Детский сад для чайлдфри (СИ) - Цветкова Алёна - Страница 39

— Ниче, — ответила я его же тоном. — Дело есть. Побеседовать надо бы.

Тихой сапой, не обращая внимания на вопли, я подталкивала его в сторону класса. С этими детьми нельзя слишком любезничать, иначе они сядут тебе на шею, в прямом и переносном смысле слова.

— Так обедать пора! Лесса Феклалия, — дернулся мальчишка, чуть не оставив у меня в руках клочок от своей рубашонки. — Давайте потом, а?

— Ну, уж нет, — мотнула я головой, — мы с геллой Лимой тебя уже два часа ищем. Так что идем. Поговорим о делах, а потом ты мне еще расскажешь, где ты все время прячешься.

— Да нигде я не прячусь! — вопил Миклуха, задыхаясь от несправедливости мира и лично меня.

— А вот в этом я очень сильно сомневаюсь, — подала голос Лима, — вы, молодой человек, подозрительно послушны и покладисты в последние дни. — Миклуха перестал вырываться и взглянул на нее со злостью. — А значит либо готовишь, либо уже сотворил очень большую пакость.

— Лесса Феклалия?! — он взглянул на меня с искренней обидой, — ну, скажите ей!

Ну, как вот на него сердиться? Чувствую себя монстром, обидевшим ребенка.

— Никто тебя ни в чем не обвиняет. Мне просто нужна твоя помощь, чтобы навести порядок в нашем приюте. Давай зайдем в класс, — я кивнула на вход в классную комнату, — и поговорим, как взрослые люди. Ты ведь сам говорил, что взрослый.

— Ну, ладно. Если как взрослые, — тяжело вздохнул Миклуха, делая нам одолжение. — Идемте.

Выдернул из моей хватки свою руку. Мы-то с Лимой уже отгородили его собой от всего остального коридора, чтобы он в любом случае не сбежал. Вошел в класс и плюхнулся на скамью первой парты. Я села за учительский стол, а Лима прямо за спиной мальчишки. Чтобы успеть перехватить его, если он вдруг решит сбежать.

— Чего хотели-то? — важно спросил Миклуха. — Чем помочь?

И столько самодовольства было в его взгляде, позе, интонации, что я еле сдержала улыбку. А вот Лиме это было неприятно. Она аж в лице переменилась, таким явным было снисхождение к нам со стороны мелкого хулигана.

Но зато теперь я знала, как мне быть. Какой крючок выбрать, и какую наживку на него зацепить…

— Миклуха, я хотела бы, чтобы ты стал заместителем Лимы, — я улыбнулась. — Назовем эту должность помощником управляющего.

Но Миклуха был стреляным воробьем, которого просто так на мякине не проведешь. Он прищурился и, глядя на меня с подозрением, спросил:

— А че это вы такая добренькая?! — и сразу же добавил, — я на своих стучать не буду. Это вам к Жирке надо, — не переминул оскорбить соперника, — он стукачок известный.

— С чего это ты решил, что я добренькая? — приподняла брови в показном удивлении. — Я же тебе не просто так такую должность даю. Ты мне тоже за это кое-что сделать будешь должен.

— И че тебе надо? — Миклуха сидел за партой, мотал ногами и смотрел на меня с важностью президента.

— Много чего, — улыбнулась я. — Во-первых, ты должен относиться ко мне с уважением. Не грубить, не ругаться, обращаться на вы. И не только ко мне, но и ко всем взрослым.

— Прям ко всем?! — удивленно округлил глаза мальчишка. — Даже к Пыне?

— Кто такой Пыня? — рассмеялась я. Несмотря на весь свой гонор, этот мальчишка вызывал симпатию. Было в нем что-то такое, особенное… Как в Сольке.

Миклуха ошеломленно присвистнул, и только набрал в грудь побольше воздуха, чтобы высказать свое возмущение, как его перебила Лима.

— Это дурачок местный. Безобидный старик, ходит, побирается… Ребятня его любит, но издевается часто. Он-то им ответить не может. Улыбается только.

— Даже к Пыне, — кивнула я. — Если ты хочешь быть помощником управляющего, конечно. Но ты можешь отказаться, если задирать Пыню для тебя важнее. Я тогда Жирку помощником сделаю…

— Жирку?! — мальчишка подскочил со скамьи, — лесса Феклалия, он же не сможет! Он же чепушило! Его никто даже слушать не станет!

