Позывной – «Кобра» (Записки разведчика специального назначения) - Абдулаев Эркебек - Страница 52

— Извини и пойми, генерала дать не могу. Для командира батальона даже полковник— слишком жирно. Поработай полгода, подготовь себе замену. А там, глядишь, перейдешь в бригадиры и получишь большую звезду.

Накидываю сверху белую «Волгу». Их в гвардии всего две, на одной будет ездить командующий, на другой он. Окончательно кладу его на лопатки, поведав, что будем потихоньку набирать женский взвод!

Хошаль закатывает глаза, о чем-то думает, потом заявляет:

— У меня есть кандидатки.

— Побойся Аллаха, давай сначала сформируем основные структуры!

— Нет, женский взвод важнее. Доступ туда будем иметь только мы с тобой.

Ударили по рукам.

Битва с тыловиками

Наезжаю на советника управления тыла МГБ:

— Сколько «Джипов» предусмотрено для гвардии?

— 54 машины.

— Забираю все в учебный батальон!

Советник отчаянно защищается. Жалуется моему начальству. Разразился скандал. Сообща они уламывают меня оставить гвардейцам хотя бы 18 автомашин. Я соглашаюсь получить вместо них 12 БРДМ и белую «Волгу». Разумеется, не все так было гладко, как описывается. Между советниками 59-го управления по этому поводу тоже происходили бурные дебаты. Мне навязывали бронетранспортеры или БМП, аргументируя тем, что экипажи УАЗиков уязвимы для стрелкового огня. Я возражал:

— А где вы в Афгане видели пехоту, которая ездит в броне? Почему-то все предпочитают гуртом восседать сверху, поскольку больше опасаются мин.

Приводил и другие доводы:

— Для переброски по воздуху одного броника требуется отдельный АН-12, которых у партнеров нет. В то время как в АН-32 (в гвардии предусматривалось три таких самолета) можно загрузить два «джипа» с экипажами. В узких городских улочках БТР неповоротлив. БМП на зимних дорогах как корова на льду. Кроме того они жрут много горючего, да и по ценам БТР и УАЗ несопоставимы, значит сэкономим деньги советских налогоплательщиков. А что касается огневой мощи, то четыре моих УАЗа в этом отношении превосходят танк!

Афганских тыловиков я купил тем, что пообещал, как только получу автомобили, сниму с них все лишнее: тент, передние двери, задние кресла, подфарники, стоп-сигналы и отдам им. Мне в машине достаточно иметь лишь шасси с двигателем, баранкой и тормозами. В принципе, ничего нового я не изобрел, просто перенял бесценный опыт батьки Махно. Жаль, в Афганистане нет тачанок. А если и есть телеги, то их тягают хазарейцы. Между прочим, ДШК или АГС-17 на хазарейской тяге тоже не плохи, особенно когда в Кабуле кончится горючее.

Международные переговоры

Иванов берет меня на переговоры с командующим Президентской гвардией. Представляет афганцам:

— Это товарищ Бек. Тот самый, который позавчера выкрал в 40-й Армии для вас 3000 противотанковых мин (на самом деле аушевский 180-й полк подарил мне все свои трофеи, я об этом уже упоминал выше).

Во главе стола — высокий, симпатичный генерал-лейтенант Луддин. По правую руку от него офицеры его штаба, слева — мы, советники: Иванов, тыловик, финансист и ваш покорный слуга. На стене висит громадная, красивая схема со структурой гвардии. Оказывается, когда нужно, партнеры умеют неплохо рисовать.

Начинаются переговоры, более напоминающие торги. Афганцы просят вместо 36 танков 54. Иванов вопросительно смотрит на тыловика и финансиста. Те кивают. Согласны значит. Партнеры продолжают в таком же духе, накручивая гораздо больше вертолетов, артиллерии и боеприпасов, чем было предусмотрено заявками. У советников особых возражений по этому поводу не возникает. Оружием и бронетехникой, при желании, мы их можем завалить. После вывода наших войск все равно их некуда будет девать. Лишь финансист изредка заглядывает в свой блокнот, и что-то подсчитывает на калькуляторе. Видимо, сверяется с отпущенными лимитами. Я даже как-то предлагал Иванову вооружить всю гвардию автоматами калибра 5,45 мм:

— 20 тысяч лишних автоматов в 40-й Армии найдутся. К ним впридачу оставим все патроны, потому что вывозить их в Союз обойдется себе дороже. Все равно армейцы получили команду уничтожить все лишнее. Этих патронов гвардейцам хватит на несколько лет. Но рано или поздно и они кончатся. А оружие останется. Значит наступит время, когда афганцы, кто бы в тот момент ни находился у власти, придут к нам с просьбой подкинуть патронов. А это уже политика.

