Обагрённые (СИ) - Дмитрюк Сергей Борисович - Страница 11

— И нисколечко не боишься?

— Нет.

— А если погибнешь? Как мама с папой… — грустно добавил Гешка и требовательно посмотрел на Виктора. — С кем я тогда останусь?

— Так не ради ж ерунды какой погибну.

— А ради чего тогда? — допытывался Гешка.

— Да вот ради тебя, хотя бы.

Виктор потрепал брата по вихрастой голове.

— Ради папы с мамой, ради страны нашей. Чтобы становилась она ещё краше, ещё мудрее и сильней. И ты не бойся, Гешка, без меня не пропадёшь. Страна наша замечательная, она о тебе обязательно позаботится, в люди тебя выведет, на привольную и счастливую дорогу к звёздам.

— И сможет? — засомневался Гешка.

— Конечно! Вот смотри, — принялся объяснять Виктор. — За границей, в странах, где нет социализма, всем на свете владеют капиталисты, а простые рабочие люди находятся в полной зависимости от них, в настоящем экономическом рабстве. Понимаешь? Как в древнем мире, только ещё хуже, потому что капиталист не гарантирует никому ни еды, ни жилья, ни здоровья за его труд на него самого.

— Знаю, — понимающе закивал Гешка. — Нам в школе об этом тоже рассказывают.

— Это хорошо, что рассказывают, — одобрил Виктор. — У нас же в стране все средства производства: заводы, фабрики там разные, судостроительные верфи, прииски полезных ископаемых, месторождения руд всяких — всё это находится в общественной собственности. Никто не имеет права владеть всем этим единолично, потому что это всеобщее достояние, достояние нашего народа. Каждый советский человек есть собственник этого достояния. Все мы — и я, и ты, и твои одноклассники — все собственники нашего общего материального богатства. Поэтому, когда наши заводы и фабрики продают за границу станки, оборудование, а ещё нефть, газ, руду, то от вырученной государством прибыли каждому жителю нашей страны отчисляется процент на специальный банковский счёт.

— От всего-всего? — изумился Гешка.

— Да. От всего совокупного годового государственного дохода.

— Каждому человеку? — ещё больше изумился Гешка, с сомнением глядя на брата.

— Каждому, — подтвердил Виктор. — Всем, всем, всем. И мне, и тебе.

— Это ж какие деньжищи получаются! — сообразил Гешка и едва не задохнулся от восторга. — Можно же и вовсе не работать тогда, а жить в своё удовольствие! В кино ходить каждый день, мороженное есть, газировку пить.

— Э, нет, брат! Шалишь! — погрозил ему пальцем Виктор. — Всё это богатство будет у тебя, только если ты честно трудишься на благо нашего государства или прилежно учишься. Создаёшь в течение своей жизни материальные или духовные ценности. Тунеядцам не будет ничего, а вот самоотверженным труженикам пожалуйста. Они могут пользоваться своим капиталом в своё удовольствие.

— А работать нужно всю жизнь? — скривился Гешка. — До самой смерти?

— Дурачок! — Виктор потрепал брата по вихрастой голове. — Пока есть силы, желание и стремление быть полезным. А так в пятьдесят пять пожалуйте на пенсию, на заслуженный отдых. Но индивидуальный капитал может пригодиться и раньше. Вот если, к примеру, у какого-то ребёнка умрут родители, то он не погибнет с голоду на улице. Накопленный его родителями капитал перейдёт ему и позволит государству растить такого малыша в интернате, где он не испытает никаких лишений. А ещё этот капитал помогает старикам и инвалидам жить достойно, ни в чём не нуждаясь.

— Да, здорово, — слегка печально вздохнул Гешка.

— Вот ты книги хорошие читаешь? — спросил его Виктор.

— А как же! — воскликнул Гешка. Он соскочил со стула, сбегал к себе в комнату и принёс оттуда какую-то книжку. Протянул брату.

— Вот!

Виктор взял её у него, рассматривая обложку.

— Аркадий Гайдар «Судьба барабанщика». Хороша книга, душевная, — похвалил он. — А про Тимура читал?

— Читал, — радостно махнул рукой Гешка. — У нас скоро «Молодую гвардию» в классе изучать будут. Клавдия Степановна говорит вещь стоящая!

— Учительница твоя, по литературе? — догадался Виктор и подтвердил. — Верно, правильно говорит. А вот когда в девятый перейдёшь, там, по программе «Туманность Андромеды» будет Ивана Ефремова. Вот это книга! Всем книгам книга!

— Про астрономию? — сморщился Гешка.

