Заплатите налоги, госпожа попаданка! (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 21

Сначала мне снится мой настоящий мир. Старенькое здание школы, в которой я проработала почти четыре года. Кабинет с тремя рядами низеньких парт. И мои шумные озорные четвероклашки.

Хотела бы я сейчас вернуться к ним? Даже не знаю. Теперь, когда я понемногу начинаю осваиваться здесь, я уже не рвусь обратно прямо сейчас.

Скучать по крохотной однокомнатной квартирке на окраине города, за которую по ипотеке еще расплачиваться полтора десятка лет? Или по школьным педсоветам, на которых истеричка-завуч каждую неделю устраивает показательную порку молодым педагогам? Или по своему прежнему облику – отнюдь не модельному, надо признать? Ну уж нет!

А вот перед родителями мне ужасно стыдно. И хотя перемещение случилось не по моей воле, я чувствую свою вину перед ними. За то, что редко писала, звонила, приезжала. Хотя я всегда была именно бабушкиным ребенком – ни с мамой, ни с папой особо доверительных отношений у меня никогда не было. Да и некогда им было нас, ребятишек, особо ласкать да выслушивать – большое хозяйство, тяжелый деревенский труд.

Надеюсь, когда они встретятся с Эжени и догадаются, что она – это не я, они не отправят ее в психушку. И, может быть, ее история поможет им понять, что бабушка когда-то тоже говорила правду. А если у меня появится возможность передать им весточку, я непременно сделаю это.

Нет, оставаться в Виларии насовсем я не собираюсь. Но вот пробыть здесь несколько месяцев, попробовать с нуля поднять новую школу, помочь бедняжкам драконам, улучшить быт слуг в поместье – всё это кажется мне весьма важным делом. Ну, пусть будет считаться, что я тут на работе по найму. Ездят же люди работать за границу. Вот и я поехала.

Потом в мой сон врывается новый персонаж – высокий седовласый мужчина в камзоле, расшитом позументом. Я не знакома с ним, но сразу его узнаю – по портрету в оружейном зале, перед которым я долго стояла, пока герцогиня рассказывала мне о дедушке. О моём дедушке Рауле де Ламарке!

Он смотрит на меня со слезами на глазах и, кажется, пытается что-то сказать.

Глупо, но я прислушиваюсь! Прислушиваюсь к персонажу сна! И, конечно, ничего не слышу.

Я просыпаюсь в полночь в холодном поту.

– Что же тут странного? – удивляется бабушка на следующее утро. – Рауль решил познакомиться с собственной внучкой. Он всегда был большим мастером на подобные штучки, дорогая. Перед сном тебе нужно будет выпить настой из цветов алькирии. Говорят, это помогает повысить чувствительность. Но сейчас нам следует думать совсем о другом. Твой дедушка никуда не денется, а вот до нашего приёма остался всего один день. Конечно, Людовик и Дениз уже проделали большую работу – порядок в доме наведен, праздничное меню составлено, музыканты приглашены. Но ты же понимаешь – мадемуазель Ренуа не может похвастаться тонким вкусом, поэтому тебе следует спуститься в кухню и лично убедиться, что блюда, которые будут готовить повара, отвечают самым взыскательным требованиям. И будь покапризнее – слуги к этому привыкли.

Я послушно отправляюсь в хозяйственное крыло особняка. Главный повар – месье Жакко – встречает меня в довольно нервном состоянии.

– Ах, ваше сиятельство, я вынужден сообщить вам, что в меню будут внесены некоторые незначительные изменения.

Я настоящая только кивнула бы в ответ – главному повару всё-таки виднее. Но я как Эжени де Ламарк бросаю на него уничижительный взгляд и холодно осведомляюсь:

– Вы полагаете, что лучше меня знаете, чем кормить наших многоуважаемых гостей?

Он извивается как уж на сковородке:

– Конечно, нет, ваше сиятельство. Но, боюсь, без замен не обойтись. Поставщик пряностей опять перепутал заказ, и вместо тминной настойки прислал свежий тмин, а значит, мясо камальгуса приготовить никак не возможно – его необходимо не менее суток отмачивать именно в настойке.

– Так замените поставщика! – требую я.

