Читай меня вслух. Том 1 - Юркина Евгения - Страница 30

Она никогда не обращалась к консультантам, старательно избегая любого общения. Но сегодня следовало нарушить молчание. Как назло, никто не замечал ее. Консультанты о чем-то увлеченно шептались. Из обрывков фраз стало ясно, что проклятие четвертой вакансии снова настигло сотрудника, которого Катя так ни разу и не увидела.

– Прошу прощения…

На ее зов отреагировал только Студент. Он обернулся и, увидев Катю, нацепил на лицо дежурную улыбку. Следом прозвучал ожидаемый вопрос:

– Вам помочь?

– Да, мне нужно найти книгу по коду.

Парень завис на несколько секунд, осмысливая полученную информацию, а когда мозг закончил нелегкую работу, вновь расплылся в улыбке:

– Конечно, пройдемте.

Консультант бодро направился к ближайшему компьютеру, словно там его ждал какой-то приятный сюрприз. Идущая следом Катя отвела взгляд от парня, от чьей пружинистой, виляющей походки рябило в глазах. Он был похож на скачущий по строчкам курсор: длинный, худой и беспокойный.

Когда они подошли к компьютеру, Катя продиктовала ISBN и замерла в ожидании. Интрига затянулась на пару минут, пока Студент разбирался с системой. Наконец, картинка на мониторе сменилась, выдав результат.

– Вы искали самоучитель по вокалу? – спросил парень, щелкая кнопкой мыши.

– Видимо, да, – с ухмылкой ответила Катя. В очередной раз выбор Ника был символичным.

Консультант кивнул на монитор, показывая, как выглядит товар, и предложил проводить до нужной полки. Катя любезно отказалась и уверенным шагом направилась к дальним стеллажам. В этом магазине проводник ей был ни к чему – она с закрытыми глазами могла ориентироваться в книжном лабиринте.

Несмотря на то, что прежде Кате никогда не приходилось интересоваться подобной литературой, нужная полка отыскалась довольно быстро. Здесь было все: от толстых энциклопедий по истории музыки до нотных сборников. У стеллажа стояла стройная дама, рассматривающая книги с партитурами. Ее прямая спина, длинные красивые пальцы, которые скользили по корешкам книг, и классический стиль в одежде создавали идеальный образ пианистки. Все в ней было органично: от волос, собранных в пучок, до черных лаковых сапожек на каблуке, что напоминали блестящую поверхность рояля. Рядом с ней Катя ощутила себя гадким утенком, нелепым в своей бесформенной куртке и не зашнурованных от спешки ботинках.

Вторгаться в эту атмосферу высокого искусства не хотелось – чувство было сродни тому, что возникает у человека в грязной обуви, который останавливается перед вымытым полом, не решаясь нарушить своими следами его безупречную чистоту. Робко переминаясь с ноги на ногу, Катя встала поодаль, дожидаясь, когда дама освободит место у полки. Однако пианистка не торопилась, перелистывая один сборник за другим, точно мысленно проигрывала каждое произведение. Катя начинала нервничать: разве нельзя определяться с выбором чуточку быстрее? Но вместо того, чтобы высказать свои мысли, она осторожно произнесла:

– Позвольте, я отвлеку вас на минутку, возьму нужную книгу и убегу.

Томная особа обернулась на голос, и этот поворот головы был настолько грациозен, что сделал ее похожей уже на балерину.

– Ох, я мешаю вам? – Она растерянно заморгала, как будто только что проснулась, и посторонилась, уступая место Кате.

Нужная книга нашлась на нижней полке – тонкая, в мягкой обложке с аскетичной фотографией сцены и белым заголовком, на который падал свет софитов.

– Вы поете? – спросила пианистка с восторгом. Очевидно, чтобы добиться уважения в ее глазах, достаточно было обозначить свою тягу к музыке. За секунду Катя превратилась из микроба в носителя культурного наследия.

– Интересуюсь музыкой, – уклончиво сказала Катя. Пианистка оценила это и с воодушевлением продолжила:

– Я работаю в филармонии. Приходите послушать наших студентов. Думаю, их пример вдохновит вас на творческие успехи!

