кардиналам подвоз продовольствия.

Кардиналы возопили.

— Назовите папу, — прокричали в ответ горожане, — и будете сыты.

Кардиналы держались двадцать четыре часа.

По истечении суток они сдались.

Было решено, что антифранцузская партия изберет трех кардиналов, а профранцузская партия из этих трех кардиналов выберет папу.

Среди этих трех открытых врагов Филиппа Красивого был Бертран Готский, архиепископ Бордосский, известный более своей любовью к злату, нежели нелюбовью к Филиппу Красивому.

Гонец отправился с этим известием.

Он проделал весь путь в четыре дня и прибыл, умирая от изнеможения.

Времени терять было нельзя.

Филипп отправил нарочного к Бертрану Готскому, не имевшему понятия о высокой миссии, которая была ему предопределена, с тем чтобы назначить ему встречу в Анделисском лесу.

Ночь стояла темная, впору было вызывать духов; встреча должна была произойти на перекрестке трех дорог а условиях, подобных тем, в каких люди, желающие добиться покровительства Сатаны и поклясться ему в верности, целуют его раздвоенное копыто.

Сказать по правде, ради успокоения архиепископа король начал с обедни; потом на алтаре король и прелат поклялись хранить тайну; и вот свечи погасли, викарий удалился в сопровождении мальчиков из хора, унося с собою крест и священные сосуды, будто боясь, как бы они не были осквернены, оказавшись немыми свидетелями готовившейся сцены.

Архиепископ и король остались одни.

Кто поведал о том, что мы сейчас расскажем, Виллани, у которого мы об этом читаем?

Может быть, сам Сатана, несомненно, бывший незримым третьим участником этой встречи.

— Архиепископ! — обратился король к Бертрану Готскому. — В моей власти сделать тебя папой, ежели будет на то моя воля: с этим я к тебе и пришел.

— А доказательство? — полюбопытствовал Бертран Готский.

— Вот оно! — отвечал король.

Он показал письмо от своих кардиналов: в нем говорилось не о том, что выбор уже сделан; кардиналы спрашивали, кого им надлежит избрать.

— Что я должен сделать, чтобы стать папой? — спросил гасконец, забывшись от радости и бросаясь Филиппу Красивому в ноги.

— Обещай, что исполнишь шесть моих желаний, — отвечал король.

— Приказывайте, государь! — отозвался Бертран Готский. — Я — ваш слуга, и мой долг — исполнить вашу волю. Король поднял его, облобызал и сказал:

— Вот мои желания…

Бертран Готский превратился в слух. Он боялся не того, что король потребует от него чего-то такого, что погубит его душу, а того, что король потребует чего-либо неисполнимого — Вот мое первое желание: ты должен примирить меня с церковью и заставить ее простить преступления, которые я совершил, когда взял в плен в Ананьи папу Бонифация Восьмого.

— Согласен! — поспешил пообещать Бертран Готский — Второе мое желание: ты отпустишь грехи мне в всей моей семье.

Филипп Красивый был отлучен от церкви, — Согласен! — кивнул Бертран Готский, все более изумляясь тому, что от него требуется такая малость в обмен на будущее его величие.

Правда, оставались еще четыре просьбы.

— В-третьих, ты будешь отдавать мне церковную десятину моего королевства в течение пяти лет, дабы помочь мне покрыть расходы на войну с Фландрией — Согласен!

— В-четвертых, ты признаешь недействительной и уничтожишь буллу папы Бонифация «Ausculta fili»

.

— Согласен! Согласен!

— В-пятых, ты вернешь кардинальский сан Марко Якопо и мессеру Пьетро делла Колонна, а вместе с ними назначишь кардиналами кое-кого из моих друзей.

— Согласен! Согласен! Согласен! Филипп умолк.

— Каково же ваше шестое желание, ваше величество? — с беспокойством спросил архиепископ.

— О последнем своем желании я бы хотел поговорить в свое время и в другом месте, потому что это великая тайна.

— Великая тайна? — переспросил Бертран Готский.

— Настолько великая, что я бы хотел, чтобы ты заранее поклялся на распятии ее исполнить.

Сняв с груди крест, он подставил его архиепископу.

Тот не колебался ни одной секунды; это было последнее условие, отделявшее его от папского титула.

Он простер руку над изображением Спасителя и твердо произнес:

— Клянусь!

— Хорошо, — похвалил король. — Теперь скажи, в каком городе моего королевства ты хочешь быть коронован?

— В Лионе.

— Иди за мной. Ты — папа, твое имя — Климент Пятый.

Климент V последовал за Филиппом Красивым; однако он был обеспокоен шестой просьбой, о которой сюзерен умалчивал.

В тот день, когда Климент V узнал, чего от него хочет король, он убедился в том, что это сущая безделица; просьба эта ничуть его не обременила: речь шла об уничтожении ордена тамплиеров.

Все это, по-видимому, было не совсем по душе Господу Богу; вот почему Он столь ощутимо проявил свое неудовольствие.

В ту самую минуту, как, выйдя из церкви после церемонии интронизации Климента V, кортеж двинулся вдоль стены, на которой толпились зрители, стена рухнула, в результате чего король был ранен, герцог Бретонский убит, а папа опрокинут.

Папская тиара упала, и символ папской власти покатился в ручей Неделю спустя на пиршестве, которое задал новый папа, между людьми его святейшества и сторонниками кардинала вспыхнула ссора.

Брат папы, бросившийся их разнимать, был убит.

Все это были дурные предзнаменования.

К дурным предзнаменованиям прибавился дурной пример: папа вымогал деньги у церкви, а папу обирала женщина; этом женщиной была прекрасная Брюкиссанда, обходившаяся, если верить авторам хроник того времени, христианам дороже, чем Святая земля.

Тем не менее папа исполнял свои обещания одно за другим. Назначенный Филиппом папа был его собственностью, курицей, которую он днем и ночью заставлял нести золотые яйца и которой он угрожал вспороть живот, если она перестанет нестись.

Каждый день он, подобно венецианскому торговцу, указывал своему должнику на приглянувшийся ему кусок.

Наконец папа Бонифаций VIII был объявлен еретиком и мнимым папой, король возвращен в лоно церкви, церковная десятина за пять лет уплачена в королевскую казну, двенадцать преданных королю людей получили сан кардинала, грамота Бонифация VIII, закрывавшая Филиппу Красивому доступ к церковной казне, была отменена, орден тамплиеров уничтожен, а члены ордена арестепаны; и вот случилось так, что 1 мая 1308 года австрийский император Альбрехт умер.

Филиппу Красивому пришла в голову мысль посадить на престол своего брата Карла Валуа.

А заняться этим делом предстояло опять-таки Клименту V.

Рабство продавшегося человека продолжалось: Филипп Красивый оседлал я взнуздал бедную душу Бертрана Готского и собирался, по-видимому, пришпоривать ее до самых врат ада.

И тогда она предприняла робкую попытку сбросить своего жестокого всадника.

Климент V в открытой переписке поддерживал Карла Валуа, а тайно стал действовать против него.

С этого времени надо было позаботиться о том, как выбраться из королевства; жизнь папы была в тем меньшей безопасности на землях, принадлежавших королю, что на значение двенадцати кардиналов отдавало предстоявшие выборы папы в руки короля Франции.