Читай меня вслух. Том 1 - Юркина Евгения - Страница 60

– Мы еще выпьем с тобой праздничного чая, обещаю, – сказала она на прощание и выбежала из кабинета.

– С тремя ложками сахара! – крикнула ей вслед Дарья. Ох, она неисправима!

Вначале Катя направилась к начальнице, чтобы отпроситься на день. Честно призналась, что по семейным обстоятельствам должна уехать. Главред решила поскорее избавиться от разговора и согласилась, но добавила, что это последняя поблажка. Потеряв к Кате всякий интерес, начальница вернулась к чтению очередного любовного романа в мягкой обложке. Видимо, отношения героев нельзя было оставлять без присмотра.

Не теряя больше ни секунды, Катя вышла из кабинета, в коридоре сменив быстрый шаг на бег. У лестницы она врезалась в Шурика, который едва успел схватить ее за плечи, спасая от падения. Переведя дыхание, Катя выпалила:

– Извини, не заметила тебя.

– Да уж, порой я бываю невидимкой, – сказал Шурик. Колкость из его уст звучала как жалоба.

– А в свободное от невидимости время выручаешь меня! – Катя подалась вперед и крепко обняла Шурика, щеки которого тут же запылали. Она поправила воротник его клетчатой рубахи и прошептала в самое ухо: – Не обижайся по пустякам.

– П-п-постараюсь, – заикаясь, промямлил Шурик. И, смотря вслед убегающей по лестнице Кате, крикнул: – Не подумай ничего дурного! Я не обижаюсь!

Дорога казалась бесконечной. Катя то и дело поглядывала на часы, словно опаздывала на встречу. Но ожидание этой встречи длилось уже двенадцать лет – разве пара часов значила что-то для нее? Купив билет на ближайший автобус, Катя позвонила по номеру, который, как ей казалось, она никогда не наберет. Ей ответили сразу, не дав времени передумать. Голос у Леши был удивленным и растерянным – даже из телефонного разговора можно было понять, что ему неловко говорить с Катей.

Время отдаляет даже самых близких людей, а расстояния рушат даже самую крепкую дружбу. Всегда неловко возвращаться к руинам, что ты оставил после себя. Но ей нужен был провожатый, и потому она позвонила. Леша обещал помочь разыскать новый дом ее отца и пойти туда вместе с ней. Они условились встретиться на автовокзале, куда ее привез автобус ровно в 16:00, как и значилось на билете.

Катя заметила Лешу, едва автобус остановился на станции. Парень сидел на лавочке и кормил булкой дворнягу. Это мимолетное наблюдение тронуло Катю. Она нарочно задержалась, делая вид, что проверяет вещи, а сама пыталась унять волнение. Перед Лешей она предстала с растерянной улыбкой и в повязанном наизнанку шарфе – самый подходящий вид для встречи с другом детства. Он, казалось, не придал значения ее растрепанности и встретил бодрым приветствием. Сегодня его глаза опять были разного цвета. Встретившись с ним взглядом, Катя почувствовала себя неуютно.

– Я смотрю, вы подружились, – сказала она, кивая на собаку, которая, зажав в передних лапах булку, с наслаждением смаковала угощение.

– Да, она даже разрешила посидеть на ее скамейке, – усмехнулся Леша, отряхивая руки от хлебных крошек. – Как добралась?

– Я в полном порядке, – соврала Катя. Соврала не Леше, а самой себе. Под дежурной улыбкой скрывалось нарастающее волнение, переходящее в дрожь по телу.

– Замерзла? – он по-своему трактовал ее состояние. Катя отрицательно помотала головой и поспешила перевести тему разговора.

– Куда идти?

– Далековато отсюда, – сконфуженно сказал Леша, точно это по его вине им предстоял долгий путь.

– По сравнению с тем, сколько километров я преодолела, чтобы приехать сюда, это мелочи!

Они перешли дорогу и зашагали вдоль обочины, припорошенной снегом. Неловкое молчание повисло между ними, когда банальные вопросы закончились. Что можно было сказать сейчас? Оба размышляли об этом, пытаясь разрядить обстановку.

– Если ты хочешь что-то спросить, то пожалуйста, – неожиданно для себя произнесла Катя. Леша растерянно взглянул на нее. – Ты наверняка хочешь узнать, почему я внезапно приехала повидаться с отцом.

