Инферно - Браун Дэн - Страница 21

Я занималась этой операцией целый год, думала она, не в силах поверить, что Ректор так решительно поставил на ней крест.

Двенадцать месяцев Вайента курировала выполнение обязательств Консорциума перед тем самым клиентом – эксцентричным зеленоглазым гением, который хотел просто «исчезнуть» на какое-то время и продолжить работу вне поля зрения врагов и конкурентов. Он путешествовал крайне редко и всегда тайно и все время проводил за работой. Чем именно он занимался, Вайента не знала – ее задачей было лишь обеспечить секретность его местонахождения и не допустить, чтобы оно стало известно влиятельным людям, пытавшимся его разыскать.

Вайента справлялась со своими обязанностями с присущим ей профессионализмом, и все шло отлично.

До вчерашнего вечера.

А потом все пошло наперекосяк.

На мне поставили крест.

При запуске протокола дезавуирования агенту надлежало немедленно прекратить выполнение задания и тотчас покинуть «оперативный район». Если агента схватят, Консорциум будет отрицать всякую с ним связь. Агенты знали, что им лучше держать язык за зубами и не рассчитывать на помощь организации, поскольку не раз имели возможность лично убедиться во всесилии Консорциума и его способности настоять на своем.

Вайенте было известно только о двух агентах, в отношении которых был запущен подобный протокол. Никого из них она больше не видела. Она всегда полагала, что их просто сначала вызвали для объяснений, а потом уволили с требованием никогда больше не вступать в контакт ни с кем из прежних коллег.

Но теперь она не была так в этом уверена.

Ты просто драматизируешь, успокаивала она себя. Консорциум предпочитает действовать изящно, а не хладнокровно убивать.

Но от этой мысли ей не стало легче, и она почувствовала, как на лбу выступила холодная испарина.

Повинуясь инстинкту, она скрытно покинула крышу гостиницы, как только заметила высадившийся десант Брюдера, и теперь спрашивала себя, не спас ли инстинкт ей жизнь.

Никто не знает, где я сейчас.

Вайента мчалась по прямому как стрела проспекту Поджо-Империале, думая о том, как все изменилось за эти несколько часов. Ночью она боялась потерять работу, а сейчас – жизнь.

Некогда Флоренция была обнесена крепостной стеной, и входом служили каменные Римские ворота, построенные в 1326 году. Хотя бо́льшую часть стен снесли несколько столетий назад, Римские ворота стоят и по сей день, и машины въезжают в город по глубоким арочным тоннелям, пробитым в толще стен.

Сами ворота представляют собой массивное сооружение высотой в пятьдесят футов, воздвигнутое из камня и кирпича, две сохранившиеся внушительные деревянные двери с большими болтами и замками постоянно открыты. К воротам сходятся шесть крупных дорог, а на круглой лужайке перед воротами стоит большая мраморная статуя Микеланджело Пистолетто, которая изображает покидающую город женщину с большим узлом на голове.

Сегодня эти сурового вида городские ворота – настоящая головная боль флорентийцев, вынужденных стоять там в постоянных пробках, а некогда тут проходила «Фьера-деи-контратти» – своеобразная ярмарка невест, где отцы подыскивали пару своим дочерям и нередко заставляли девушек танцевать как можно обольстительнее, чтобы получить выкуп побольше.

Остановившись за несколько сотен ярдов от ворот, Сиенна с тревогой на что-то показывала. Лэнгдон посмотрел вперед и сразу понял, что ее насторожило. Полиция заблокировала въезд в город и на круговом движении, и теперь там выстроилась длинная автомобильная очередь. На усиление кордона прибывали все новые полицейские машины. Вооруженные полицейские обходили скопившиеся автомобили, заглядывали внутрь и задавали вопросы.

Не может быть, чтобы это из-за нас, подумал Лэнгдон. Или может?

К ним приближался мокрый от пота велосипедист, ехавший по бульвару Макьявелли из города. Велосипед у него был лежачий, и педали он крутил босыми ногами.

Сиенна крикнула ему:

– Cos’ è successo? – Что там случилось?

– E chi lo sa! – отозвался он раздраженно. Откуда мне знать? – Carabinieri. – Он продолжил свой путь, стараясь как можно скорее оказаться подальше.

