Давай не отпускать друг друга (СИ) - Волкова Дарья - Страница 38

— А ты и в самом деле… Рита вдруг поняла, что давно хотела задать этот дурацкий — а, может, и нет? — вопрос. — Ты в самом деле хотел бы попробовать… анальный секс?

— А ты в самом деле собиралась в меня стрелять?

— Нет, конечно!

— Ну вот ты и ответила на свой вопрос.

Рита улыбнулась. Чудной все-таки человек — ее любимый Гор.

— Я люблю тебя, Горушка.

— И я тебя, Ритуль. Но, — он сладко зевнул, — разговаривать больше не в состоянии. Или коленно-кистевая, или спать.

— А спать в коленно-кистевой?

Его плечо рядом вздрогнуло от тихого смеха.

— Не получится, я тебе обещаю.

— Тогда — спать, — Рита устроила голову на его плече.

— Угу, — ее виска коснулись его губы. — В клуб, если надо, я тебя завтра отвезу.

— Да не нужно, я сама…

— Рита, даже не начинай спорить. Два раза повторять не буду…

Она рассмеялась и зажала ему рот ладонью. Почувствовала поцелуй. Как Игорь взял ее руку и положил себе на грудь. И уснула.

Мамаев, который явился только к середине дня, конечно, орал. К этому Рита была худо-бедно готова. И даже почти решилась произнести вслух угрозу Игоря про «загнуть скорпионом». Но тут пришел Тарасов — и Лехин ор показался Рите сущим детским садом. Андрей Сергеевич не орал. Говорил тихо и веско. Но, когда он закончил свою речь, в глазах у Риты были слезы. За нее неожиданно вступился Миха, обнял и сказал, чтобы не обращала внимания на этих «старых пердунов».

— Ты просто здесь вчера не был! — фыркнул Мамаев. — У меня вся жизнь перед глазами — вжик — как скоростной поезд пролетела! Вон, глянь — новый клок седых волос!

— Алексей Владимирович, вы уже пару лет весь седой.

— Он не только седой, у него еще и Альцгеймер, — хохотнул Тарасов. А потом легко потрепал Риту по макушке. — Ну все, хорош реветь. За дело получила. Выводы сделала?

— Сделала, — шмыгнула Рита носом.

— Ну вот и умница, вот и люблю, — Андрей Сергеевич смачно чмокнул ее в макушку. — Вот у кого должно было седых волос прибавиться — так это у парнишки твоего.

— У него с нервами все в порядке, — Рита злорадно стрельнула глазами в сторону Мамаева. — Не то, что у некоторых.

Мамаев в долгу не остался.

— Да ему, чтобы с тобой жить, не только нервы надо иметь стальные, но и яйца!

И дружный хохот троих мужчин окончательно разрядил напряженную обстановку.

— А ну-ка девочки, скажите мне, — раздался за спиной Игоря зычный голос. — Что это с нашим красавцем?

Подошедший сзади Лепешев положил Игорю руку на плечо.

— Ой, Леонид Борисович, а то вы сами не видите, — кокетливо ответила Инна.

— Что я вижу — так это то, что не по хирургическому профилю у Игоря Витальевича случилось, — Лепешев подмигнул администратору. — Ну, так каков будет ваш диагноз, Инночка?

Игорь не выдержал и улыбнулся. Его настроение сегодня не описывалось никакими известными ему словами. Потому что в первый раз в жизни Игорю хотелось улыбаться — вот просто так, без повода.

— Ой, вы посмотрите, как улыбнулся хорошо и светло, а? — Лепешев толкнул Игоря в плечо. — Кажется, даже такой старый маразматик, как я, понял, в чем дело.

— О чем разговор? — к ним присоединился Панурин. В противовес своей фамилии — перманентно жизнерадостный.

— О! — резко обернулся к нему Игорь. — Надо тебе, Евгений Алексеевич, коньяк подарить.

— Зачем это? — опешил от такой внезапной щедрости Панурин.

— Заработал.

— Чем?

Игорь снова загадочно улыбнулся.

— Долго объяснять. Поверь на слово — заработал.

— Да я же не отказываюсь, — растерянно ответил Панурин. — Но только… Инночка, хоть ты скажи мне, что тут происходит?

— Влюбился наш дорогой доктор-золотые руки, — с крайне довольным видом, будто в этом была и ее заслуга, пропела Инна.

— Да неужели? — картинно ахнул Лепешев.