— Про жизнь. Про нашу будущую жизнь, братишка. При коммунизме, когда жить будет ещё лучше и привольнее. О том, к чему сейчас каждому стремиться нужно, в каком, понимаешь, направлении двигаться всем. Вот так то.

— А если я её сейчас в библиотеке возьму и прочту?

— Не прочту, а прочитаю. Сейчас тебе такую книгу ещё рано. До неё чуток дорасти нужно, мозгами. Понимаешь? — Виктор слегка постучал пальцем брата по лбу. — Не спеши, Гешка. Умей наслаждаться каждым моментом жизни.

— Как это?

— Ну как это тебе попроще объяснить, подоходчивей? — Виктор остановил взгляд на книге, которую всё ещё держал в руках. — Вот, как Серёжа Щербаков из этой книги, как Тимур Гараев и его команда, как другие герои замечательных книг и жизни — твори добро вокруг себя, и будет тебе счастье. Понял?

— Понял, — довольно улыбнулся Гешка. — Не дурак.

— Вот так то. А если хочешь почитать хорошую книгу о светлом будущем, возьми в библиотеке пока «Красную звезду» Богданова. Там как раз про Марс написано.

— «Красная звезда»? Это как орден, что ли?

— Не совсем. Герб нашей страны помнишь? Там в самом верху красная звезда над Землёй парит. Это он и есть — Марс из книги Богданова.

— Правда? — искренне изумился Гешка.

— Ага. Ленин, говорят, очень ценил эту книгу, потому и поместили Марс на нашем гербе — как великую цель, как стремление к далёкому светлому коммунистическому миру.

Виктор посмотрел на часы.

— Ладно. Поеду я уже, а то, в самом деле, опоздаю.

— Давай. Не забудь только: «Покидая нашу Землю, обещали мы, что на Марсе будут яблони цвести!», — пропел нестройным голосом Гешка. — Понял? Я потом слетаю, проверю.

— Обязательно.

Виктор показал брату большой палец и вышел из квартиры.

* * *

По заведённой в последние годы традиции гражданские космонавты из резервной группы не квартировались в Звёздном Городке, а жили по месту прописки. У Виктора Бугрова с братом была двухкомнатная квартира в ближайшем районном центре, оставшаяся им от родителей, погибших четыре года назад, когда мать работала в геологической экспедиции на Памире.

Полгода назад Виктора наконец-то зачислили в группу марсо-облётной программы Центра подготовки космонавтов. Для изучения астронавигации по звёздам южного полушария их группа в прошлом месяце даже командировалась в Сомали. Теперь на тренажёрах они отрабатывали управление кораблями «Звезда-5», которые в скором времени должны доставить людей к далёкому Марсу. Эти герои станут первыми в истории человечества, кто окажется в открытом космосе, покинув, наконец, пределы земной атмосферы, границы которой простираются на шестьсот тысяч километров от поверхности нашей планеты. Даже полёты на Луну не позволяли говорить о подлинном выходе в настоящий открытый космос, ведь она всё ещё находилась в пределах геокороны Земли — сферы, на которую распространяется влияние нашей планеты. Так что, предстоящий полёт к Марсу можно считать событием даже более значимым, чем полёт Юрия Гагарина, который всего лишь пересёк линию Кармана на высоте ста километров, хотя, конечно же, это нисколько не умоляло его достижения, и не делало первый полёт Гагарина событием менее эпохальным.

Огорчало Виктора лишь одно обстоятельство — их группа являлась резервной, а не основной, так что шансов стать настоящими звездопроходцами у них было не так уж много. Но надежда всегда умирает последней. К тому же ребята в группе резервистов подобрались славные: Толик Шичагин, Игорь Анохин, Павел Никитский, Славка Ершов. Все сдружились почти с первого дня знакомства.

«Ну и пусть, — думал Виктор. — Главное же не это. Главное, что мы причастны к великому делу. Мы тоже двигаем поступь человечества к звёздам!».

Он шёл к этой цели три года — тягучих три года, через упорные тренировки и напряжённую учёбу. Можно считать, что ему улыбнулась сама судьба. Раньше экипажи космических кораблей формировались только из военных лётчиков. С этим было строго. Но Марс другое дело. Тут одними военными не обойтись. Тут необходимы были гражданские специалисты: программисты, инженеры, геологи, химики, биологи. Слетать и сесть, как на Луну, ради престижа страны, теперь уже не получиться. Слишком большая цена предстоящего полёта, слишком много поставлено на карту народных денег, поэтому теперь главенствует, прежде всего, наука.