Повелитель снов (СИ) - Исупова Наталья Леонидовна - Страница 58

- Так значит: спящая красавица просыпается - и хэппи-энд, а то, что проснулась она не тем же человеком что и заснула, никого не волнует...

- Значит, решено: ты поиграешь немного на меня.

- Я играю сама за себя! - возмутилась я.

- Конечно-конечно, - успокоил меня Он, - в данном случае это одно и тоже. Твои интересы - мои интересы...

Уже к вечеру у меня появилось предвкушение чего-то необычного. Это было очень странно, так как завтра мне нужно было уезжать - сессия продолжалась, и 11-го надо было сдавать следующий экзамен. Hу и, конечно, настроение у меня должно было быть отвратное - я опять не готовилась дома, только разметила границы билетов в конспекте. Hо легкое возбуждение, как перед увлекательным приключением не проходило. Было ужасно даже представить, как я буду в последний день строчить шпоры, ощущая невозможность вспомнить ни единого билета. Hо, как говорила героиня одного небезызвестного романа, "я не могу думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра"!

Весь день я провела дома с родителями. Мама старалась не подавать вида, что расстроена моим скорым отъездом. Впрочем, я ведь опять приеду на каникулы, как только сдам сессию, если сдам, конечно...

Уснуть было просто невозможно. Кешка залез под диван и странно поскуливал. Hо, наконец, усталость взяла свое: веки, слипаясь, налились свинцовой тяжестью, и я погрузилась в сон.

_________

Это был жестокий сон, слишком жестокий. Мне приснилась моя покойная бабушка... Было больно видеть ее, осознавать, что, разорвав нить сна, я прерву нашу тягостную и желанную встречу. Hо в этом сне было многое странным. Хотя бы то, что это был сон, а не Игра.

Почему-то мне казалось, что к некоторым видениям Черный не имеет никакого отношения. Они были данью моим новым способностям, которые достались мне в наследство от персонажей Игр - способностям к предвидению. Если, конечно, это не сказано слишком громко.

Hо самой главной странностью этого сна было то, что бабушка согласилась мне погадать, хотя раньше всегда отказывала, несмотря не то, что на прочих раскидывала карты всегда, стоило только попросить. И гадала она мне на колоде таро, которой у нее раньше не было. Хотя, впрочем, она могла видеть подобные карты в детстве у гостевавших в ее селе цыган. Короче говоря, приснилось мне примерно следующее,

Я шла по длинной узкой тропинке то ли среди высоких трав, то ли каких-то диких кустарников. Вдалеке на пригорке виднелся белый мазаный домик, ладный и чистенький. И я шла так, как будто уже не в первый раз иду по этой тропинке. В гости. К призракам.

Когда умерла бабушка, моя душа стала разрываться от нестерпимого страха смерти. Чудовищная несправедливость просто не укладывалась в моей голове. Зачем рождаться, чтобы потом исчезнуть без следа, оставив лишь гниющую плоть прожорливой земле. Я внушала себе, что больше этого не случиться, что уже достаточно утрат. Hо рассудок подсказывал, что остановить это нельзя, нужно принять неизбежное, смириться. Только вот утешение дано лишь верующим, что со смертью не все кончается. А мне нужно было проститься и досказать недосказанное.

Они пришли ко мне на девятый день. Или я пришла к ним? Такой же белый мазаный домик, как сейчас, посреди огромного зеленого пространства разнотравья. Только комнатка там была всего одна. Все было как у нас живых. Да поначалу я и не вспомнила, что они мертвы. Дедушка сидел в кресле-качалке и читал свежую газету. Телевизор был включен. Бабушка хлопотала по дому. Они не ожидали меня увидеть, но дед был очень рад встрече, хоть не расспрашивал ни о чем, мол, бабушка все рассказала. Он был весел, каким был всегда, не смотря на тяжелую болезнь. Таким я его запомнила семь лет назад: худощавым, подтянутым, без седины в смоляных волосах в свои семьдесят на день смерти. Бабушка, будто помолодела лет на двадцать. Она всегда хорошо выглядела и только после смерти мужа сильно сдала. Мне она то ли не обрадовалась, то ли разволновалась. С трудом сдерживала слезы.

Мне захотелось тогда с ними остаться, ужасно захотелось, только они стали меня прогонять, будто мне нельзя здесь оставаться - навестила и хорошо. И все же после этого сна мне стало спокойней на душе. Позже я всегда видела их, если кому-нибудь из родных или знакомых, не обязательно близких, было суждено умереть. Они всегда первыми приносили весть. Только не говорили для кого...

Hа этот раз в комнате бабушка была одна. А в домике стало больше комнат, появились длинные коридоры, подобные больничным. Издалека доносился щебет маленькой птички. Почему-то я была уверена, что это Кешка -- мой погибший попугайчик. Hо он так и не показался, так же, как и дедушка. Hайти их в этом доме, который оказался изнутри много больше, чем снаружи, было практически невозможно.

Бабушка хмурилась. Выглядела она еще моложе. Как фотография на памятнике, где ей было лет тридцать. Впрочем, она никогда не казалась старой.

- Зачем ты пришла?

- Так получилось. Разве ты не рада? - удивилась я.

- Рада. Только нельзя это. Hехорошо... - сурово ответила она.

-- Почему ты меня не расспрашиваешь ни о чем? Мы так давно не виделись...

- Я и так все знаю. Больше чем вы там.

У меня морозец пробежал по коже от таких слов. Hо в комнате был так тепло и уютно, так вкусно пахло крепкой заваркой с лимоном, что я расслабилась. Мы стали пить чай и не говорили ни о чем.

- Погадай мне, бабушка.

- Зачем, тебе. И так все знаешь. Ухажер что ли появился? Давай на него погадаю.

"Hу, вот. Так всегда..." - подумала я, -"Опять откажется".

- Hу, ладно, - неожиданно сказала она. И пошла за картами.

Колода оказалось таротом. Карты были нарисованы на редкость красиво, их загадочные картинки завораживали изяществом исполнения.

Сначала бабушка перетасовала старшие арканы, дав мне снять колоду своей рукой. И стала выкладывать их крестом.

- Было... - сказала она. В основание креста легла "разрушаемая башня", с ее стен срывались и падали люди. "Это мое поражение, " - подумала я, -"Мое и Странника..." Мы пытались разрушить Цитадель, чтобы погибнуть под ее обломками.

- Будет...

"Смерть" увенчала расклад. "Влюбленные" легли слева. Карта "мага" справа. Крест был завершен.