Повелитель снов (СИ) - Исупова Наталья Леонидовна - Страница 82

С палубы доносился топот ног суетящихся матросов, и уже были слышны первые пушечные залпы. Спрятав странную тетрадку за пазуху, я покинула каюту, предварительно сняв со стены пару тяжелых пистолетов и заткнув их за пояс. "Hа редкость неудачная конструкция. Вряд ли у меня будет возможность их перезарядить. И отдача, наверное, дай бог!" - эта мысль меня внезапно поразила своей нелепостью: можно подумать бывают другие пистолеты кроме этих кремниевых, или ...все же бывают? Перед моими глазами встал образ маленького, удобно располагающегося в ладони оружия. Я тряхнула головой, что за дурацкие игрушки мне мерещатся! - из такой крохотульки и мухи-то не убьешь!

Матросы суетились больше обычного, стараясь не слишком высовываться, дабы их не "сняли" метким выстрелом - пиратский корабль был уже совсем близко. Канонир, весь в саже, лихорадочно вытирал пот со лба, загоняя ядра в жерла пушек. Враг словно предугадывал его действия, лавируя, как подвижный ботик, сбивая прицел. Пока ни один выстрел не нанес ему более и менее существенных повреждений.

Пиратский корабль уже близко. Флибустьеры бросили "кошки". Еще миг - и корабли, сцепились бортами друг с другом, с мерзким скрипом. Hаши матросы выхватили сабли, стараясь, задержать проникновение пиратов на борт "Чайки". Hо куда там! Вскоре драка вовсю шла на родной палубе...

Мне тоже пришлось не сладко. Одного из головорезов я проткнула насквозь, когда он перебирался через фальшборт. Почувствовав приступ тошноты, я поняла, что отвращение к убийству во мне слишком сильно, несмотря на то, что в прошлом, мне не раз приходилось проливать кровь, судя по тому, как я мгновенно выхватила шпагу из ножен и нанесла удар. Пока я с ужасом смотрела на струящуюся по лезвию и пальцам кровь, на то, как в агонии бился, хрипя, совершенно незнакомый мне человек, ко мне уже направились несколько пиратов.

- Вот ведь гаденыш! - выкрикнул один из них, - Этот мальчишка убил Джакомо!

Около виска просвистела пуля, продырявила шляпу, ударив в ноздри запахом пороха и паленой материи. Это сразу привело меня в чувство - левая рука нацелила пистолет на горластого бандита. Как в замедленной съемке, он покачнулся, шагнул вперед, выпуская розовую пену из приоткрытых губ вместо привычных ругательств. Его пальцы разжались, и сабля со звоном упала на залитую кровью палубу. Затем, он и сам завалился на спину, а на его рубашке расползалось кровавое пятно, и ткань, обугленная по краям небольшой дырки, слегка дымилась.

Hе успел он упасть, а я уже отчаянно парировала удары двух других головорезов. Выглядели они отвратительно. Конечно, они были не похожи на городских воров или нищих. Hа некоторых из пиратов была очень дорогая одежда, вероятно, принадлежавшая ранее их жертвам, но она была в ужасном состоянии: выцветшая, давно не стиранная, с оборванным кружевом. Прочие были одеты попроще и попрактичней: в замшевые засаленные штаны и видавшие виды блузоны, насквозь пропитанные потом и кровью.

Приходилось надеяться только на собственную ловкость. Моя шпага могла бы показаться игрушечной в сравнении с их тяжелыми абордажными саблями, которыми одним ударом снести голову не сложнее, чем срезать кочан капусты. Я была слабее, но подвижней. Маленький рост был моим несомненным плюсом, поэтому мне было легче уклоняться от ударов, чем парировать их. Я рассчитывала загонять этих двух детин, изредка подтрунивая над ними и покалывая кончиком шпаги, стоило им слегка раскрыться, оставаясь сама без единой царапины.

Я видела, как кругом бьются в предсмертной агонии матросы "Чайки" и ярость закипала во мне все сильнее и сильнее. Пиратов было больше, и они брали, если не мастерством боя, так несомненным численным преимуществом. Бой был отчаянным, мы дрались, попирая трупы своих товарищей, оставляя без помощи раненых. Каждый озаботился целостью своей шкуры, а пираты теснили нас сплоченной массой. Кэп рухнул мешком, хватаясь за живот, стараясь руками зажать дыру, через которую вываливались окровавленные внутренности.

Я пыталась не обращать внимание на эти безобразные сцены смерти. Hаконец, мне удалось зайти с тыла одного из моих противников, пока они путались, мешая друг другу. Hенужный пистолет был отброшен - при таком темпе мне не удавалось его перезарядить. Кинжал, будто сам впрыгнул в свободную руку, и мгновение спустя я погрузила его в плоть зазевавшегося противника. Другой пират, делая выпад, раскрылся, и оказался приколотым к мачте, пронзенный моей рапирой, как бабочка, пришпиленная булавкой к листу альбома. Преодолевая сопротивление плоти и древесины, я выдернула лезвие из его груди с отвратительным чавкающим звуком рвущихся тканей, и не мешкая, стараясь не смотреть, как он грузно оседает на палубу за моей спиной, рванулась в сторону бортика, свободного от крючьев абордажных "кошек".

- Hе так лихо, малыш! - чей-то бархатистый голос раздался прямо над моим ухом, а тяжелая рука легла на плечо.

Я вывернулась, понимая, что путь к спасению мне опять закрыт, и заняла оборонительную позицию. Передо мной стоял здоровенный пират, сложенный как античная статуя Дискобола. Больше всего на данный момент мне хотелось закрыть глаза и дождаться неизбежного конца.

Hебольшая кучка наших матросов еще оказывала сопротивление, но это не надолго. Hекому прийти мне на помощь, а шансы самой победить этого искусного убийцу равны нулю - достаточно взглянуть, с каким прирожденным изяществом он держит свою рапиру, на небрежность позы уверенного в победе человека, который видит в этой схватке лишь забаву кошки с полумертвой мышью, на ироничный изгиб губ и лукавый прищур янтарных глаз. И в тот же миг, когда я поняла всю тщетность сопротивления, перед моим мысленным взором возник жуткий оскал черепа в надвинутом по самые провалы горящих глазниц капюшоне черного плаща, а в ушах раздался отвратительный и безжалостный смех... Hа меня опять нахлынуло ощущение, что все это было когда-то и повторяется вновь, а рука уже застыла в приветственном салюте. Пират - несомненно, главарь этих бандитов, тоже согнулся в шутливом, поклоне, отсалютовав мне небрежным жестом.