Позывной – «Кобра» (Записки разведчика специального назначения) - Абдулаев Эркебек - Страница 87

У майора округлились глаза, он ласково так прошипел:

— Из Грозного? А как Вы туда попали?

— Знакомые чеченцы провезли.

— Чеченцы? А Вы знаете, что хороший чеченец-мертвый чеченец? — он моргнул солдату, скучавшему в углу.

Однако тот ничего не понял. Майор вышел из-за стола. Я потянулся было за своими документами, лежащими на столе, но майор живо прихлопнул их ладонью:

— Погодите!

У меня внутри похолодело. Запоздало вспомнил предостережение московских знакомых: «Не попадайся майору Березкину!»

Майор вышел в коридор, прихватив мои документы и позвал за собой солдата. Я понял, что вляпался…

Через минуту Березкин вернулся с конвоем. Два солдата сели неподалеку с автоматами, снятыми с предохранителей и настороженно уставились на меня.

Майор вкрадчивым голосом, не сулящим ничего хорошего, начал задавать уточняющие вопросы. Допрос длился примерно полтора часа. Я стараясь унять внутреннюю дрожь, держался вроде раскованно, и даже пару раз пытался пошутить. Однако майор шуток не понимал. В конце концов, удалось втолковать, что следует позвать сотрудника органов безопасности. Появился офицер в пятнистом бушлате с погонами старшего лейтенанта и с колючими глазами. Я вздохнул с облегчением. Допрос продолжился.

Березкин уже более корректно поинтересовался:

— А почему Вы не имеете журналистской аккредитации?

В ответ я рассмеялся, и ответил ехидным тоном:

— А Вы знаете специфику нашего журнала? Грош мне цена, если бы ездил с аккредитацией как корреспондент заурядной газетенки. Редакцией была поставлена задача пройти незримым через линию фронта. Я прошел. Теперь пришел сдаваться! В следующий свой приезд обещаю получить аккредитацию.

Тут майора куда-то вызвали. Как можно непринужденней, я сгреб свои документы со стола. Кивнул на дверь и заговорщическим тоном прошептал старлею:

— Однако ваш майор — крутой парень!

— Других не держим, — в тон ответил старший лейтенант.

Мы вышли на улицу. На улице нас поджидал бледный Асланбек. Я представил его старшему лейтенанту. Поговорили. Из-за витрины за нами в это время подглядывал майор Березкин. Володя (так представился старший лейтенант), заметив его, покачал головой:

— Между прочим, Вы очень рисковали. Он мог запросто прихватить. Ваше счастье, что я случайно оказался рядом.

Я рассказал о пленном и трупах. Володя что-то пометил в блокноте:

— Вам не доводилось встречаться с Хамзатом?

— Я был на его похоронах. 18-го января он был убит в бою. Вчера побывал на поминках.

— Жаль, хороший был парень. С ним можно было договориться.

На следующий день я снова приехал в «Беслан». Володя сообщил, что передал информацию обо мне в Москву и связался с командованием ВДВ. На запрос они ответили, что район Грозненского аэропорта Ханкала находится под их полным контролем, и что трупов десантников там быть не может. Старший лейтенант горько усмехнулся:

— Мы с Вами сделали, что могли, уезжайте со спокойной совестью.

Спросил у меня:

— Как по Вашему, надолго затянется эта война?

— Надолго.

Я улетал со сволочнейшим чувством вины за все происходящее, за неубранные тела погибших солдат.

В Москве знакомый сотрудник Киргизского Посольства, увидев меня, удивился:

— Ты живой? Мы получили телеграмму, что в сбитом над Чечней вертолете обнаружен сильно обгоревший труп человека в гражданской одежде с киргизским паспортом, и решили, что это ты наконец отмучился, сердешный. Не знали, как сообщить семье.