– Пожалуй, у меня накопилось много вопросов к тебе. Но зачем лезть в душу, когда тебя туда не зовут?

– Все равно что в ботинках влезать на кровать, – согласилась Катя.

– Тебе нужно написать книгу, люблю твои метафоры, – заявил Леша и кашлянул, точно одергивая себя. Переступить через некую грань в их разговоре было так просто, что единственным способом избежать этого становилось молчание.

Не говоря друг другу ни слова, они миновали дорогу и свернули в узкий проулок, с двух сторон окруженный высокими заборами. Втиснувшись между ограждениями, они случайно соприкоснулись плечами, но сделали вид, что не придали этому особого значения. Пришлось идти по одному, следуя друг за другом: Леша, как провожатый, впереди, а Катя за ним. Яркий рюкзак, болтающийся у Леши за спиной, привлек ее внимание. Она разглядывала разномастные значки, чтобы отвлечься.

– Так и клаустрофобию заработать можно, – сказал он, когда узкий проулок остался позади.

– Это ты еще в лифте нашего подъезда не был, – хихикнула Катя. – Город вынуждает привыкать к узким пространствам.

– Тогда я предпочту оставаться здесь. – Леша обвел взглядом улицу, вид которой убеждал каждого бежать отсюда: выщербленная дорога, заброшенный дом, превращенный участливыми соседями в свалку, ларек с облупившейся краской, сквозь которую проглядывала ржавчина.

– Мне иногда кажется, что я тоже хочу вернуться сюда, – опустив глаза, сказала Катя. Словно еще не определилась, насколько откровенна может быть с Лешей. – Но потом я вспоминаю, почему уехала отсюда…

– Ты до сих пор на него обижаешься?

– На прошлое не принято обижаться, его нужно забывать.

Они обменялись друг с другом полуулыбками. Катя была благодарна Леше за то, что он не стал задавать никаких вопросов, вежливо предоставив ей возможность пережить все внутри себя. Чтобы вытащить глубокую занозу, нужно позволить организму среагировать на нее. С чувствами то же самое: чтобы избавиться от них, сперва необходимо прожить каждое.

Пока она думала об этом, ее спутник насвистывал какую-то незамысловатую мелодию, которая вовсе не подходила для напряженной атмосферы, созданной их молчанием.

Начинало смеркаться. Пасмурное небо низко висело над городом – казалось, его можно коснуться рукой, если забраться на стремянку. Пространство сжималось вокруг Кати с каждым шагом и становилось трудно дышать. Внезапно ее охватила паника: что она скажет, когда увидит отца? Захочет ли разговаривать? Чтобы ответить себе, следовало встретиться с ним.

Леша резко остановился, и Катя едва не врезалась ему в спину, успев среагировать в последний момент. Она огляделась по сторонам: незнакомая улица уходила вдаль вереницей малоэтажных кирпичных домиков. Неподалеку шумели дети, резвящиеся на детской площадке. Обыденная, умиротворяющая картина жизни, в которой Катя чувствовала себя черной кляксой.

– Второй дом слева.

– Ты не пойдешь со мной? – растерянно спросила она. Собственный голос показался чужим.

– А я разве там нужен?

– Да, – коротко ответила Катя и, крепко схватив Лешу за руку, направилась к нужному дому. Они миновали детскую площадку и проскользнули в приоткрытую дверь подъезда.

– Второй этаж, – скомандовал Леша.

Шаги гулким эхом раздавались в подъезде. Каждый шаг приближал Катю к встрече, о которой она давно мечтала. Ее путь к отцу был намного длиннее двух лестничных пролетов, но благодаря Нику она прошла его почти до конца.

Катя застыла перед входной дверью – оставалось лишь позвонить. Она нервно хрустнула пальцами, точно хотела поломать их, чтобы не нажимать кнопку звонка. Но ей отчетливо врезалось в память, что отец не любил звонки – как и все громкое, резкое. Он снимал с плиты чайник прежде, чем тот успевал закипеть; брал трубку при первом сигнале телефона; бежал к двери, услышав пронзительный звонок. Единственным громким звуком, которому он никогда не препятствовал, был его собственный крик.

Поэтому Катя постучала в дверь – осторожно и неуверенно. Она всегда так стучала в детстве, чтобы не разозлить отца. Сердце бешено заколотилось. Катя попыталась сделать вдох, но дыхание перехватило, когда за дверью послышались шаги. Страх заполнил каждую клеточку тела.