Мафиози и его одержимость 2 (ЛП) - Джеймс Лайла - Страница 67

Она обхватила его ногами за талию, не отпуская. То, как она ласкала его плечи, а потом царапала ногтями его кожу, волосы... все это было нежным прикосновением.

И он ласкал ее спину, словно она была ответом на каждую его молитву.

Я залпом выпил остатки виски и уставился на пустой бокал. Мои пальцы сжались, и я легко мог раздавить его. Под давлением моей хватки я почувствовал, как хрустнуло стекло. Такое хрупкое. Как и они, влюбленные под моей крышей.

Моя рука потянулась к единственному дротику, который лежал на моем столе. Взяв его между пальцами, я почувствовал острый кончик на большом пальце, а затем бросил дротик через всю комнату, не сводя с них глаз. Я смотрел, как они трахаются на моем экране.

Не глядя, я понял, что дротик попал в цель...в цель...в мою жертву.

Видите ли, я не был дураком. Не таким, как думал Виктор.

В эти игры я играл уже много лет. Гораздо дольше, чем Виктор и Алессио Иваншов.

Хотя эта игра, началась тридцать лет назад.

И скоро…она закончится.

Я начал ее.

Я планировал закончить ее.

Я знал, в чем заключается преданность Виктора. Но я также знал, что Валери была его самой большой помехой. Она изменила его игру, и его преданность теперь была туманной. И я точно знал, как заставить его размыть линии ради нее.

Взяв бутылку виски в руку, я выплеснул оставшуюся жидкость себе в горло. Проглотив, я ничего не мог с собой поделать. Мои глаза снова нашли экран. Их трах-фестиваль уже закончился, но Константин все еще лениво лежал между ее ног, его бедра держали ее раздвинутой, его грудь прижималась к ее животу, а голова почти сладко лежала на ее сиськах, когда они оба затаили дыхание.

Я уставился...а потом рассмеялась.

Я не дурак, Виктор. Если бы ты только мог запомнить это.

Когда я наконец заговорил, то произнес эти слова в экран.

- Шах и Мат.

Глава 21

Виктор

Н енависть.

Ненависть - слишком сильное слово.

И ненависть была именно тем, на чем я жил. Я выживал только за счет одной эмоции-ненависти. Чистом отвращении.

Я продолжал эту гребаную игру, ненавидя человека, который ее начал.

Я продолжал играть по правилам Валентина...зная, что именно я закончу ее.

- Я думаю, что это плохая идея. Прошлой ночью…

- Твое мнение не требуется, - повторил я еще раз.

- Виктор…

Я оборвал Егора, прежде чем он успел продолжить. - Делай, что тебе говорят, и у нас не будет никаких гребаных проблем.

Я услышал, как его челюсть захлопнулась, и со своего места на заднем сиденье увидел, как он свирепо смотрит на темные улицы. - Это понятно? - прорычал я, пиная спинку его сиденья.

Гнев наполнил мою грудь. Ярость затуманила мои мысли. Ярость текла по моим венам.

Егор что-то прошипел себе под нос, а я боролся с желанием повалить своего человека на землю. Он был моим другом.

Хотя наверное сейчас...мой разум смотрел на всех с ненавистью. Все враги.

Кроме нее.

Моей Валери.

Мысли о ней были одновременно бальзамом для моей души и пыткой для моего сердца. Мои кулаки сжались, и я почувствовал, как начинают болеть костяшки пальцев.

- Понял, сэр.

Я молчал, пока он выходил из машины, и подождал секунду, прежде чем он открыл мою собственную дверь. Мою кожу покалывало от опасной потребности бороться. Калечить. Смотреть, как льется кровь. Чтобы избавить меня от пульсирующего адреналина, бурлящего в моем теле ...

И именно это я и собирался сделать ...

Егор был против. Но черт с ним.

Он ничего не понимал.

Никто меня не понимал.

Боль. Гнев. Ненависть. Враждебная потребность сражаться с кем-то, смотреть, как они истекают кровью от моих собственных голых рук, прежде чем я смогу причинить боль тем, кто мне дорог.

Боль в груди, которую я сам себе причинял каждый раз, когда дышал, зная, что несколько подвел женщину, которую любил.

Он не понимал, зачем мне это нужно,

Поэтому его мнение не имело значения.

Он мог заткнуться и следовать за мной, как марионетка, которой он был.

Егор был моим другом. Но я также был гребаным Альфой.

Выйдя из машины, я прошел мимо него. Он молча последовал за мной. Достаточно близко, чтобы я мог чувствовать тепло его тела, но достаточно далеко, чтобы не идти впереди меня даже на шаг.

Сейчас мы не были братьями.

Сейчас он был моим солдатом и выполнял мои приказы.