Я начинаю жить (СИ) - Янг Энни - Страница 69

— Спасибо, — улыбаюсь я.

— Алекс?

— Да?

— Ты готова? — в глазах веселые огоньки.

— К чему?

— К этому. — Он внезапно поднимает меня на руки и выносит из спальни. Я смеюсь, то ли от счастья, то ли от неожиданности. — Раз ты не можешь пока ходить без падений, я отнесу тебя к завтраку сам. Можно было, конечно, завтрак принести к тебе, и поверь, я об этом думал, когда ты еще спала, но, к сожалению, не нашел подходящего подноса. Так что не смей думать обо мне плохо.

— Какой же ты забавный, — в порыве целую Игоря в щечку.

И он, скрывая улыбку, деланно удивляется:

— Забавный? Кажется, три минуты назад ты называла меня занудой. Неужели послышалось? — и делает задумчивое лицо.

Искусный актер. Браво.

— Обожаю тебя, — и чмокаю в щеку во второй раз, а он в ответ целует в губы…

Едем в машине. Игорь внимательно следит за дорогой, всё чаще прибавляя скорость, а я крашусь, так как, подозреваю, в универе этого сделать я не успею.

— Неужели это необходимо?

— Ты о чем? — спрашиваю я, не отводя взгляда с зеркала.

— О том, что у тебя в руках, — говорит Игорь.

— Это тоналка, — поясняю я, взглянув на него.

— Знаешь, мне это ни о чем не говорит, — с короткой усмешкой.

— Она придает ровный тон коже лица, — объясняю я, легкими движениями вбивая тональный крем в кожу лица.

Странно, что он ничего не знает о таких вещах, учитывая, какая красотка его бывшая. Неужто эта Ника при нем никогда не красилась?

— А с твоим что не так? С тоном кожи, — уточняет Игорь.

— Ну, он неровный.

— Как ты это определяешь? Почему я не вижу?

— Ээ… просто смотрюсь в зеркало и вижу, что он неровный.

— Да что ты говоришь? — скептически хмыкает он.

— Прости, я правда не знаю, как это объяснить, — улыбаюсь я ему.

— Ладно, по-моему, эта штука в любом случае тебе не нужна, — твердо произносит он, кладя свою ладонь на мое колено. — Я тебя и без нее люблю.

— Знаю, — смущенная улыбка. — Теперь знаю. Но я крашусь не для тебя, вернее не только для тебя.

— Так-так, и для кого же? — внимательный взгляд в мою сторону.

— Для себя, — уверенно отвечаю я. — С макияжем я чувствую себя увереннее, как ты в рубашках, — красноречиво киваю на его рубашку, выглядывающую из-под черной кожанки.

Кстати, о погоде. Снег сегодня вновь потихоньку тает. Какой это по счету раз? Третий? Четвертый? Зима то приходит, сделав первый шаг, то уходит, сдав назад. То холодно, то тепло. Сегодня вот резко потеплело. Теплые куртки не понадобились. И шапки тоже: свою я засунула в одну из спортивных сумок Игоря.

Игорь, понимающе улыбнувшись, отвечает:

— Теперь понял…

— Лерка. — Вижу подругу в холле. Она что, не слышит? — Лер, — зову я громче, направляясь к ней.

Она оборачивается, секунду глядит на меня и, ничего не сказав, устремляется вверх по лестнице. И трубку она утром не взяла. Обиделась? Что ж, будем добиваться прощения. Задача не из легких. В прошлый раз, года два назад это было, еще на первом курсе, она не разговаривала со мной целый месяц.

Пока стою, раздумываю с хмурым видом, испуская тяжкий вздох, в универ входит Игорь. Проходя мимо, тихо шепчет, почти не глядя на меня — конспирация:

— Что случилось? Ты в порядке?

— Потом расскажу, — бросаю я и тут же срываюсь с места, бегу по ступенькам вверх…

— Лер, привет, — обращаюсь я к ней, садясь за парту. — Лер, ты обиделась, что ль?

— А сама как думаешь? Ты сказала, что догонишь, а сама пропала куда-то. Ты пропустила занятия. На звонки не отвечаешь. Я звонила твоей маме, она сказала, что ты куда-то со своим парнем поехала, о котором я ничего знать не знаю. Еще подруга называется, — с обидой произносит она.

— Я… — (даже не знаю, что сказать.) — Ты куда? — удивляюсь я, глядя как та собирает со стола свои вещи.

Она, ничего не ответив, берет сумку и пересаживается в первый ряд, за свободный стол.

