Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 2 (СИ) - Каминский Борис Иванович - Страница 15

Решение пришло спонтанно:

— Если мы сейчас не опубликуем интервью с защитниками престола, то через столетие очередные либералы выльют на нас ушат помоев. Нужно оставить воспоминания.

— При чем здесь генерал-губернатор? — в голосе раздражение.

«Ёшкин кот, да он же ни бум-бум в информационной войне! — до Зверева только сейчас дошло, до какой степени Дубасов не готов к таким технологиям, и, скорее всего, к управлению Московской губернией».

Будто щелчком, все стало по местам, а ореол морского адмирала заметно поблек. Перед морпехом сидел жадный до власти старикашка. Оставалась самая малость: не подать виду и найти нужные слова.

«До власти ты конечно жадный, но и держава для тебя не пустой звук. Это я еще в Питере почувствовал. А вот с опытом у тебя проблемы, да и откуда ему взяться? Бравый командир минного катера времен войны с турками, затем командующий Тихоокеанской эскадрой. Ага, океанская эскадра в две калоши детского размера. Следом руководство Техническим комитетом, с которого прямой путь посыпать дачные дорожки, но тебя бросают разгонять черниговских крестьян. Кстати, и разогнал, и проверка на вшивость пройдена, и вот вершина — назначение на политическую должность без политического опыта. Охренеть и не встать! А нам какой с того прок? А очень даже большой — мы теперь знаем, что в кризисной ситуации власть мыслит категории времен взятия Очакова. Кстати, как и наши коммунистические вожди до последнего мыслили категориями тачанок. Кинут тебя, Федор Михайлович, вот только кидают тех, кто сам горазд лезть в гадюшник. Мы-то помним, как ты толкал речугу о возвышенной любви к его высочеству. Блин, ну вааще, куда не плюнь, попадешь в голубого».

Едва не сплюнув на шикарный ковер, Димон таки нашел нужные слова:

— Прошу ваше высокопревосходительство выдать на мое имя разрешение брать интервью у верных присяге и престолу.

В ответ лишь взмах руки, дескать, да отвяжись ты от меня, а фраза: «Завтра зайдете в канцелярию» прозвучала, когда морпех уже взялся за дверную ручку.

Ксива помогла. После предъявления у Аквариума, пропустили, хотя и покосились — газетчиков не любили и в этом веке, но пообщаться с жандармами не удалось. У них свое начальство, а вот казацкий есаул отвечал целых три минуты. Увы, только наладился разговор, как из переулка на разгоряченной лошади вылетел молодой казак. Фуражку потерял, на лице растерянность и страх, а поперек седла короткая кавалерийская винтовка. Звереву показалось, что казачек готов выстрелить в любой момент. В памяти запечатались широко раскрытые глаза, непокорный чуб белокурых волос и серебряная серьга в правом ухе. Оказывается, паренька обстреляли дружинники, и есаулу стало не до разговоров.

Все это Зверев вспоминал, пока шел к перекрестку Покровки с Мошковским. Сегодня здесь было необычно людно. В обе стороны оживленный поток зевак, но большинство спешило к Чистопрудному бульвару.

— А наша-то, наша, красавицей стала, парни так и заглядываются, — кудахтала полная матрона, семеня за своей долгополой товаркой.

— Тьфу, на тебя, Марья, давеча ко мне Федор Ивыныч подходил, все выспрашивал, а у него лавка на Сретинке.

— Ох, Машка, да он же старый.

— Ну и что? Себя вспомни.

Поскакавшая кавалькада казаков, тут же изменила тему беседы.

— Ой, что деится, — теперь загомонила длиннополая, — давай быстрее, топчешься, как старая кошелка.

Пробежавшая стайка подростков подтвердила: «Петка, у Чистопрудки митинг».

Такова была реакция московского люда на введение особого положения и вчерашние события в саду «Аквариум». На происходящее люд смотрел, как на какой-то народный праздник. Буд-то по улицам города летал веселый, шаловливый, задорный дух бунта.

Морпех по-новому посмотрел на пылающее под зимним солнцем здание училища, оценил угол возвышения орудий. Перешел на другую сторону Покровки, снова оценил диспозицию.

