Танцующий лепесток хайтана (СИ) - "YeliangHua" - Страница 138

— Расслабься. Это всего лишь небольшие браслеты.

Балетмейстер застыл, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

Он… добровольно позволил себя раздеть, и теперь мало того, что на нём было лишь полупрозрачное одеяние, которое и ханьфу-то назвать язык не поворачивался — теперь Мо Жань ещё и нацепил на него побрякушки!..

За весь год, что он провёл с Вэйюем, с ним никогда не случалось ничего настолько отвратительного.

Он даже решить для себя не мог, чего ему хотелось сильнее: провалиться сквозь землю от стыда, или просто сразу умереть, чтобы этот позор наконец закончился.

Между тем, Мо Жань теперь уже склонялся над его спиной, оставив наконец в покое его ноги — и Чу смутно ощущал что-то прохладное на своей талии. В какой-то момент его бёдра потянули вверх — и ещё одна золотая цепочка теперь тихо защёлкнулась на его поясе.

“Клац”.

Она оказалась связанной с браслетами на ногах.

Чу резко перекатился, пытаясь отползти в дальнюю часть кровати, не давая Мо Жаню завершить начатое — но браслеты неожиданно впились в тонкие щиколотки, и он снова упал, задыхаясь, проезжая коленями по гладким простыням.

Мо Жань рывком перевернул его на спину, и в два счёта застегнул ещё два браслета на его запястьях, а затем, склонившись к шее, погладил кадык пальцами и нахмурился.

— Прости.

Чу Ваньнин уставился на Вэйюя испепеляющим взглядом. Он был настолько зол, что у него разом пропали все слова. Буквально задыхался от гнева. Его лицо полыхало.

— Я причинил тебе боль, — Мо Жань снова прошёлся по шее, и вздохнул.

Послышался финальный щелчок — и на этот раз Ваньнин оторопело осознал, что Вэйюй застегнул что-то теперь уже у него на горле. Мужчина, забыв обо всём, поднёс руку, морщась от мягкого позвякивания бубенцов — и на ощупь понял, что это тонкий металлический ошейник.

Мо Жань продолжал наблюдать за ним и его реакцией, как если бы ему было интересно, что балетмейстер будет делать дальше. Он даже немного отстранился — впрочем, по правде, скорее, был вынужден это сделать, чтобы наконец завязать полностью ханьфу.

Чу, в свою очередь, молчал. Внутренний ужас мешался с непониманием и стыдом. В голове не укладывалось, зачем Мо Жань всё это делает: ему, правда, не хватает острых ощущений?.. Или он считал, что это всё уместно в их отношениях?..

— Готово, — Вэйюй завязал последний узелок на поясе и поднялся с постели. — Тебе идёт.

Чу Ваньнин прожёг его злым взглядом, всё ещё не понимая, как должен реагировать на происходящее. Он тоже попытался подняться — и на этот раз беспрепятственно сел на кровати, мельком проходясь по скреплённым цепочками между собой браслетам и поясу. Тонкие золотые нити свободно тянулись от его шеи к запястьям, ниспадали по груди к поясу, опускались по спине, повторяя изгибы позвоночника. Кое-где на них поблёскивали крошечные золотые бубенчики, украшенные камушками.Выглядело всё это дорого — словно изысканное ювелирное украшение, изготовленное на заказ.

Что там Мо Жань говорил о его костюме? Для постановки?..

Любопытно, какой.

— Ты привыкнешь, — Вэйюй улыбнулся. — На самом деле, я долго выбирал их. И… я принёс твою заколку.

Он кивнул головой в сторону прикроватной тумбочки, на которой лежала та самая вычурная золотая заколка в форме цветущей ветви, инкрустированная алыми камнями.

Чу Ваньнин должен был признать, что все украшения действительно сочетались между собой — и с его нарядом.

Но… зачем?

Мо Жань холодно усмехнулся:

— Тебе не нравится?

Чу Ваньнин поджал губы, не понимая, какой ответ от него хотят услышать.

“Нет, ты что, мне всё нравится — особенно то, что в таком виде я, скорее, застрелюсь, чем выйду туда, где меня могут увидеть… Не беспокойся, смело оставляй номер открытым...” — так?

— Ты говорил, что хочешь, чтобы я станцевал для тебя, — выдавил он из себя вместо язвительной тирады.

— Именно, — Мо Жань кивнул.

— Что именно?

