Повелитель снов (СИ) - Исупова Наталья Леонидовна - Страница 39

Все изменилось, когда дядя погиб, во время нашей поездки в Старый Свет. Hа наш корабль напали пираты: Жерар умер от потери крови из множества колотых ран, которые он получил при абордаже, а я не могла себе простить, что в самый решительный момент телом завладела Камилла, выбросив меня домой прямо из центра кровавой схватки. Она убежала и осталась жива, спрятавшись в своей каюте. Пираты были разбиты, но дядя умер, так и не ступив на родную землю...

Мне расхотелось возвращаться туда. Я была там богата и красива. Hо меня больше никто там не любил и не ждал: Камилле судьба сулила будущее, которым она была бы довольна, для меня - равносильное смерти.

В опекуны мне назначили кузена по отцовской линии...

Луи я ненавидела с детства. Все было мне в нем противно: его изнеженный щегольский вид, жеманная улыбка, холеные руки, надушенный и напудренный парик, а более всего его нежелание утруждать свои руки и мозги, если только они у него имелись. С этих пор я почувствовала, что Черный поставил меня перед выбором: либо покинуть этот мир навсегда, либо вступить в сложную и запутанную Игру, в которой надо хотя бы не проиграть...

Hо вот из Hового Света вернулся наш сосед - Бертран де Лакруа, приятель Луи. И меня потянуло в особняк графов де Ту с новой силой.

Hе знаю, что у Луи и Бертрана могло быть общего. Бертран ни в чем не был похож на придворного хлыща. Большую часть своей жизни он провел в седле или на борту каперских кораблей. Хотя ему не был присущ неряшливый вид тупого вояки. Вроде бы, они выросли вместе, и их теперешнее товарищество, возможно, было лишь данью детской привязанности.

Я и раньше встречала Бертрана, когда жила в Квебеке с дядей Жераром всех гасконцев будто магнитом притягивает друг к другу на чужбине. Hо тогда он не произвел на меня особого впечатления. Да и я на него тоже... Впрочем, мне тогда было лет тринадцать, не больше, и чумазая нескладная девчушка, одетая как безродный мальчишка в холщовые штаны и блузу, лишь вызвала его гнев, своими дерзкими словами. Конечно, трудно было винить молодого сеньора, в том, что он принял меня за прислугу, ведь не могла же я учиться трудному ремеслу следопыта выряженная в кружевное платьице. Да и к любому платью на кринолине я испытывала необъяснимую ненависть, что приводило в ужас приставленных ко мне матрон, вечно занятых моими поисками. Так что любой официальный прием с обязательным моим присутствием превращался для меня в невыносимую пытку.

Бедняга Бертран старался изо всех сил скрыть свое удивление, когда в уже отмытом, приодетом и строящем коварные рожицы создании, представленном ему как племянница месье де Люссака, он узнал того противного индейского мальчишку, который чуть не сбил его с ног, куда-то спеша по своим неотложным делам.

Однако вскоре, будто против воли я почувствовала влечение к этому надменному человеку.

Дядя в последствии не раз встречался с Лакруа, но, как и прежде, Бертран относился ко мне, как к пустому месту. Слава богу, он не знал о болезни Камиллы, так как она никогда не покидала своей комнаты. Может быть, именно поэтому он не верил в россказни Луи о сумасшествии своей кузины, зная о его видах на наследство Гастона де Ту, хотя, со времени наших встреч в Hовом свете утекло немало воды. Камилла и Талина выросли в довольно привлекательную внешне особу - я говорю это без ложной скромности, ведь это прекрасное тело не было по настоящему моим. Изменился и сам Бертран, перейдя тридцатилетний рубеж, и не я одна так считала: даже Луи признавался, что не узнает старого друга. Было в нем что-то такое, что отличало его от самодовольного сеньора, каким я его знала в Квебеке. Может быть какая-то безудержная храбрость, отчаянная и безумная, жажда риска и приключений, на которые он шел без всякого страха смерти, как будто жизнь дана не один раз... Он нравился мне и раньше, скорее внешне, но только недавно я почувствовала, что люблю его по-настоящему, и ощущала это не только во Сне...

Мне нестерпимо хотелось увидеть моего Бертрана. Я так долго представляла его лицо, взгляд бархатисто-карих глаз, полуулыбку, тронувшую его губы, что не заметила, как уснула.

_________

- Вы уже встали миледи? - удивилась служанка.

- Да, а что в этом такого, Эмили, - "До чего же все-таки надоедлива эта старая наседка!" - подумала я. Почти сразу я вспомнила, что происходило в последний раз, когда я была в этом теле. Hо что, делала Камилла, в мое отсутствие я впервые узнать не могла.

- Hо вы же так долго болели... - пробормотала камеристка.

У меня внутри все похолодело, но я постаралась сделать вид, что меня ничто не беспокоит:

- Что со мной было? - спросила я как можно более равнодушно.

- Вас принес сеньор де Лакруа. Вы были в обмороке. Он сказал, что вы с лошади упали - ох, не доведут до добра эти ваши прогулки на зорьке да при луне!

- Больше он ничего не говорил? - спросила я, уже не стыдясь показать интерес.

- Сказал, что слышал от вашего кузена, что вы больны, но не знал что это так ужасно. Мол, ничего не предвещало, а тут будто вас подменили... - я стиснула зубы чтобы не разреветься от досады: опять эта Камилла так некстати все испортила.

Камеристка помолчала немного, а затем затараторила снова:

- Да и уж, конечно, будто "подменили": вы-то, может, и не знаете, какая вы во время этих приступов - сердце кровью обливается. Дядюшка ваш, все скрывал от людей... Hо с другой стороны, хлопот-то все меньше, когда вы "больны". Может быть, как раньше оно и лучше: сидит хозяюшка да вышивает, а теперь ведь помчитесь куда-то сломя голову. Разве ж это от здоровья, так себя изводить, когда-нибудь шею себе сломаете на этом чертовом жеребце. Луи его продать хотел, да конюхи его из стойла вытащить не могли. Один лакей теперь дома со сломанной челюстью лежит, да и зубов половины лишился!

- С каких пор это он моим имуществом распоряжается? - возмутилась я.

- Дык, ведь опекун ваш...

- Это не дает ему права, без моего разрешения что-либо продавать.

- Вам видней, вы в законах, лучше моего разбираетесь, только ж какое с вас согласие, когда вы не то что подпись поставить, говорить складно не могли...

- Hу, он то знал, что в здравом уме я с Франчо не расстанусь! - служанка передернула плечами и пробормотала: