Дикая тишина - Винн Рэйнор - Страница 11

– Что это?

– Это голос горы. Она нас зовет.

Мы уже собирались залезть в палатку, которая стояла на земляном холмике на фоне черной каменной стены, в пятне лунного света. Заберись мы в нее секундой раньше, мы бы их пропустили: стадо благородных оленей, которые мчались мимо, спеша вниз по холму и перекликаясь друг с другом низкими голосами. Мы смотрели им вслед, пока они не растворились в долине, а потом все же залезли в Мотову зеленую одноместную палатку, которая у входа держалась на единственной деревянной стойке, а с другого конца в ней едва хватало места для головы. Я переживала волшебный, неописуемый момент счастья. Завтра мы полезем на Бен-Мор-Койгах и Скрипача, впитаем великолепие окружающих пейзажей, а потом вернемся в палатку и проведем в ней еще одну ночь, прежде чем сняться с места. Полог палатки вибрировал на легком ветерке, и я мирно уснула под этот убаюкивающий гул.

Я проснулась в полной черноте, не понимая, где очутилась, и наощупь отыскала свои часы. Два часа ночи. Я положила голову Моту на грудь, теплую, ритмично вздымавшуюся, и вдруг услышала отдаленный рокот. Это было не его дыхание, а какой-то звук снаружи, еще далекий, но с каждой секундой приближавшийся. Мот тоже проснулся.

– Это еще что такое?

Шум усилился и, достигнув громкости несущегося поезда, превратился в дрожащий рев, который креп, распространялся и обступал нас со всех сторон. Потом налетел ветер. Его резкий порыв высосал из палатки весь воздух, и она наполовину сложилась, так что нас облепил холодный зеленый нейлон, который, казалось, пытался сгрести нас и выкинуть с холма.

– Какого хрена? – Мот вылез из спальника и попытался удержать на месте деревянную стойку, но места не хватало, чтобы сесть, и он не мог нормально за нее ухватиться. – Одевайся, одевайся… – Он распластался на полу палатки, обеими ступнями упираясь в стойку и сопротивляясь бешеному ветру. Отгоняя панику, я влезла в одежду и ботинки, покидала все, что смогла найти, в рюкзаки, и попыталась передать одежду Моту, который сражался со стойкой и одновременно отводил от лица удушающую мокрую палатку.

Стойка хрустнула и сломалась пополам, и палатка превратилась во вращающуюся нейлоновую авоську, которую удерживал на месте только наш вес. В черноте этой воронки Мот пытался зашнуровать ботинки.

– Поищи на дне моего рюкзака пластиковый пакет.

– Что? Зачем? Все и так уже мокрое.

– Это спасательный мешок. Мы сейчас вылезем из палатки и залезем в него.

– Что? Я наружу не полезу…

Молния на двери палатки лопнула, внутрь ворвался ветер: выбора у меня не осталось. Выпутавшись из мокрой ткани, мы выпали в темноту ночи, и как только нейлон освободился от веса второго рюкзака, палатка взмыла в воздух, выдернув из земли стальные колышки, и со скоростью ракеты исчезла в ночи, унося с собой пенки и фонарики, запасную одежду и пакеты с продуктами. Мот отчаянно пытался развернуть ярко-оранжевый спасательный мешок, не упустив его из рук.

– Залезай, но сначала кинь внутрь рюкзак, или он тоже улетит.

Я скользнула в мешок, приоткрывая глаза урывками, потому что слепящий колючий дождь хлестал меня по векам. Мы спрятались внутрь и оказались в куче из рюкзаков и мокрых спальников, с которых лилась вода – на голом склоне горы, в километрах от ближайшей дороги и еще дальше от человеческого жилья. В пластиковом пакете.

Мы лежали на животах, глядя через щелочку в мешке, как молния разрывает небо напополам, на доли секунды выхватывая из темноты Скрипача во всем его необъятном, ужасающем великолепии. Ревущий, рычащий от злобы ветер свирепо бился в нашу оранжевую капсулу, но мы притаились в вереске и, как он ни пытался нас сдуть, не двигались с места. Дождь колотил по пластиковому пологу, хлестал нас по затылкам, а вода заливалась во входное отверстие, в которое мы вцепились четырьмя руками. Мы могли бы совсем застегнуть мешок, но не в силах были оторвать взгляд от необузданного хаоса бури, поэтому оставили щелочку приоткрытой и уставились в нее, загипнотизированные зрелищем. Вспышки молний освещали пласты воды, которые ветер подхватывал с земли и швырял вверх, навстречу хлынувшему потопу. Ветер скручивал воду во вращающиеся шары, в них многократно отражалась чудовищная черная гора. Нас окружила клокочущая черная ярость, поглотила неумолимая мощь бури, вся природа вокруг слилась в единое ужасающее и прекрасное целое. Мы смотрели на все это, лишившись дара речи. Понемногу страх утих, водоворот стихий охватил нас и вращал до тех пор, пока мы не почувствовали, что едины с ним. Мы потерялись и превратились в пыль в бесконечном цикле воды, земли и воздуха.

