Давай не отпускать друг друга (СИ) - Волкова Дарья - Страница 34

И молчит. И пусть молчит. Настоящие иллюзии должны быть молчаливыми.

Рита резко, рывком, встала с постели. Достала из шкафа второе одеяло.

Может, и правда, завести кота?

К концу перового рабочего дня, сиречь понедельника, Игорь точно понял, что неопределенности он больше не вынесет.

Говорить — ему. Делать — тоже ему. И откладывать смысла просто нет. А жить вот так, зная, что совершил ошибку, и ничего не делать для ее исправления — просто невыносимо. И глупо.

Но он еще задержался в кабинете после последнего пациента. Полистал истории болезни, просмотрел запись на неделю, сделал несколько пометок. И, осознав, что только оттягивает неизбежное, резко встал на ноги.

Глава 10. Влюбленным мужчинам, кстати, тоже

Он поехал туда, в «Мишень». Не будучи уверенным, что Рита сегодня работает, но подчиняясь какой-то необъяснимой уверенности — что ехать нужно туда. Словно замыкая какой-то невидимый круг.

На этом витке круга зиму уже сменила весна. Снег на асфальте превратился в лужи. Но парковка у здания бывшего аэропорта по-прежнему довольно плотно заставлена машинами. Среди них попалась и знакомая красная «мазда».

Интуиция не подвела.

Он подходил к дверям клуба. И в голове всплывала картина, та, давешняя. Зимняя, на которой целовались двое. Единственное чувство, которое Игорь при этом почувствовал — раздражение. Дикое раздражение на самого себя.

Потому что не было там двух целующихся. Ты увидел, как твою девушку лапает какой-то хмырь. И вместо того, чтобы втащить ему, ты что сделал?! Как девочка, психанул и ушел гордо — волосы назад.

Придурок.

Игорь с шипением выдохнул. Изумился тому, что умеет издавать такие практически нечеловеческие звуки. Но собственное раздражение это не умаляло.

Какое помрачение рассудка настигло его в тот день, что он оставил свою девушку?! Что за внезапная слепота напала на него, что он увидел ложь, не заметив правды?! Как он, так гордившийся своим умом и рассудительностью, мог натворить столько глупостей?!

И, самое главное, что делать сейчас, когда дверь клуба — на расстоянии протянутой руки?

Ответов не было. Оставалось только довериться интуиции, что привела его сегодня сюда. Игорь опустил руку в карман куртки, погладил гладкий цилиндрик помады — и нажал на ручку двери.

Рита была на ресепшене одна — ни других гостей клуба, ни других сотрудников. Это было на руку Игорю. Но думал он в тот момент, когда увидел Риту — совсем не об этом. Он любовался. Именно в этот момент, когда увидел ее — понял, как сильно соскучился. И сейчас просто жадно впитывал в себя детали — высоко убранный хвост темных волос ей очень идет, футболка цвета хаки обтягивает высокую грудь, камуфляжные штаны подчеркивают идеальную форму длинных ног. Да, одежда в стили «милитари» на Рите смотрится шикарно.

Впрочем, долго любоваться Игорю не дали. Ровно в тот момент, когда она обернулась и увидела его — Рита тут же ретировалась за стойку. И теперь оттуда смотрела на него. Смотрела холодно и равнодушно.

— Привет, — Игорь подошел вплотную. Теперь их разделяла только эта самая стойка ресепшена.

Она молчала. Лишь едва заметно кивнула.

А Игорь вдруг совершенно непоследовательно восхитился этой ее холодностью. Это же Рита, его Рита — сильная, гордая, умная. Она и не должна себя вести иначе. Да, девочка моя, все правильно. Я это все заслужил. Вломи мне.

Этот приступ совершенно несвойственного ему мазохизма Игоря изумил. Очень своевременно. Особенно на фоне того, что необходимые слова в его голове так и не появились. И что говорить после нейтрального «привет» — Игорь просто не представлял.

А значит — надо просто говорить. Все, что взбредет в голову.

— Слушай, я понимаю, что был неправ. И неверно оценивал ситуацию с этим… Романом. И что ты говорила тогда правду — я это тоже теперь понимаю.

Рита молчала. Только не сводила с него пронзительного сине-зеленого взгляда. Под ним и приходилось продолжать произносить какие-то слова. Которые откуда-то брались в голове. И что это за слова, и почему именно они — Игорь совершенно не понимал. А Рита молчала.

