Последняя акция - Ковалев Анатолий Евгеньевич - Страница 56

— И Буслаевой — горячий привет! — добавила она вдруг, давая понять, что пора расставаться. Вера понимала подобные вещи мгновенно.

— Спасибо вам за угощение, мне пора. — Она проскользнула в комнату и сразу обратила внимание, что бумаги, привезенные из Мексики, уже исчезли со стола.

И тут она вдруг заметила, что над столом в рамке висит фотография.

— Ба! Знакомые все лица! — воскликнула Вера, вглядевшись в снимок. А на снимке на фоне убегающей вверх винтовой лестницы стояла группа людей, в первом ряду — Гелла и совсем еще девчонка Буслаева, рядом с Буслаевой — мужчина в сером пиджаке, черных брюках, голубой рубахе и с серебристой «бабочкой». Вместо лица у мужчины налеплен черный квадрат. И кроме них еще пять серьезных, нахмуренных девиц. Что-то знакомое показалось Вере в этом «безликом» с серебристой «бабочкой». Гелла никак не отреагировала на ее возглас. Сатрапова легко подхватила свой не громоздкий саквояж и спросила: — А в какую гостиницу меня повезут?

— «Восток».

— Она далеко от Домодедова?

— Пусть тебя это не волнует. — Геллу уже тяготило общество Сатраповой. — За тобой приедет машина. — И, бросив на прощание: — Гуд-бай! — захлопнула за Верой дверь.

И только войдя в темный, зловещий, как сцена во время репетиции — минимум софитов, — вестибюль третьего корпуса гостиницы «Восток», Вера неожиданно вспомнила, кто был тот мужчина с черным квадратом вместо лица. «Соболев! Он играл в этом костюме с серебристой «бабочкой» француза Поля, когда мы сдавали «театральную режиссуру»!»

Родилась 5 апреля 1957 года в городе Ростове. Мать, Ирина Георгиевна, до пенсии работала в торговле. Отец неизвестен. По окончании школы Мартынова год проработала продавцом в промтоварном магазине. После крупной недостачи скрылась. В 1975 году приехала на Урал для поступления в юридический институт. В 1978 году перевелась на заочное отделение по причине избрания ее в райком ВЛКСМ. В 1980 году заканчивает институт. С 1979-го по 1985 год — третий секретарь райкома комсомола… В августе 1985 года снята с должности третьего секретаря на закрытом заседании бюро райкома в связи с переездом в другой город. Возвращается в Ростов к больной матери…

Глава 12

День выдался хлопотный. Соболеву пришлось плыть на остров, искать там Блюма. Потом вместе с Мишей они вернулись в дом лесника, погрузили Трофимыча на лодку и перевезли в деревню. Часа два ждали, когда приедет машина из морга. Вокруг толпился любопытный деревенский люд и задавал пьяные вопросы, на которые Михаил однозначно отвечал: «Не знаю». Если бы его в этот момент спросили, кто такой Пушкин, он ответил бы то же самое. Воспользовавшись передышкой, Блюм снова вышел на связь со следователем Ждановым:

— Вадик, убирай людей из горисполкома. «А. А.» — это Авдеев Арсений Павлович, режиссер массовых зрелищ. Он тогда ставил День города.

— Ты что там, тайник с документацией обнаружил? — пошутил Вадим.

— У меня Соболев — тайник с документацией! Думаю, что эти ублюдки многое бы отдали за его беспамятство!

— Миша, общую картину представляешь?

— Пожалуй. Во всяком случае, появилась реальная, вполне обоснованная версия похищения девочек. Это шоу-бизнес или порнобизнес.

— Для шоу-бизнеса не стоило их похищать, — поправил его Жданов.

— Значит, второе, — вздохнув, неохотно признал Блюм. — Не самый худший вариант…

— Но и не самый лучший, — возразил Вадим. — Как ты думаешь, для кого с таким риском добывались девочки?

— Думаю, что девочек продавали на Запад или на Восток, одним словом — за кордон. Иначе игра не стоила свеч!