— Вот еще глупости, — Игорь не без усилия придал лицу серьезное выражение. — Ничего я не влюбился. Я жениться собираюсь. А это, — он важно кивнул Инне, — совершенно другое дело.

Администратор Инна, хирург Лепешев и эндокринолог Панурин проводили взглядами фигуру Игоря, удаляющуюся к дверям клиники. Инна смотрела с умилением и легкой завистью, Лепешев — с немного снисходительной, но добродушной усмешкой, а Панурин — слегка растерянно, но уже предвкушая неожиданный подарок.

Вот чего Игорь совершенно не ждал от нынешнего по всем статьям удивительного дня, во время которого ему все время хотелось улыбаться — так это того, что дома его встретит зареванная Рита.

Игорь тут же пожалел, что не нашел времени и не позвонил Мамаеву — утром, когда отвозил Риту в «Мишень», Игорь его не застал на месте. Это же он его Риту до такого состояния… или нет? Или опять этот мудак Забелин нарисовался?!

Куртка так и осталась наполовину расстегнутой. Игорь шагнул к Рите.

— Риточка, что случилось?

А она — от него! Да что успело стрястись за один день?!

— Игорь, скажи мне правду, пожалуйста, — она шмыгнула носом. Второй день шмыгает, что за напасть! — Я пойму. Я постараюсь понять, правда. Ты мне только правду скажи.

— Конечно, скажу, — осторожно согласился Игорь, попутно аккуратно расстегивая кнопки на куртке. Вот куртку сниму — и ничего не знаю, буду обнимать!

— Что это, Игорь?! — ему под нос сунули какую-то тряпку.

— Наволочка, кажется, — после паузы, во время которой он честно и пристально изучал эту дурацкую тряпку, ответил Игорь.

— Ты издеваешься! — закричала Рита. — Почему на ней помада?!

Почему на ней помада, почему? Да не должно быть там никакой помады, откуда бы ей там взяться. А, хотя…

Чудом Игорь не выдал никаким неуместным звуком своего озарения. Вот же засада… Ну как он так умудрился… Молчать было нельзя, поэтому сказал Игорь, как и обещал — правду.

— Это твоя помада, Рита.

— Ты обещал говорить правду! — ее глаза блестели слезами, и видеть это было невыносимо. Ну зачем эта вторая часть марлезонского балета, Игорь же не это имел в виду! — Я ни за что не поверю, что за все это время ты ни разу не менял постельное белье!

— Рита… — начал он и беспомощно замолк. Да как рассказать-то, что это он сам ее помадой…

— Скажи мне! — она часто и надсадно дышала. — Мы так расстались… Ты мне ничего не обещал… Просто скажи правду… В нашей… этой… — Рита как-то обреченно махнула наволочкой, — в этой постели была другая женщина, да? Недавно была? Просто скажи мне! И я постараюсь… — Рита захлебнулась словами.

Так. Во-первых, постель не «эта», а наша. А во-вторых… Ну надо же. Маргоша-ревнуша.

Куртка и наволочка отправились на пол в одну кучу. А Игорь обнял Риту.

— С того самого дня, когда ты меня поцеловала в ночном клубе, меня больше не целовала ни одна женщина. И в нашей постели с того же дня были только ты и я.

Она шумно дышала в его руках и дрожала. Но положительная динамика от его слов и рук таки имела место быть — дыхание постепенно уравнивалось, дрожь стихала. И тут опять…

— Тогда как моя помада оказалась на наволочке?

Рита смотрела на него требовательно. Рассмеяться, что ли? Объяснение ведь дурацкое. Ну далась тебе эта помада…

— Так же, как и тут, — Игорь наклонился и вытащил из кармана лежащей на полу куртки цилиндрик-талисман. — Узнаешь?

— Моя? — Рита изучала тюбик так же внимательно, как Игорь до этого — наволочку.

— Твоя.

— Я ее у тебя оставила?

— Да.

— А почему… почему она была у тебя в кармане? — Рита подняла на него удивленный взгляд.

Игорь вздохнул.

— Потому что я очень по тебе скучал.

Взгляд Риты метнулся с тюбика к наволочке.

— Ты с этой помадой спал, что ли?!

— Да.

Он обещал говорить правду, но сейчас соврал без малейших угрызений совести. Да если бы он только знал, что эта проклятая помада так и не оттерлась с лица до конца… Как вот в этом Рите признаться?!

— Господи… — Рита со стоном ткнулась ему лбом в грудь. — Вот я ревнивая идиотка… Ужас какой-то…