Сиенна повернулась к Лэнгдону и нахмурилась.

– Дорогу перекрыла военная полиция.

Где-то вдалеке позади них послышался вой сирены, и Сиенна, повернувшись, бросила взгляд на бульвар Макьявелли, по которому они только что проехали. На ее лице отразился страх.

Нас загнали в капкан, подумал Лэнгдон, лихорадочно глядя по сторонам в поисках выхода – другой дороги, парка или проезда, – но слева были только частные дома, а справа тянулась высокая каменная стена.

Вой сирен приближался.

– Туда! – показал Лэнгдон на безлюдную стройплощадку в тридцати ярдах впереди. На ней стояла передвижная бетономешалка, которая могла послужить хоть каким-то укрытием.

Резко рванув с места, Сиенна съехала на обочину, и через мгновение они оказались на стройплощадке. За бетономешалкой можно было спрятать только мопед – для них места уже не оставалось.

– За мной! – скомандовала Сиенна и бросилась к маленькой кладовке для инвентаря, приткнувшейся к каменной стене.

Это не кладовка, догадался Лэнгдон по запаху, стоило им оказаться ближе. Это переносной туалет.

Вой полицейских сирен раздавался уже совсем рядом. Сиенна рванула ручку двери туалета, но та не распахнулась – на ней висела массивная цепь с замком. Лэнгдон схватил Сиенну за руку и увлек за собой, показывая на узкий закуток между кабинкой и каменной стеной. Задыхаясь от зловония, они с трудом протиснулись в него и замерли.

В этот момент на дороге показался блестящий черный внедорожник с эмблемой и надписью «CARABINIERI» на борту. Машина медленно продолжила свой путь.

Итальянская военная полиция, подумал Лэнгдон, не веря своим глазам. Интересно, есть ли у них приказ сразу стрелять на поражение?

– Кому-то очень важно нас найти, – шепотом заметила Сиенна. – И им это удалось.

– Джи-пи-эс? – вслух предположил Лэнгдон. Может, в проекторе есть маячок?

Сиенна покачала головой.

– Поверьте, если бы эту штуку можно было отследить, то полиция нас бы уже схватила.

Лэнгдон пошевелился, пытаясь поудобнее расположить свое крупное тело в узком пространстве, и прямо под носом у него оказались неожиданно изящные рисунки, украшавшие заднюю стенку туалета.

Итальянцы есть итальянцы.

В Америке подобные туалеты были чаще всего разрисованы примитивным изображением огромных женских грудей или мужских гениталий. Но здесь граффити больше походило на наброски начинающего художника – человеческий глаз, умело прорисованная рука, профиль человека и сказочный дракон.

– В Италии не везде портят имущество с таким вкусом, – заметила Сиенна, явно прочитав его мысли. – Просто прямо за этой оградой располагается Академия изящных искусств.

Будто в подтверждение ее слов, вдалеке показалась группа студентов, которые направлялись в их сторону с альбомами для эскизов под мышкой. Они болтали, курили и бросали удивленные взгляды на столпотворение у Римских ворот.

Лэнгдон и Сиенна пригнулись пониже, чтобы студенты их не заметили, и неожиданно Лэнгдону пришла в голову одна любопытная мысль.

Закопанные вниз головой грешники с торчащими из земли ногами.

Возможно, его осенило из-за жуткого запаха человеческих испражнений, а может, причиной послужили босые ноги, которыми крутил педали встретившийся им велосипедист, но он вдруг вспомнил зловонный мир восьмого круга ада на рисунке и торчавшие из земли ноги и резко повернулся к своей спутнице.

– Сиенна, в нашей версии «Карты» торчащие ноги были в десятой Злой Щели, верно? Самой нижней в восьмом кругу ада?

Сиенна посмотрела на него с недоумением, не понимая, как можно об этом думать в такую минуту.

– Да, в самом низу.

На долю секунды перед глазами Лэнгдона вновь возник зал в Вене, где он читал лекцию, и его последние комментарии после показа слайда с гравюрой Доре, изображавшей Гериона – крылатое чудовище с ядовитым шипом на хвосте, которое обитало над восьмым кругом.