Позывной – «Кобра» (Записки разведчика специального назначения) - Абдулаев Эркебек - Страница 63

Однако учения не состоялись по известным причинам.

Глава 2. ГКЧП

В июне 1991 года я находился в командировке в Алма-Ате, где занимался подготовкой группы спецрезервистов. В августе получил отпуск и приехал в Киргизию. Встретился с Председателем КГБ Асанкуловым, Министром внутренних дел Куловым и Вице-президентом Кузнецовым. 17-го августа справил в Таласе свадьбу дочери. О ГКЧП услышал по радио в 12 часов дня 19-го августа. Радиосообщение не вызвало доверия. Из Таласского горотдела КГБ связаться с Москвой не удалось. Ни «ВЧ» ни «ОС» не отвечали. Наконец чужой раздраженный мужской голос просто послал на три буквы. Понял, что в Москве случилось что-то серьезное. Только вот на чьей стороне органы КГБ? Фамилия В. А. Крючкова фигурировала в числе участников ГКЧП. Когда начали показывать по телевизору пресс-конференцию ГКЧП, Крючкова среди них не было видно. Это сбивало с толку. Значит нужно быть готовым ко всему, вплоть до ухода на нелегальное положение. Без документов прикрытия, которые остались в Москве (у меня было три паспорта и два военных билета на разные фамилии), без денег, без отработанных каналов связи и запасных квартир, без заложенных тайников с необходимыми средствами и оружием. Ладно, как-нибудь выкрутимся.

У начальника Таласского горотдела КГБ своя головная боль. Председатель Асанкулов и партийные органы на стороне ГКЧП, а Президент Акаев — против. Кому подчиняться? Органы затихли, выжидая дальнейшего развития событий.

Я обсудил сложившуюся ситуацию с женой, обговорил способы конспиративной связи, заставил выучить наизусть несколько адресов верных людей в разных городах Союза, через которых будем поддерживать связь. Она должна была оставаться в Киргизии до тех пор, пока не разрешу возвращаться в Москву. Ее вряд ли тронут. Но могут попытаться использовать качестве наживки, чтобы поймать меня. На тот случай, если ее заставят работать под контролем, согласовали пароли.

Утром 20-го августа я прибыл в КГБ Киргизии. Асанкулова сняли с должности Председателя КГБ и вместо него назначили Вице-президента Кузнецова. Киргизские чекисты соблюдали нейтралитет. МВД поддерживало Акаева. Через два дня ГКЧП выдохся и иссяк. Кто ж так осуществляет государственный переворот? Уж кто-кто, а Владимир Александрович Крючков в таких делах разбирается прекрасно. Ничего не понимаю!

ГКЧП здорово подпортил мои жизненные планы. Я планировал построить на Иссык-Куле и возглавить учебную базу спецназа КГБ СССР. Спроектировал целый микрорайон с уютными коттеджами, спортивным городком и вертолетной площадкой, подземными тирами на разных уровнях и взрывными камерами, 40-метровой водолазной башней, наполненной теплой водой. Предусматривал экологически чистую, замкнутую систему переработки отходов жизнедеятельности, плантации и теплицы для выращивания сельхозпродуктов, фермы для содержания скота. Выстроить за полгода микрорайон согласились «зеки», я с ними предварительно договорился, побывав в одном из исправительно-трудовых учреждений. Средства на строительство базы выделялись КГБ СССР.

24-го августа я вернулся в Москву, а через неделю на стол начальника ПГУ легла шифротелеграмма за подписью Кузнецова с просьбой командировать меня на месяц в Киргизию для оказания помощи киргизским органам безопасности.

Идея концепции Национальной безопасности отодвинулась на второй план. В Киргизии с полковником авиации Орузбаевым, ныне генерал-майором, приступили к подготовке Положения о Национальной гвардии. В гвардию я заложил апробированную в Афганистане идею и структуру «учебного» батальона специального назначения.

Глава 3. Национальная гвардия

Материалы я набивал на компьютере старого друга и однокашника по Минской школе Жени Маслова, работавшего в отделе кадров республиканского КГБ. По ночам в номере гостиницы рубились с Орузбаевым по каждому пункту. Например, как закостенелый военный он предусмотрел Знамя части со всеми полагающимися в Советской Армии ритуалами отдания чести и выставлением поста № 1. Я уперся. Знамя, конечно, будет, но никаких часовых возле него ставить не нужно. Пусть висит на стене за спиной командира части в кабинете. Торжественный вынос Знамени во время парадов — это другое дело.