— Вот чего я не понимаю — это как все объяснить. Правда, не понимаю. И что мне делать дальше — тоже не представляю. Я не понимаю, как мы будем с тобой существовать дальше. Я не понимаю, что мне делать сейчас. А самое главное — я не знаю, не понимаю, как мне без тебя жить дальше. В принципе не понимаю, как жить, если тебя не будет рядом.

После паузы Рита заговорила. Хотя лучше бы она и дальше продолжала молчать.

— Ох*енно красноречиво. Все сказал?

Что на это ответить, Игорь не знал. И промолчал.

— Ну раз все сказал — проваливай.

Да, разговор не получился от слова «совсем». Мысль о том, что Рита ему не поверила, и ничего, ровным счетом ничего не изменилось между ними, и по-прежнему он — один, и она — одна, — эта мысль показалась вдруг такой невыносимо горькой, в сто раз хуже левомицетина. Как же так? Неужели он, Игорь, не сможет уже ничего изменить? Не сможет что-то сказать и что-то сделать, чтобы Рита ему поверила? Неужели все невозвратно испорчено?

Нет, не может этого быть.

— Рита… Давай не отпускать друг друга. Пожалуйста.

— Ты с первого раза не понимаешь? Мы в прошлый раз все про это выяснили. И отпустили. Теперь — уходи.

Рита, я же сказал: «Вломи». Но не сказал: «Добей».

Не те слова приходят в голову. А какие надо — да кто их знает, какие надо?!

— Никуда я без тебя не уйду.

Они смотрели друг другу в глаза. Если я не нахожу нужных слов — может, их найдешь ты? Прочтешь их в моих глазах?

— А я сказала — проваливай.

— Нет.

Игорь совершенно не уловил движения — он был занят тем, что смотрел Рите в глаза. А на него теперь смотрел пистолет — с виду совершенно как настоящий.

— Уходи.

И сразу происходящее перестало походить на реальность — даже в минимальной степени. В реальности Игоря не было пистолетов. И уж тем более их не нацеливали на него.

Новых слов в этой новой нереальной реальности по-прежнему не находилось — и он повторил те, что уже произносил.

— Два раза повторять не буду. Я без тебя никуда не уйду.

— А так?!

Металл пистолетного дула был холодным. И теперь он уперся Игорю точнехонько в лоб.

Страшно почему-то не было. Точнее, не так. Пистолет не пугал. Вот не пугал — и все. Пугала невозможность убедить Риту.

— Уходи! По-хорошему прошу — уходи! — каким-то странным, ломким, чужим и, кажется, даже почему-то плачущим голосом проговорила Рита. — Уходи, иначе я выстрелю!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Стреляй.

Наступившую тишину прервал звук забарабанивших по стеклу и отливу капель. Рита вздрогнула. Игорь — нет. Дождь, начавшийся внезапно, стучал все сильнее и сильнее. А Игорь и Рита так и стояли, разделенные стойкой респешена и пистолетным стволом. Кажется, как в каком-то кино.

— Так, Ритуля, только не делай резких движений, — раздался негромкий и спокойный голос. — Все хорошо, все в порядке, ты только стой и не шевелись. И вы, доктор, тоже.

В поле зрения Игоря появился человек. Это был его пациент и, одновременно, начальник Риты. Мамаев его фамилия. А зовут — Алексей, точно. Алексей Владимирович.

Алексей Владимирович Мамаев медленно подошел к Рите, так же медленно вынул из ее рук пистолет, что-то с ним с негромким щелчком сделал и опустил стволом вниз.

А после этого спокойно говорящий негромким голосом человек вдруг превратился в дико орущего типа с дергающимся глазом.

— Марго, мать твою, ты что творишь?! — Мамаев нагнулся, что-то лязгнуло — судя по всему, дверь сейфа, — и Алексей снова выпрямился, уже без оружия в руке. — Ты совсем с катушек слетала, мать?! — Рита молчала. Она так и стояла, словно замерев. Лишь руку, которая держала пистолет, опустила. Мамаев махнул рукой. — А вы, вы, доктор, вы чего тут устроили?! Вы что с ней тут… Да вы вообще… Господи, чуть до греха смертоубийства не довели…