«Если потребуется бить по верхним этажам, то лучшего этого места не найти. Зарядные ящики поставить за углом, орудия на прямую наводку точняк на этом месте, — Зверев вновь довольно причмокнул, как недавно при воспоминании о Маркове втором. — Зевак отсечем солдатскими шеренгами, — Димон и не заметил, как стал на сторону правительственных войск. — Одну по Лялиному переулку, вторую чуть выше по Покровке. Так, а где наши? Ага, Пантера может лупить из трех окон сразу. Не шутки, — представив скоростную стрельбу из бесшумного оружия, Димон передернул плечами, — а Лев? Да вот же его „амбразуры“. На крайняк я добавлю с другой стороны, и придет вам, ребята, полный абзац!»

Зверев даже пожалел, что дал Федотову слова не хулиганить. Всерьез не хулиганить.

«А что у нас с дистанциями? — Дмитрий прикинул расстояние от чердачных окон. — От Пантеры метров двести, ну может чуток больше, от львовских парней метров сто пятьдесят. Уложить в орудийный ствол пару пуль реально. От этого безобразия стволик, конечно, раздует, да и хрен с ним, зато хамить моментом отучатся. А вот по снарядам стрелять не будем. Самим прилетит, а нам это противопоказано».

Бесшумное оружие было изготовлено в двух модификациях. Одно на базе однозарядной винтовки Бердана, второе переделанное из мосинки. Берданка с тяжеленной дозвуковой пулей в 24 грамма идеально подходила на роль бесшумного оружия, но переделать эту винтовку в многозарядную попросту не успевали. Пришлось ограничиться укорочением ствола, многокамерным глушителем и оптическим прицепом.

Зато над винтовкой Мосина Зверев «поиздеваться» от души. Был укорочен ствол, установлен оптический прицел. Рукоятку затвора отогнули к спусковой скобе. В результате после выстрела стрелок не терял цель, а рука автоматом ложилась на рукоять затвора. У винтовки появился ортопедический приклад, сошки и магазин на семь патронов. Все это существенно повысило скорострельность, а само изделие стадо напоминать инструмент киллера конца XX века.

Поначалу Димон раскатал губу на сменный магазин о пятнадцати зарядах, но не срослось — перед поездкой в Европу у Федотова не было времени, хорошо хоть помог с глушителями и подправил каракули, которые морпех громко именовал чертежами.

Из соображений конспирации, обращаться к компаньону по Стешару, Зверев не рискнул. Зато был найден тульский мастер, работавший еще с капитаном Мосиным. Ему Димон представился под вымышленным именем.

Статный, с седыми кустистыми бровями. В простой рубахе на выпуск и подвязанными веревкой портками, Игорь Витальевич более всего походил на автора «Войны и Мира». Не хватало только корявой клюки, да перевязанных бечевкой книг. Клюка, впрочем, обнаружилась, едва мастер разглядел в чертежах «автоматный рожок».

Васька, гад ползучий! — суковатое изделие времен обороны Крыма с грохотом обрушилось на ни в чем не повинный стол с чертежами, но не сломалось. — Мало я поганю твою морду по столу возил, так ты, выблядок, опять за старое. А ты че приперся? — колючие глаза «великого старца» вперились в обалдевшего от такого наезда Зверева.

— Дык, заказ принес, — судорожно сглотнул Дмитрий Павлович, одновременно догадываясь, что мифический Васька когда-то был в одной команде со старым пердуном.

— Заказ!? А это что? — палец под стать клюке воткнулся в пририсованный к винтовке магазин.

— Это…

Досталось морпеху крепко, но надо отдать должное мастеру. Успокоившись, старый хрыч, убедил «пришельца со звезд», что его хотелки стоило засунуть в его собственную задницу. Главное, на многое просто не хватало отведенного мопехом времени.

И вот, что удивительно. Еще лет тридцать тому назад, почти все, предложенное сейчас Димоном, было многократно обмусолено и проверено в железе. Тогда, при выборе оружия, компромисс нашелся между стоимостью, безотказностью и боевыми качествами нарезного ружья — так по старинке называл мастер мосинку.

— Игорь Витальевич, а как быть с зарядкой, если сверху крепится оптический прицел?

— А кто сказал, что я его не поставлю сбоку? Думаешь, коль заказчик, так все будет по-твоему? А накось, выкуси, — здоровенная дуля замаячила перед носом морпеха.