Я пожала плечами, мол, мне все равно… и мальчишка замер, растеряно глядя на меня. Я прямо увидела, как в его душе идет отчаянная борьба между двумя желаниями: настоять на своем и не отдать такую высокую должность Жирке. И постаралась не улыбнуться. Именно на это я и рассчитывала.

— Так что? — деланно равнодушно спросила я, — Ты готов выполнить это мое условие? Или мне позвать Жирку?

Миклуха тяжело, с надрывом вздохнул и качнул головой:

— Ну, ладно, — выдавил он, — согласен…

И столько драматизма было в этих его словах, что Лима не выдержала и беззвучно рассмеялась. Хорошо, что мальчишка стоял к ней спиной и ничего не увидел. А я смогла сдержаться.

— Хорошо. Но это только одно условие, — кивнула я. — Будут еще другие…

— Другие?! Лесса Феклалия?! Ну, так же нечестно! — завопил оскорбленный моей вероломностью Миклуха.

— Почему? Я же сразу предупредила тебя, что условий будет несколько. Первое ты уже знаешь. Второе, — я сделала паузу, — ты должен помочь нам организовать работу в приюте. Мне совсем не нравится, что дети целыми днями бездельничают, носятся, как угорелые, ломают мебель, рвут одежду и не слушаются старших. А ты, как помощник управляющей, должен быть на нашей стороне и помочь нам навести здесь порядок. Чтобы дети прилежно учились, дружно играли на улице в подвижные игры, помогали взрослым по хозяйству, и, вообще, жили по утвержденному режиму дня…

— Чего это такое? — буркнул мальчика, — что за режиму дня?

Кажется, он уже понял, в какую ловушку угодил… Умненький мальчик, ничего не скажешь.

— Режим дня, — пояснила я, — расписывает чем и когда должны заниматься дети в течении дня. Вот смотри, — я достала заблаговременно приготовленный список, — подъем в восемь часов. Это значит, что в восемь часов все дети должны встать, умыться, одеться, заправить постели и к половине девятого идти завтракать.

Миклуха слушал меня все больше мрачнея. Он прекрасно понимал, что заставить беспризорников соблюдать такие требования очень сложно.

— Ничего не выйдет, — буркнул он, — никто не будет соблюдать вашу режиму. Дураков у нас нет.

— Почему? — я больше не могла сдерживать улыбку.

— Потому, — угрюмо ответил Миклуха. — зачем умываться, если только встали? Эти же, — он кивнул на Лиму, — нас каждый вечер моют и моют, хотя мы даже не грязные. А ночью мы спим, пачкаться не успеваем. А тут снова мыться? И еще постели заправлять… вот вы-то, лесса Феклалия, небось, постель-то не заправляете. А нас заставить хотите. А мы че рыжие что ли?

Я фыркнула и рассмеялась. Лима тоже хохотала в голос. А обиженный мальчишка насупился и забубнил:

— И че смешного? Хи-хи, да ха-ха… я им дело говорю, а они… сразу видно, бабы бестолковые… Вы, лесса Феклалия, ежели хотите, чтоб мы вас слушали, так и просите то, че важно. А режиму эту вашу, — он ткнул пальцем в листок, — забудьте. Нет такого закону, чеб детей так мордовать, как вам хочется… Придумали тоже. Умываться по сто раз в день… Да, когда пачкаться-то успевать, чеб так часто мыться?

— Значит ты не согласен? — Я отодвинула листок от Миклухи, — ну, иди тогда. И Жирку позови. Мне-то все равно, кого из вас главным назначить. Только, если Жирка станет помощником, тебе его слушать придется, — улыбнулась я. Глаза мальчишки полыхнули гневом, и он зашипел, как закипающий чайник.

— А если я соглашусь? Жирке тоже придется меня слушать?

— Ага, — кивнула я изображая равнодушие. — Если бы согласился, пришлось бы. Но ты ж уж отказался. Да и сам признался, что никакой ты не лидер в своей шобле, раз они тебя слушать не хотят. А вот Жирка не откажется. Он парень головастый, понимает, что к чему, и перспективу видеть умеет…

— Да че он умеет-то?! — заверещал снова Миклуха. — и че вы, лесса Феклалия, с плеча рубите? Мне может время надо, чеб подумать! Все за и против взвесить! Такие серьезные решения с кандачка не принимаются! Согласен я! Согласен! Будет вам режима эта проклятая! Только вы уж Жирке особенно скажите, что он меня слушать должен! Только скажите еще вашим, — он снова кивнул в сторону Лимы, — чеб не мешали мне порядки наводить. А то стукнуть никого нельзя, летят сразу, мешаются. А без этого в шобле порядка не будет.