Орузбаев захотел роту Почетного караула:

— Недавно мы с Аскаром Акаевичем побывали в Белоруссии. Шушкевич встречал его с Почетным Караулом. Акаеву это понравилось.

— Вы бы еще придумали ансамбль военных комузистов!

— Хорошо, что напомнил, мы забыли про оркестр.

— Мама миа! Где мы возьмем столько бойцов! И зачем миролюбивому и нейтральному государству Кыргызстан демонстрировать воинственность. Впрочем, есть вариант перенять опыт Папской Ватиканской гвардии. Оденем бойцам калпаки и вооружим алебардами? А может, лучше сформируем конную гвардию аскеров?

— Давай без шуток. У нас в резерве имеется 75 бойцов роты спецназа.

— Хорошо. Тогда я их всех вооружу снайперскими винтовками Драгунова. Каждый день они будут бегать по 20 километров и стрелять по 20 боевых патронов. Остальное время пусть ходят строем. Назовем их горными мергенами.

— Нет, лучше карабины СКС.

— Если бы у нас была миллионная армия, согласился бы вооружить их хоть «карамультуками».

Кроме того множество проблем возникли с шагистикой, отдачей команд на киргизском языке. Один мой родственник-писатель подсказал, что в 1942 году, между прочим, прорабатывали идею создания национальных частей. И где-то в архивах имеются заготовки того времени.

По пункту о том, кто призывается в гвардию, Орузбаев предложил формулировку: «Юноши, достигшие 18 лет, и т. д.»

— Почему бы не призывать девушек?

— Тогда «Граждане Киргизской республики».

— А если в гвардии захочет служить киргиз, проживающий на территории Казахстана? Или Турции? Или ценный специалист из американских «Зеленых беретов»?

При обсуждении Устава внутренней службы я заявил:

— Гвардейцы должны заниматься исключительно боевой подготовкой. Никаких хозяйственных работ, нарядов на кухню и мытья полов. Для этого существуют вольнонаемные рабочие. Да и солдат срочной службы в гвардии предусмотрено немного, большинство личного состава — сержанты и офицеры. Питание — по американскому варианту, как в кафе самообслуживания. Выбор блюд — не менее двадцати наименований. Ешь что хочешь и сколько хочешь. Не исключаю спиртное, как в Канадской морской пехоте. Правила ношения военной формы — как в Израильской армии.

Полковник Орузбаев схватился за голову.

По вопросам, связанным с вооружением, произошла любопытная история.

Рано утром раздался настойчивый стук в дверь гостиницы. Спросонья открываю дверь. В комнату ворвался подполковник с петлицами десантника. Стою в семейных трусах до колен, переминаясь босыми ногами на холодном полу. Окинув меня взглядом, десантник прорычал:

— Где этот комитетчик Абдулаев?

— Абдулаев это я. Чего надобно?

Подполковник несколько смутился. Уже миролюбивым тоном начал:

— Я ознакомился с вооружением гвардии и у меня возникли вопросы.

— Садись, рассказывай.

— В армии на каждого военнослужащего положено по автомату. А у тебя на 350 бойцов всего 250 автоматов! — не скрывая торжества, воскликнул он.

— А ты посмотрел, сколько снайперских винтовок? А пулеметов, гранатометов, пистолетов-пулеметов, бесшумного оружия?

Развернул перед ним структуру.

Подполковник произвел несложные подсчеты и озадаченно почесал затылок:

— Все равно неправильно, получается, что оружия в несколько раз больше, чем бойцов. Как они будут все это носить?

— Почему ты решил, что все оружие они должны постоянно носить на себе? Они будут брать конкретное оружие для выполнения конкретного задания.

— Такого у нас в армии нет.

— У вас в армии нет, зато есть у нас в КГБ!

Через час подполковник сдался по всем позициям. Перешли к разговору на бытовые темы. Насторожили его байки об участии в штурме дворца Амина. Позже стало известно, что никогда он не служил в десанте и в Афгане не был, а проработал всю жизнь в военкомате в Ашхабаде. Однако этот шустрый парень вскоре был назначен заместителем командующего гвардией и вместе с Орузбаевым приезжал в Москву для согласования ряда военных вопросов с Российским Генштабом. Побывали у меня в гостях.