— Лерка, — недовольна бурча, я встаю, намереваясь пойти за ней, но в эту самую секунду в аудиторию входит преподаватель.

— Поссорились? — обернувшись, подает голос Макс спереди.

— Не твое дело, — резко отрезаю я, безнадежно рухнув обратно на свой стул.

Зря, наверное, я с ним так грубо, но на данный момент отношения с подругой для меня важнее…

— Лера! — как только заканчивается пара, выбегаю за подругой, небрежно смахнув с поверхности стола тетрадь с ручкой в сумку. — Ну прости, что всё тебе не рассказала.

— Хорошо, я слушаю. — Она складывает руки на груди.

— Что?

— Боже, Алекс, о парне твоем, — нетерпеливо поясняет Лера. — Рассказывай. Кто он? Как зовут?

— А моя мама разве не сказала? — осторожно интересуюсь я.

— Нет, не сказала. Когда поняла, что я ни в курсах, просто замолчала. Видимо, это очень секретная информация. Твой парень случайно не секретный агент? — иронично замечает она, при этом даже не стараясь скрыть свое раздражение.

— Нет конечно.

— Тогда кто он?

— Я… я не могу сказать. Прости, это… — в отчаянии поджимаю губы, — не моя тайна, вернее, не только моя.

Подруга кивает, резко разворачивается и уходит.

— Лера!

— Сообщи, когда будешь готова рассказать, — бросает она через плечо.

Вряд ли Игорь был бы против того, чтобы я рассказала о нем Лерке. Что мне мешает рассказать? Я боюсь, если узнает хотя бы один человек, то узнают все. Не то, чтобы я не доверяла своей подруге, просто… она может проговориться… случайно, сама того не желая. Миша же проговорился о… Нужно посоветоваться с Игорем.

Иду к нему. Заглядываю в кабинет, но его там не обнаруживаю. Вхожу, плотно закрыв за собой дверь. Становлюсь возле окна. Снег пошел. Опять. На улице плюс, а он идет, словно не боится исчезнуть. Растаять. Умереть. Навсегда. Все мы, как эти снежинки, думаем, что бессмертны, пока не приходит определенный момент, когда невозможно уже ничего исправить и повернуть время вспять. Пока не приходит конец. Для снежинки этот теплый мокрый асфальт, пожухшая осенняя трава или крыши построек — любая поверхность в теплую погоду — могила. Снег хотя бы превращается в воду, в другую форму жизни. А мы? Что ждет нас? Тоже какая-нибудь иная форма жизни? Понятия не имею. Черт! Ну и чушь же лезет в голову. Прочь из моей головы. Прочь…

Чувствую вдруг на себе сильные мужские руки, обхватывающие меня сзади крепко-крепко.

— Давно ждешь? — Целует в открытое плечо, оставляя невидимые следы счастья.

— Не-а. Минут пять, кажется, — и счастливая, оборачиваюсь. Смотрю в глаза любимого мужчины, провожу ладонью по щеке, по его колючей щетине.

— Я соскучилась.

— И я.

На сей раз первая прикладываюсь к его губам, наплевав, что кто-то может войти. Я устала скрывать сие обстоятельство ото всех. Как же мне надоели эти прятки! Но так нужно. Иначе нельзя.

— Алекс, не боишься, если войдет кто? — между поцелуями спрашивает Игорь, таким тоном, словно меня одну должна заботить эта проблема, а ему вовсе до лампочки, увидит нас кто или нет.

— Боюсь, но не целовать тебя я не могу, — и целую снова…

— Девочка моя, ты на занятие свое не опоздаешь, а? — игривым тоном произносит Игорь, всё еще не в силах до конца оторваться от моих губ.

Настроение мое падает в один миг, когда вспоминаю, зачем пришла. И удрученно вздохнув, машинально поправляю ворот рубашки Игоря. Хотя там нечего поправлять — всё и так идеально.

— Ты прав, мне уже пора, а я так и не смогла с тобой поговорить. При виде тебя я совсем забыла, зачем пришла.

— Так и знал, что случилось что-то плохое. Утром ты выглядела совершенно подавленной. И сейчас, если честно… — взгляд Игоря скользит по моему лицу в поисках признаков счастья, но… не находит. — …выглядишь не лучше. Расскажи, что произошло?

— Давай поговорим вечером. У тебя дома. Сейчас я и вправду опаздываю на пару.

— Уверена, что дело не срочное? — Игорь пристально вглядывается в мои глаза.