…По возвращении домой попал на похороны. В цинковом гробу в наш микрорайон привезли единственного сына сотрудницы КУОСа Анечки. Молоденький лейтенант, только что окончивший Рязанское училище ВДВ, не захотел оставаться на инструкторской работе и добровольцем ушел на войну. Погиб вечером 24 января в Октябрьском районе Грозного при взрыве здания. Я как раз был в этом районе и уехал оттуда за два часа до взрыва.

Видеокассета

В редакции журнала «Солдат удачи» сказали, что меня спрашивал телеведущий Александр Любимов. Поехал к нему, прокрутил кассету, полученную у чеченского телевидения. Дал интервью. Несколько сюжетов легли в передачу «Взгляда».

С кассеты сделал несколько копий. Одну показал в военном ведомстве. В просмотровый зал набилось несколько десятков генералов и полковников. Выходили из зала подавленные. Один из них заметил:

— Теперь я окончательно убедился, что воюем не с бандитами, а с народом.

Впоследствии я слышал, что российские спецслужбы захватили в Чечне трофейную видеокассету с «компроматом» на меня. Если кому интересно, могу дать переписать ее полностью.

В журнале «Солдат удачи» моя статья вышла в сильно отредактированном виде. Это было не то. И я поехал в родную Киргизию. Собрал пресс-конференцию, показал видеофильм. В зале собрались журналисты, сотрудники иностранных посольств, представители чеченской диаспоры. Материалы были опубликованы в девяти периодических изданиях. По киргизскому телевидению прошли две передачи. Разумеется, не всем это понравилось. Тем временем в Киргизию тоже начали поступать цинковые гробы с останками российских военнослужащих, прибывать беженцы и… раненые чеченские боевики. Так, в Таласской райбольнице в одной палате с моим больным тестем угасал пожилой чеченец, прошедший через Грозненский «фильтропункт». По непроверенным слухам, киргизские власти многих раненных чеченцев выдали российской стороне. Если это правда, то большего свинства и позора для Нации невозможно представить. К тому же это является грубейшим нарушением женевских конвенций, если Киргизия действительно считает себя суверенным государством.

Кстати, о суверинитете:

— Бек, почему вы, азиаты, отделяетесь? Ведь мы всегда жили дружно! — задавали вопросы московские друзья.

— Погоди, братан. Кто развалил Союз? Трое славян в беловежских кущах. Попробуйте сначала объединиться сами.

— Да хохлы проклятые упираются! — разводили руками они.

По этому поводу мне довелось выслушать мнение довольно высокопоставленного украинского националиста:

— Если бы Россией правили действительно русские, я бы первым, самолично пошел бы на смычку с москалями, чтоб им пусто было! А так, дулю им, а не Черноморский флот! И чеченцам будем помогать.

ЧАСТЬ 18. АТОМНАЯ БОМБА ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА

Глава 1. Баня

Осенью 1992 года в Москве меня пригласил попариться в «маршальской» бане старый друг-афганец Рашид Уразматов. Он работал в Москве генералом и представлял Вооруженные Силы Кыргызстана. Был также приглашен наш Посол в Российской Федерации. Посол предупредил по телефону, что приедет не один и попросил соблюдать конспирацию. Его спутником оказался симпатичный парень лет 35, по имени Саша (по крайней мере он так представился).

«Маршальский» предбанник, отделанный ценными породами дерева. В углу на столике полдюжины телефонных аппаратов, в том числе «ВЧ», «ЗАС», две кремлевские «вертушки».

Попарились. Окунулись в бассейны с холодной и горячей водой, опробовали душ «шарко» и, разомлев, принялись за традиционный чай из громадного самовара.

Посол спиртного не употреблял: жаловался на печень. Рашид стеснялся его. Так что нам с Сашком на двоих досталось по лошадиной дозе. Он оказался из наших советских евреев, эмигрировавших в Америку в 1974 году. В Киргизии намеревался открыть свое дело. Я подумал, что вряд ли Посол лично стал бы встречать обыкновенного бизнесмена, да еще просить нас, чтобы о его присутствии посторонние не знали. Здесь что-то было не так.