Наконец в переполненный водой мир понемногу прокрался слабый свет, и мы вернулись к действительности: мы лежали в луже воды внутри пластикового мешка и держались за руки, игнорируя все более реальную угрозу переохлаждения. Несмотря ни на что, мы не паниковали. Ночью что-то произошло. Я чувствовала, как холодеет рука Мота, рука, которую я теперь знала так же хорошо, как свою собственную. В диких объятиях природы между нами сформировалась связь, которая не нуждалась в словах, ощутимо реальная и неизбежная, как песня оленей в затишье перед бурей.

– Надо идти. Если останемся тут, можем замерзнуть насмерть.

С трудом шевеля непослушными ногами и руками, мы выбрались на ветер – такой сильный, что трудно было выпрямиться во весь рост. Нам пришлось встать на колени, чтобы вылить воду из пластикового мешка и спрятать его в рюкзак. Мир изменился. Перемена случилась не только с нами, но и вокруг нас. Иссушенные, пыльные торфяные болота превратились в море воды. Реки, ручьи, водопады и непрекращающийся ливень. Тихое маленькое озерцо, над которым накануне ночью клубились мошки и комары, теперь ходило метровыми волнами, а холмик, на котором мы ночевали, превратился в остров.

– Нам нужно попытаться найти спуск. Только ступай очень осторожно, не споткнись о камни – если упадем и что-нибудь себе повредим, нам конец.

Я слепо шла за ним, безусловно веря, что он найдет дорогу между камней, почти ничего не видя из-за дождя. Мы пробирались между спрятавшимися под водой валунами, вброд переходили бурные потоки там, где вчера еще не было ни капли, нас подстегивал дождь и подгонял ветер. Я сделала очередной шаг, и моя правая нога провалилась. В секунду меня почти по пояс засосало в яму, и не провалиться еще глубже мне помешал только рюкзак.

Мот вытащил меня за лямки, и мы так и остались лежать в воде, обессилевшие.

– Если мы выберемся из этой передряги целыми, нам крупно повезет.

Сон, который приснился мне в поезде, сбылся. В крепнущем утреннем свете гора приняла ту самую форму, которую я видела в своем кошмаре, и от чувства фаталистического принятия меня потянуло в сон.

– Нет, вставай. Все будет хорошо – мы уже почти пришли.

Я с трудом поднялась на ноги и снова побрела за ним вниз по склону. Наконец мы спустились ниже облаков и увидели впереди дорогу. Но от нее нас отделял последний отрезок склона: теперь это была не сухая пыльная тропа в зарослях травы и вереска, а водопад несущейся вниз пены, который было никак не обойти.

– Мы здесь не спустимся – мы просто на ногах не устоим.

– Ты права, – Мот снял рюкзак и со странной усмешкой обернулся ко мне, потом прижал рюкзак к груди и сел на землю. – Но мы можем здесь съехать.

Он исчез, подняв тучу брызг; за считаные секунды он преодолел сорок метров воды и встал на ноги у подножия горы. Я знала, что мне нужно следовать за ним, хотя бросаться с холма и противоречило всем моим инстинктам. Я вся дрожала и чувствовала, как меня начинает охватывать нехорошая сонливость. Я соскользнула вниз по ледяной воде, мы пробрели последние метры и вышли на дорогу. Мы притопывали по асфальту, пытаясь разогнать кровь, с нас потоками лилась вода, и тут рядом остановился туристический микроавтобус.

– Подвезти?

Кафе в Аллапуле только-только открылось. Еще не веря, что выжили, мы прохлюпали внутрь, сели на пластиковые скамейки и стали ждать завтрака. Теплая тишина кафе казалась нам совершенно нереальной; мы таращили друг на друга глаза через столик, не в силах сформулировать словами все, что с нами случилось. Вода ручейками бежала с наших рюкзаков, растекаясь по полу. Между нами поднималось облачко пара. Появилась официантка с тарелками.