– Непременно, ваше сиятельство, – заверяет меня месье Жакко, – но, тем не менее, запеченного камальгуса из меню придется исключить. Но я полагаю, что если мы заменим его на тушеного в молодом вине барашка…

Я понятия не имею, кто такой камальгус, но я даже рада, что его не будет в меню. Кто знает, каков он на вкус, и как его принято есть?

Кухню я разглядываю с любопытством. Здесь есть и большой очаг с открытым огнём, на котором висит блестящий медный котёл, и нечто похожее на обычную печь, на которой стоят котелки и кастрюльки поменьше. В огромных, с длинными ручками сковородах уже готовятся какие-то блюда, от которых исходит такой восхитительный аромат, что я сразу начинаю испытывать чувство голода.

– Будут еще свинина в медовой корочке, пряные мурены, вяленая дичь, несколько видов паштета и запеченные лебеди, – докладывает он.

– Лебеди? – ужасаюсь я. Как можно есть таких прекрасных птиц? – А можно обойтись без лебедей?

– Как изволите, – охотно соглашается месье Жакко. – Мы легко заменим их на рябчиков. Желаете ознакомиться со списком десертов?

– Нет-нет, – торопливо отвечаю я. – Я вполне вам доверяю.

У меня уже до того разыгрался аппетит, что боюсь, если я выслушаю еще и перечень десертов, то просто грохнусь в голодный обморок прямо на кухне.

Обедаем мы вместе с герцогиней. И пока мы расправляемся с жареными карпами и овощным салатом, она сообщает:

– Да, забыла сказать тебе утром, что сегодня в школу прибудет еще одна – двадцать первая – ученица. Это младшая дочь судьи Розетти. Надеюсь, ты помнишь, что твой ушлый адвокат обещал ей это место?

Признаться, я совсем забыла об этом. А еще надеялась, что у судьи хватит ума на то, чтобы не воспользоваться этим предложением.

– Ей придется нелегко, – предупреждаю я. – Другие девушки ее заклюют – у ее отца нет громкого титула. А учитывая, что и с магией у нее проблемы, к травле с удовольствием присоединится и месье де Крийон.

Герцогиню эта проблема ничуть не волнует:

– Мы должны сдержать данное слово. С остальным пусть разбирается сам месье Розетти. Кстати, он тоже будет на приёме. Как и бывший жених Эжени – граф де Версен.

Я кашляю и хватаюсь за бокал с водой.

– Но с какой стати? Нет, против судьи я не возражаю. Но как вы могли пригасить этого предателя?

Сама я даже не знакома с Шарлем де Версеном, и лично мне он ничего плохого не сделал, но то, как он поступил с Эжени, заслуживает всяческого осуждения. И принимать после этого его в своем доме…

Бабушка медленно помешивает ложкой в чашечке с молочно-чайным напитком.

– Я подумала, он может оказаться нам полезен. Его поместье граничит с нашим, и еще твой дедушка когда-то пытался купить у Версенов роскошный лес и луг, что прилегают к нашей драконьей ферме. Тогда они отказались от сделки, а потом надобность в ней отпала – предполагалось, что поместья объединятся в результате вашего брака. Но сейчас…

– Шарль согласится на всё, чтобы загладить вину, – подхватываю я ее мысль. – Он будет настолько уступчив, что подпишет договор на выгодных нам условиях.

– Конечно! – хихикает герцогиня. – Нужно ковать железо, не отходя от кузни. Но хочу сразу предупредить тебя, что он будет питать надежду на возобновление ваших отношений.

Я выразительно фыркаю, и бабушка одобрительно кивает:

– Только не разбивай его мечтаний сразу же, пусть сначала подпишет необходимые нам документы. Думаю, на приёме тебе не избежать внимания и других кавалеров. Ты теперь – завидная невеста.

Я фыркаю еще раз – еще более выразительно.

– И всё-таки присмотрись, – советует герцогиня. – Рано или поздно тебе нужно будет сделать выбор.

Я предпочитаю промолчать. Я не могу сказать ей, что вовсе не собираюсь замуж и надеюсь однажды вернуться домой. Не хочу ее расстраивать.

17. Принц Виларийский. Эжени. Приём

Я не собирался ехать на приём графини де Ламарк. Мой нынешний статус обязывает меня совсем к другим мероприятиям. Дядя просил меня остаться в столице – чтобы быть на нескольких протокольных церемониях с участием иностранных гостей. Но просил так ненастойчиво, что было понятно – мое присутствие во дворце для него в тягость.