К сожалению, эту идею армейцы встретили в штыки.

Через пару часов торги кончаются. До сих пор я не вмешивался в разговор, поскольку общегвардейские дела волновали мало. Теперь беру слово:

— Товарищи офицеры, поскольку я кровно заинтересован в оснащении своего батальона всем необходимым, буду биться за интересы афганских партнеров.

Дальше начинаю требовать у советников бесшумное оружие, огнеметы, и прочее-прочее, вплоть до туристических примусов и рюкзаков. Финансист молчит. Тыловик отбивается. Бедняга весь взмок. Наконец, не выдержав, в сердцах бросает:

— Ты бы еще попросил себе пожарные машины!

— Хорошо, что напомнил: мне нужно две пожарные машины и два двадцатитонных топливозаправщика!

Тыловик бледнеет.

Командующий гвардией, с любопытством наблюдавший за нашей перепалкой, мирит нас:

— Товарищ Бек, успокойтесь. В гвардии четыре пожарные машины, будете брать, когда будет нужно.

Выходим покурить. Иванов интересуется, на хрена мне они понадобились? Отвечаю:

— Вам хорошо, вы уходите в Союз, а я остаюсь. В Кабуле ожидаются уличные бои. Как прикажете воевать с бронетехникой оппозиции? Бегать за танками с гранатометами? Лучше полить улочку керосином и сразу поджарить целую танковую колонну.

— Логично, — кивает шеф.

Глава 9. Возвращение домой

Советский Союз готовится к эвакуации из Афганистана. Командование 40-й Армии определяет график и порядок вывода войск, КГБ проводит закулисные переговоры с лидерами оппозиции, чтобы наших на марше не трогали. Ахмад Шах согласен. Зачем ему терять своих людей под нашими бомбами и ракетами, когда впереди решающая схватка за власть? Гульбеддин наоборот грозится устроить нам кровавую баню. Партнеры нервничают: что с ними будет после нашего ухода? Только генерал Сыдык спокоен:

— За нас не волнуйтесь. Нам бы только продержаться полгода, потом все будет нормально.

Периметр Советского Посольства напоследок в спешном порядке укрепляют в инженерном отношении. На территории Представительства КГБ закопали огромную цистерну с неприкосновенным запасом горючего. У ворот выстроили будочку с бронестеклами, обшили изнутри листами стали. В нем будет сидеть дежурный прапорщик. Ему не позавидуешь. Гранатометов у оппозиции много.

Архивы тщательно просматриваются, наиболее ценные документы фильмокопируются приехавшей специально для этих целей бригадой их Центра. Лишние бумаги сжигаются. Работа организована четко, идет без суеты. В коридоре возле бронированной двери архива поставили баллон с кислородом на случай экстренного уничтожения секретных материалов.

Составлены списки сотрудников Посольства и КГБ, которые останутся в Афганистане после вывода войск. Их полторы сотни. Начинают отправлять домой жен сотрудников. С ними беда! Они не торопятся домой, всеми правдами и неправдами оттягивая отъезд, потому что каждый лишний день пребывания в Афганистане стоит хороших денег. И улетать транспортными самолетами не желают, подавай комфортный ТУ-134!

Меня вызывает начальство, просит уступить «слухачам» УАЗ (брезентовый тент УАЗа пропускает радиоволны), взамен предлагают месяц поездить на «Ниве».

На следующее утро, побывав в полку, возвращаюсь обратно в Кабул. На маршруте имеется два опасных участка, которые всегда проскакиваем на максимальной скорости. На обочине замечаю мальчонку. Внезапно он начинает перебегать дорогу. Выворачиваю руль влево и бью по тормозам, однако попадаю по педали газа. У «Нивы» педали расположены несколько иначе, чем у УАЗа, а я еще не адаптировался к новой машине. Машина делает рывок и подминает ребенка… Проскользив юзом метров десять, машина останавливается. Подбегаю к распластавшемуся на асфальте мальчонке, пытаюсь оказать помощь. Однако он угасает на руках. Набегают местные жители. Пожилой крестьянин, отец мальчика, в бессильной ярости трясет меня за грудки.