Бастард де Молеон - Дюма Александр - Страница 137

– О нет! – прошептала Аисса, разрываясь между страхом и желанием узнать правду.

– Не бойтесь, Аисса, и не медлите, я хочу, чтобы вы сами увидели, как обожаемые вами христиане обходятся со своими побежденными врагами и пленными!

Он увлек девушку из комнаты на площадку замка и показал ей палатку Виллана Заики, в которой еще валялся труп короля.

В ту минуту когда безмолвная и бледная Аисса созерцала это жуткое зрелище, перед телом на колени опустился мужчина и, взмахнув бретонским резаком, отсек дону Педро голову.

Аисса громко вскрикнула и почти без чувств упала на руки Мотриля.

Тот отнес Аиссу назад в комнату и, стоя на коленях у ее кровати, говорил:

– Дитя, ты видела, ты знаешь, меня ждет та же участь, что выпала дону Педро. Христиане предложили мне сдать крепость и гарантировали жизнь, но ведь они обещали сохранить жизнь и дону Педро. Вот как они держат свое слово! Ты молода и неопытна; хотя сердце у тебя чистое, а ум ясный, дай мне совет, как быть, прошу тебя.

– Я? Давать вам советы…

– Ты же знаешь христианина…

– Да, христианина, который не нарушит своего слова и спасет вас, потому что он любит меня! – воскликнула Аисса.

– Ты в это веришь? – спросил Мотриль, мрачно покачав головой.

– Уверена, – ответила девушка в восторге любви.

– Дитя! – возразил Мотриль. – Разве он пользуется какой-либо властью среди своих? Он простой рыцарь, и над ним стоят офицеры, маршалы, коннетабль, король! Я согласен, что он хочет простить, но другие безжалостны, они не пощадят нас!

– И меня тоже? – воскликнула девушка в порыве эгоизма, которого она не смогла сдержать; возглас Аиссы раскрыл перед мавром душу девушки, опасную для него глубину этой души, и доказал необходимость быстрого решения.

– Вас не убьют, вы красивая и привлекательная девушка, – ответил Мотриль. – Эти офицеры, маршалы, коннетабль, король простят вас, надеясь заслужить вашу улыбку или какую-нибудь еще более приятную награду! О, они мужчины галантные, эти французы и испанцы! – с грустной улыбкой прибавил он. – Я им не нужен! Я ведь для них опасный человек, они пожертвуют мной…

– А я повторяю, что с нами Аженор, который защитит мою честь ценой своей жизни.

– А если он погибнет, что будет с вами?

– Моим спасением станет смерть…

– Ну нет! Я смотрю на смерть с меньшей покорностью, чем вы, Аисса, потому что я ближе к ней.

– Клянусь, я спасу вас.

– Чем вы клянетесь?

– Своей жизнью… Кстати, вы ошибаетесь, я повторяю вам это, Мотриль, насчет того влияния, которым может пользоваться Аженор. Король его любит, он хороший слуга коннетабля, ему доверили важную миссию в Сории, вы знаете…

– Да, и вам тоже, по-моему, это известно, – сказал мавр, бросив на нее взгляд, исполненный угрюмой ревности.

Аисса покраснела от стыда и страха, вспомнив, что для нее Сория была именем ее любви и несказанных наслаждений. И продолжала:

– Поэтому мой рыцарь спасет нас. Если потребуется, я поставлю перед ним это условие.

– Послушайте же меня, дитя! – вскричал Мотриль, раздраженный этим упрямством влюбленной, которое мешало ему осуществить все то, что он задумал. – Аженор нисколько не способен спасти нас с вами, хотя он и приходил сюда только что…

– Приходил! – воскликнула Аисса. – И вы не сказали мне об этом…

– Я не хотел, чтобы все видели вашу любовь… Вы забываете о своем достоинстве, девушка! Он приходил, говорю я, умолять меня найти способ избавить вас от бесчинств христиан. Такой ценой он обещал защитить меня.

– Каких бесчинств? Они хотят опозорить меня, которая станет христианкой?!

Мотриль хотел закричать на нее, но повелительная необходимость заставила его приглушить яростный окрик.

– Как же мне быть? – спросил Мотриль. – Посоветуйте мне, время не ждет. Сегодня вечером крепость будет сдана христианам, сегодня вечером я буду мертв, а вы станете принадлежать командирам неверных как часть добычи.

– Но что на самом деле сказал Аженор?