— Проблематично…

— Это смотря для кого, Вадик! — стоял на своем Миша. — Для нас с тобой — да, проблематично, а если связи уже давно налажены? Еще с восемьдесят восьмого года, когда в горисполкоме появился вполне лояльный, демократичный заведующий отделом культуры, не в пример бывшему консерватору Максимову, спокойно подмахивающий любые бумаги, связанные с выездом артистов за рубеж? Тогда как? Проблематично?

— Интересно! Это что, тоже Соболев?

— Это коллективное творчество.

— Ваше творчество еще требует тщательной проверки, — сомневался Жданов.

— Вот и дерзай, товарищ следователь! — В этот момент Соболев дернул Мишу за рукав. — Подожди секунду, — попросил Миша. — Вадик, есть еще одна зацепка, подтверждающая мою версию. Бывшая любовница Авдеева, некая Сатрапова…

— Фамилия знакомая…

— Она у нас проходит по делу. Помнишь, та самая, что подробно расспрашивала своего племянника о Ксюше Крыловой?

— Помню. Мы ее совсем упустили из виду.

— Вы, товарищ следователь, упустили, а вот Соболев узнал следующее: Вера Сатрапова улетела пятнадцатого июня в Мексику. И прилетает завтра.

— Пятнадцатого июня, говоришь? А ведь это на следующий день после воскресного шоу на острове Страшном?

— Вот-вот, и я о том же, — согласился Миша, — неплохо бы проверить — летела она одна или сопровождала группу?

— Проверим, — пообещал Вадим. — А что у вас там новенького на острове?

— Мы не на острове, — понизил голос Блюм, — в деревне, ждем машину из морга для старика Калмыкова.

— Ясно. Этого и следовало ожидать. — Он хотел еще добавить: «Надо было бы поменьше откровенничать со Стацюрой! — но сдержался, подумав: — Мишка и без меня все знает, а от ошибок никто не застрахован». — Убийство? — спросил он.

— Непонятно. То ли его отравили, то ли сам Богу душу отдал. Я на всякий случай прихватил с собой бутылку «Перцовки», из которой он пил. Пусть твои ребята посмотрят.

— А водку привез ему опять тот, со шрамом?

— Да.

«Тогда можно и не проверять», — подумал Жданов и перевел разговор в другое русло:

— У меня тоже появилась любопытная информация. Мне сейчас принесли список захоронений, произведенных в области за две последние недели поисковыми бригадами. Меня заинтересовало, например, такое… Не буду поминать фамилию воина, назову только место — деревня Нижняя Кудринка, это в десяти километрах от старокудринских дач. Произведено семнадцатого июня — в день похищения Маши Преображенской.

— Какая связь? — не понял Блюм, у него перехватило дыхание.

— Пока никакой, кроме того, что сама Буслаева присутствовала при захоронении.

— Эта ее работа, в конце концов, — возразил Миша.

— Все равно что-то в этом есть. Хочу проверить. И потом, не могу же я отрабатывать только твою версию как единственно верную?

— Согласен. У тебя все? А то тут машина приехала…

— Подожди… — Жданов сделал паузу, будто припоминая, что хотел сказать. — Поговори еще раз со своим Соболевым подробно обо всех трех женщинах. Пока непонятно, что их объединяет. Почему выбор пал именно на них? Короче, пораскиньте мозгами…

Обратно на остров возвращались в темпе, дружно нажимая на весла. Было не до разговоров. А прибыв на зловещую поляну, решили сделать привал. Скудная трапеза состояла из докторской колбасы, которую Соболев купил Трофимычу, хлеба и томатного сока. Двое милиционеров, оставленные на острове, не показывались и не отзывались на их крики.

— Калмыков предупреждал меня, что на этом острове пропадают люди, — вспомнил Юра.

— Эти ребята не из тех, что пропадают, — успокоил его Миша.

И они приступили к еде.

— Что тебе Жданов говорил про буслаевские захоронения? — поинтересовался вдруг Соболев.

— Да ну его! Вадику захотелось покопаться в могилах! Видите ли, Буслаева сама присутствовала при захоронении в какой-то деревне! В этом что-то есть! Да она просто выполняла свою работу…