Вэйюй внимательно осмотрел Чу Ваньнина с ног до головы, и этот взгляд можно было расценить как любопытный — как если бы он был заранее уверен, что его ответ может взбесить балетмейстера.

— Я хотел бы увидеть тебя в партии Никии.

Чу Ваньнин не позволил себе ничем выдать состояние внутреннего шока. Он помолчал несколько секунд прежде чем ответить, потому что ему стало действительно не по себе. Медленно выдохнул, проходясь взглядом по браслетам на руках, тщательно взвешивая в голове каждое слово.

— Ты ради этого на самом деле приехал?

Мо Вэйюй изумлённо уставился на Чу, и, казалось, потерялся с ответом.

— Я станцую, — балетмейстер кивнул, но затем снова поднял глаза на Мо Жаня. — Но тебе придётся вернуться к своей роли. Поверить не могу, что ради этого ты проделал весь этот путь. Это…

— “Вздор”? — подсказал Мо Жань.

— Именно. Я думал, ты бросил балет. Посчитал…

— Я оставил труппу, — оборвал его Мо Вэйюй, разрушая все иллюзии на то, что между ними возникло недопонимание.

Чу Ваньнин старался сидеть неподвижно, чтобы не зазвенеть колокольчиками — если бы не это, он бы уже, вероятно, вытряс из Мо Жаня душу. Единственным, что его останавливало, был невероятно глупый наряд, от одного вида которого на себе у него ползли мурашки по спине… да и то, что Мо Вэйюй был физически сильнее, и, если прежде это никак не сказывалось на их отношениях, теперь парень, похоже, не испытывал особых угрызений совести, применяя силу — всё это тоже не внушало уверенности.

— Тогда… зачем? — спросил Ваньнин хмуро.

— Я этого хочу.

Мо Жань откинулся на подушки, как если бы вот этим “я хочу” всё и объяснил.

Чу Ваньнин вздохнул. Он положительно не понимал, зачем всё это: попытка поиздеваться напоследок, перед тем, как в очередной раз закрыть дверь и оставить классический танец?.. Или всё обстоит ещё хуже, и Вэйюй хочет унизить его за что-то — вероятно, свой провал после того, как сам же выложил то видео?.. Ему мало того, что Чу Ваньнин ушёл — или он злится, что тот его оставил, и не смог выручить, когда всё полетело к чертям?..

— Какую сцену ты хотел бы, чтобы я импровизировал? — поинтересовался он сухо. Решил не спорить: в конце концов, они оба находятся за закрытыми дверями гостиничного номера, свидетелей у происходящего нет. И на том спасибо. — Ты же понимаешь, что я не танцую женские партии, и это глупо, пошло, и совершенно бессмысленно…

— Ваньнин, — оборвал его Мо Жань, — если ты не начнёшь прямо сейчас, я тебя заставлю, и тебе это не понравится.

Чу моргнул, пытаясь понять, как именно кого-либо можно заставить танцевать, если человек не хочет этого делать, но так и не пришёл ни к какому ответу. Впрочем, он не собирался прояснять этот момент, потому что всё давно уже для себя решил. Мо Жань хотел посмотреть его импровизацию?.. Что же, он и сам давно не танцевал, его тело определённо тосковало по свободе движений.

Ему было совсем несложно что-нибудь придумать на ходу, совместив с классической хореографией Петипа. Вэйюй так и не ответил на его вопрос, какую сцену он хотел — а потому балетмейстер справедливо рассудил, что выбор за ним. Ему всегда нравился танец теней: летучий, ломкий и меланхоличный. Он любил эту сцену, хоть никогда сам и не представлял себя в солирующей роли: он был бы совершенно негодным Солором, брамином, или раджой, и уж тем более не ассоциировал себя с полной жизни Никией, или коварной Гамзатти. Зато представить себя тенью мира мёртвых, призрачной иллюзией, безусловно, мог.

Поднявшись с постели, он бросил на Вэйюя очередной негодующий взгляд — и принялся разогреваться прямо в цепочках и браслетах. Те мягко позвякивали при малейшем движении, однако звук этот раздражал и вызывал стыд лишь первые несколько минут — вскоре Чу вообще перестал обращать на них внимание. Никакие полупрозрачные одеяния и прочие гадкие вещи не могли поколебать его уверенность в том, что он не позволит себя унизить подобным образом. Он исполнял разные роли, и совершенно точно не ударит лицом в грязь теперь. Если Мо Вэйюй решил, что станцевать эту партию ему не по силам, или решил посмеяться… что же, парня ожидает сюрприз.