Ее жесты, блеск в глазах и звонкие нотки в голосе раскрывали перед Катей человека, говорящего о своей работе с душой. Многим ли жизнь предоставляет шанс заниматься любимым делом? Многим ли удается найти свое призвание, от которого бы сверкали глаза? Катя хотела так же.

Они обменялись любезностями и разошлись, как и положено было сделать сразу случайным встречным. Окончание разговора принесло Кате облегчение, словно в обществе статной дамы она втягивала живот, а теперь могла свободно выдохнуть и расслабиться.

Но книга с новой подсказкой не давала покоя. Затерявшись в пустом отделе с учебной литературой, Катя нетерпеливо открыла самоучитель. Внутри она нашла обрывок бумаги в клеточку и сразу вспомнила игру, когда в книгах оставляли какие-то послания будущим читателям. Она частенько вкладывала между страниц записки для случайного адресата и сама хотела бы обнаружить такое письмо.

И вот теперь держала в руках записку, в которой сообщалось:

«Чтобы быть героем в книге, нужно спасти человечество или убить монстра. Чтобы быть героем для книги, достаточно спасти ее, даровав вторую жизнь. Тысячи пыльных книг нуждаются в твоей помощи, но тебе нужна лишь одна – А. С. Пушкин, сборник стихов, том I. Помоги книге, и она поможет тебе!»

Все тот же небрежный почерк, буквы-колючки и пляшущие строчки, не вписывающиеся в расчерченные на бумаге клеточки. Некоторые слова ей пришлось внимательно разглядывать, чтобы собрать их по буковке, различая каждую. «Т» было похоже на «г», а оно больше напоминало не букву, а значок молнии; «д» имело острый хвостик, словно хотели написать «а», но рука дрогнула от толчка, прибавив букве лишние линии. Сам текст послания оказался еще сложнее для ее восприятия, нежели почерк, к которому она уже начала привыкать. Эта подсказка была зашифрована полунамеками и, несмотря на указание конкретной книги, оставалась головоломкой. В какой именно книге Ник спрятал следующую подсказку? Где ей искать тот единственный томик? Катя снова перечитала записку, разбирая каждое предложение. Что Ник вкладывал в понятие «спасти книгу»? Возможно, он хотел, чтобы она обновила старую потрепанную книжицу из библиотеки, подклеила страницы, заменила корешок и заново нанесла на ее обложку со стершейся позолотой название.

Она решила подумать над головоломкой позже: сунула записку в карман куртки, положила самоучитель поверх стоявших на полке книг и поспешила к выходу. Эта игра с Ником захватила ее с первых секунд, и Катя хотела бежать, ловко распутывая одну загадку за другой, чтобы добраться до последнего рубежа как можно скорее.

Она прошла мимо кассирши, которая со скучающим видом отсчитывала покупателю сдачу, и толкнула дверь от себя, возвращаясь в холод ноябрьского вечера. Дверь приоткрылась и, точно встретившись с каким-то препятствием, вернулась в исходное положение, едва не прищемив Кате пальцы. Она толкнула дверь снова, уже не отпуская ручки, и вышла на лестницу, не сразу заметив слева от себя девушку, которая потирала ушибленное плечо. Катя увидела ее, когда дверь уже захлопнулась. Девушка была не напугана, а скорее растеряна. Большие карие глаза, дрожащие губы и неестественная гримаса, как у человека, который едва сдерживает слезы. Ее лицо показалось знакомым, но вспомнить, кто она, Катя не смогла.

– Вы ушиблись? – Она обеспокоилась, что девушка плачет от боли. Незнакомка ничего не сказала, только отрицательно помотала головой и шмыгнула носом. – Простите, я не заметила вас!

– Мелочи, не обращайте внимания, – подала девушка голос: тонкий, с надрывом и очень слабый, похожий на мышиный писк. – Вы здесь совершенно ни при чем.

– Для начала я предлагаю вам спуститься с лестницы, если не хотите заработать еще один ушиб. – Катя протянула девушке руку.

Никогда прежде ей не хотелось взять за руку незнакомого человека – прикосновения чужаков воспринимались как ожоги. Катя сторонилась людей и не переносила, когда едва знакомые собеседники позволяли себе похлопать ее по плечу или приобнять. Но сейчас все было по-другому. Она сама протянула руку и сжала дрожащую ладонь незнакомки.