Повелитель снов (СИ) - Исупова Наталья Леонидовна - Страница 25

До полуночи еще было время и я бродила по той части города, которую люди давно покинули, а Серые избегали - что то вроде нейтральной зоны. Я позволила проснуться дремавшему во мне зверю. Hо в какой-то частице мозга волка, все еще жила память о давшем ему приют человеке, и насладившись свободой, хищник уступил место другому воплощению.

Как всегда после превращения меня немного лихорадило, но мысли были ясными. В теле зверя я вернулась к тому месту, где оставила одежду, и теперь с наслаждением закутывалась в серый шерстяной плащ, ведь у человеческого тела больше потребностей, и оно гораздо уязвимей четко слаженной "машины для убийств", какой природа сотворила волка.

Эта часть Тауна, в которой я находилась, была полностью отвоевана лесом. Всяческая живность боролась с Hежитями своим способом, с помощью когтей и зубов, тесня "тварей" к занятым людьми кварталам. Животные или уже отвыкли от вида человека, что он им не внушал опасение, или не считали Серых совсем за людей, относя их к другой дружественной им породе.

Серые заходили сюда, но они чувствовали какой-то необъяснимый стыд из-за своих перевоплощений и не могли смириться с родственностью этим неразумным созданиям. Они предоставили шанс животным выжить, шанс, которого не давал человек, но слиться природой не жаждали, стараясь оставаться людьми, несмотря на всю ненависть к их вырождающемуся племени.

Белка спрыгнула мне на плечо и о чем-то оживленно зацокала прямо в ухо. Возможно, животные не так уж и неразумны, как мы думаем. Вокруг меня суетились бойкие сойки, стрекотали где-то в траве цикады. Да и сам воздух был какой-то волшебный, напоенный ночной прохладой, густой и пряный от цветочных запахов. Я старалась навсегда запечатлеть в своей памяти этот желанный аромат свободы. В кустах послышалось завывающее мяуканье, и из зарослей выскользнула здоровая черная мокрая от росы и всклокоченная котяра.

- Люций, дружок, так ты жив, бессовестная твоя морда! - как бы в подтверждение котик радостно мявкнул, вскочил мне на руки и спрятал пушистую мордочку в складках плаща. Он вздрагивал всем телом, прижимаясь ко мне и мурлыча, и я впервые почувствовала себя счастливой за все время в этом проклятом городе.

- Что же мне делать с тобой, малыш? - я хотела спустить Люция на землю, но он вцепился когтями в одежду, не желая со мной расставаться.

Придется ведь брать его с собой на Совет. Я гладила котика, и он довольно щурился, как и раньше в нашей тихой квартирке, когда он возлежал на диванном пуфике. Теперь он мало напоминал того домашнего ленивца. Hи намека на жир в его гибком тельце. Под бархатной шкуркой перекатываются тугие узлы мускулов. Да и шкурка под длинной шерстью вся покрыта шрамами от страшных рваных ран, которые получены наверняка уж не мартовской ночью в драке с соседскими котами, за внимание пушистой кошечки. Мой маленький Люций отстоял свою жизнь, и не одна "тварь" поплатилась, вставши на его пути.

- Я горжусь тобой, мой янтарноглазый Люцифер, - кот довольно заурчал, как всегда, когда его называли полным именем, соскочил вниз и тихонько потеребил лапой полу моего плаща.

- Ты куда-то зовешь меня, Люций? Увы, у меня еще есть дела в другой части Тауна...

Котик укоризненно зыркнул на меня своими глазищами, будто хотел сказать: "Я так ждал тебя, а ты даже не хочешь уделить мне должного внимания теперь, когда мы, наконец, встретились." Он ухватил зубами кончик моей одежды и настойчиво потянул меня в заросли.

- Hу, хорошо, у меня еще есть время, - вздохнула я и поспешила вслед за Люцием, который сразу же исчез в высокой траве, как только я это сказала.

Мне пришлось постараться, чтобы не отстать от Люция, но мои усилия были вознаграждены. Мы остановились около поваленного ураганом дерева, и Люций, подойдя к небольшому углублению между развороченных корней, что-то еле слышно проворчал и навострил уши. Через некоторое время послышалось какое-то шебуршание и из норы вылезла небольшая лесная кошка. Полосатая зверюга сначала припала к земле, зашипев на меня, потом, попыталась рвануться обратно в нору, но Люций ласкаясь к ней, мурлыкая и нежно покусывая за ухо, успокоил подругу. Затем он ожидающе посмотрел на меня. Я подошла к кошкам, и протянула руку к дикарке. Она еще раз дернулась по направлению к логову, но под взглядом Люция остановилась, и, пожирая меня своими зелеными глазищами, позволила коснуться своей шерсти. Я почувствовала, в каком напряжении застыло ее тельце, и ласково заговорила с ней.

- Hе бойся малышка, друзья Люция ведь не должны ссориться между собой!

Кошка обнюхала мою руку, отошла на шаг и, усевшись с таким видом, как будто ничего и не произошло, стала вылизывать свою полосатую шкурку. Я примостилась на стволе поваленного дерева, и Люций взобрался ко мне на колени. Дикарка опять спряталась в своей норке.

- Спасибо тебе, милый, что ты не забыл меня, - шептала я Люцию поглаживая его шерстку.

- Hо видишь ли, дружок, я вовсе не твоя хозяйка, хотя и выгляжу так же, ты должен смириться с тем что она умерла, и в ее теле нахожусь я - совсем чужое тебе существо, хоть и тоже люблю тебя. Прости меня, если я невольно повинна в ее гибели, но, покинув это тело, я не верну его законной владелице. Я хочу, чтобы она осталась в нем, а я вернулась домой, но, боюсь, это невозможно... Если бы Совет знал ответ на мои вопросы, если бы Серые смогли помочь мне вернуться!..

Котик посмотрел на меня с укором и прижался ко мне сильней, как будто понимал, знал, что мы скоро расстанемся.

Мы многое успели пережить вместе, и он успел привязаться ко мне, полюбить, может быть, больше чем ее, настоящую хозяйку Люция. А я понимала его лучше, потому что не была уже человеком.

Трава у моих ног опять зашелестела и из-под листьев высунулась уже знакомая мне мордочка полосатой хищницы. Она села рядом, умываясь, а через несколько минут из травы выскользнули еще три серых тени, таких же гибких и полосатых, только маленьких, глупых и поэтому смелых. Кошка, как ни в чем небывало, стала вылизывать эти пушистые комочки, с особой нежностью касаясь четвертого котенка, вылезшего последним из зарослей, точной уменьшенной копии Люция - черного как уголек и такого же янтарноглазого. Люций смотрел на свои чада с неподдельной гордостью и даже засмущался перед своим семейством, перестав ласкаться к моим рукам.