– Он предложил ужасный способ, который подтвердит вам, насколько велика опасность.

– Способ спастись?

– Да, бежать.

– Каким образом?

– Посмотрите в окно. Вы видите, что монтьельская скала с этой стороны очень крутая, неприступная и ведет на дно глубокого оврага, так что ставить охрану в этом месте ни к чему, ибо только птицы, летая, и ужи, ползая, могут спуститься или подняться по этим скалам. Впрочем, с тех пор как французы перестали охотиться за доном Педро, они совсем сняли здесь часовых.

Аисса с испугом устремила взгляд в эту пропасть, которая зияла в надвигающихся сумерках как черная дыра.

– Что же делать?

– Как что? Француз посоветовал мне привязать веревку к решетке окна, сбросив ее конец в овраг… Так мы хотели сделать это для дона Педро, и он выбрался бы отсюда, если бы смог найти внизу коня… Француз посоветовал мне, взяв вас на руки, обвязаться веревкой и спуститься в овраг в тот момент, когда армия христиан будет занята у ворот замка, принимая гарнизон, который выйдет к ним без оружия в восемь часов вечера.

Аисса – глаза у нее горели, губы дрожали – выслушала мавра и снова подошла к окну взглянуть в зияющую бездну.

– Неужели Аженор дал вам такой совет? – спросила она.

– Когда мы спустимся, прибавил он, он будет ждать нас и облегчит наше бегство, – ответил Мотриль.

– Как? Он покинет нас… оставит меня наедине с вами! Мотриль побледнел.

– Вовсе нет, – сказал он. – Видите, на той стороне оврага пасутся в поле лошади.

– Да, да, вижу.

– Француз наполовину уже сдержал свое обещание. Он прислал нам лошадей… Сколько их, Аисса?

– Три.

– Ну а сколько же тогда будет беглецов?

– О да! Поняла! – воскликнула Аисса. – Вы, я и он! Благодарю вас, Мотриль! Вы знаете, я готова броситься в огненную пропасть, лишь бы бежать вместе с ним… Мы уедем.

– А вы не побоитесь?

– Нет, ведь меня ждет он!

– Поэтому будьте наготове, как только барабаны и трубы возвестят о начале вывода гарнизона…

– А где веревка?

– У меня. Она выдержит груз в три раза больший, чем мы с вами, а ее длину я промерил, опустив в овраг бечевку со свинцовым грузилом. Вы будете храброй и сильной, Аисса?

– Для меня это будет поездкой на свадебный пир с моим рыцарем, – ответила охваченная радостью девушка.

XXVIII. Голова и рука

На замок Монтель опустился темный и холодный вечер, который, словно мокрый саван, окутал все вокруг, смазал все краски.

В половине девятого трубачи сыграли сигнал, и можно было видеть, как вереница горящих факелов медленно потянулась по крутой каменистой дорожке, выводящей к главным воротам.

Солдаты и офицеры гарнизона появлялись один за другим, сдавая оружие; перед насыпным валом их благожелательно встречали коннетабль и командиры христиан, следившие, как люди выходили из крепости и выносили поклажу.

Вдруг Мюзарона осенила одна мысль; подойдя к своему господину, он зашептал:

– У проклятого мавра есть казна, он способен выбросить сокровища в пропасть, чтобы они нам не достались. Я обойду вокруг замка, ведь я все вижу в темноте, как кошка, хотя для меня не слишком большое удовольствие смотреть, как сдаются в плен эти трусливые испанцы.

– Ступай, – согласился Аженор. – Есть сокровище, которое Мотриль в пропасть не бросит, и оно мне дороже всего на земле! Его-то я и поджидаю у этих ворот и захвачу тотчас, как оно появится.

– Ну что ж! Поглядим! – недоверчиво проворчал Мюзарон, который спустился в заросший вереском ров и исчез.

Из замка продолжали выходить солдаты; за ними пошла кавалерия: две сотни лошадей было трудно свести вниз по обрывистым тропам Монтеля.

Сердце Молеона сгорало от нетерпения. Роковое предчувствие, словно острие копья, пронзило его мозг.

«Я с ума схожу, – думал он. – Я дал Мотрилю слово, он знает, что жизнь ему обеспечена, знает, что, если с девушкой случится несчастье, он подвергается самым страшным пыткам. К тому, же Аисса, видевшая мое знамя, должна принять меры предосторожности… Скоро она появится, я увижу ее… Я с ума сошел…»