Детективное лето - Устинова Татьяна - Страница 5

А еще находчивая сотрудница службы клининга нашла в санузле ведро с флаконами чистящих-моющих средств, плотно заткнутое тем, что поначалу было принято за половую тряпку, но оказалось скомканным синим халатом.

– Тут быль уборщиц! – предъявив улики Валентине Петровне, сказала смуглолицая фея чистоты и искательно огляделась.

– Пропала, – философски молвила, пожав плечами, Мордасова и пошла к себе на десятый этаж – освежаться и переодеваться после активного участия в уборке офиса.

Определенно, сегодня у Валентины Петровны был день везенья. Сначала ей посчастливилось найти работу, а потом она спасла мир. И не какой-нибудь виртуальный, а самый настоящий – прекрасный внутренний мир своей уютной двушки от катастрофического потопа!

Полифоническое гудение бьющей в стальное дно ванны струи воды она услышала еще в прихожей, но в первый момент не поверила своим ушам, а во второй – глазам: из-под двери санузла к ее ногам поползла блестящая лужица.

Ахнув, Валентина Петровна дернула дверь, прыгнула в разливанное море за высоким – к счастью! – порожком и первым делом хлопнула рукой по крану, закрывая воду. Вторым она достала мобильный и высвистала наверх смуглолицую уборщицу и Иваныча.

Пока женщины в четыре руки и два ведра собирали с пола воду, Иваныч, подкатав штаны, полез под ванну и выбрался оттуда с короткой трубой из белого гофрированного пластика. Та зияла прорехой – широкой и кривой, как зловещая улыбка клоуна-убийцы.

– Лопнула? – не поняла хозяйка. – Как же так, ведь новая совсем…

– Какой там лопнула, Валя, смотри сюда, – Иваныч стремительно перешел на ты, и с учетом экстремальной ситуации Валентина Петровна ему это позволила. – Видишь, дырка? А от нее разрез в сторону. Это ножом пырнули и полоснули, вода побежала и вытекла!

– Мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось, – пробормотала Мордасова, тщетно пытаясь восстановить картину странных событий.

– Я бы той мышке лапки повыдергал! – зловеще объявил Иваныч и искательно огляделся.

– Я живу одна, – поспешила уведомить его Валентина Петровна. – Ключ от квартиры никому не давала. И, разумеется, не устраивала эту аварию сама!

– Точно? А то внизу дорогой компьютерной техники на миллионы рублей, может, ты специально к нам внедрилась для диверсии! – Иваныч то ли пошутил, то ли нет.

– Логично, – задумчиво сказала Валентина Петровна и пошла посмотреть на дверной замок.

Он выглядел неповрежденным и свежих царапин не имел.

– В квартиру проникли другим путем, – постановил Иваныч, тоже осмотрев непорочный замок.

– Воздушным? – съязвила Мордасова. – Десятый этаж…

Образовалась глубокомысленная пауза.

– Тиряпки гиде вешай, на палкон, да? – деликатно вклинилась в нее закончившая работу монобровая уборщица.

Валентина Петровна и Иваныч переглянулись и, толкаясь плечами, наперегонки помчались в гостиную, а оттуда – на балкон. Там-то ситуация и прояснилась. Символическая перегородка между суверенными пространствами соседствующих квартир из существительного превратилась в прилагательное и теперь стояла, прислоненная к стене, ничуть не препятствуя перемещениям из пункта А в пункт Б.

– Валь, да ты с ума сошла – квартиру отремонтировала, а балкон оставила в первозданном виде?! – охнул Иваныч, без почтения пнув дисквалифицированную перегородку. – Гена наш не лучший в мире хозяин, но и то кирпичные стенки на балконе вывел, во избежание вторжения, так сказать… А кто соседи твои? – Он прошел на чужую часть балкона и бесцеремонно влип лицом в стекло тамошней двери. – Вроде пусто внутри, даже мебели нет…

– Там не живет еще никто, – пояснила Валентина Петровна и припомнила: – На днях ходили какие-то по подъезду, спрашивали, кто сдает жилье, но я им не открыла, подумала – мало ли, вдруг жулики…

– Бери выше – не жулики, а диверсанты, – Иваныч совершил обратный переход через воображаемую границу, вернул на место перегородку и сказал: – Подержи так, я сейчас инструменты принесу, – и убежал в офис.

Валентина Петровна стояла на балконе, чувствуя себя одиноким атлантом. Не небо, конечно, держала, но тоже нечто важное: пассивную оборону. Заодно дышала свежим воздухом (глубоко, размеренно – старательно успокаиваясь) и любовалась природой.

Та на взгляд с десятого этажа в новом жилом районе плотной застройки была представлена преимущественно небом, но оно стоило того, чтобы посмотреть: июнь в Питере – сезон белых ночей. Как раз вечерело, и солнце уже примерялось, в какой точке оно надолго зависнет на отдых, косые золотые лучи зажигали желто-розовым пламенем окна дома напротив.

Краем глаза поймав острый отблеск, Мордасова дернулась и чуть не уронила перегородку, но вовремя подоспевший Иваныч придержал ее и ловко забил пару гвоздей:

– Все, отходи, дальше я сам.

Валентина Петровна отодвинулась, развернулась к балконным перилам и снова уловила яркий отблеск. Присмотревшись, она подергала за рубашку коллегу:

– Глянь-ка, там кто-то с биноклем?

– Ну! Извращенец какой-то, – быстро глянув и отвернувшись, хохотнул Иваныч. – Что он тут высматривает? Как мы белые флаги выбрасываем?

На балкон как раз вышла уборщица:

– Тиряпки вешай?

– Вешай, – разрешила Валентина Петровна и ушла в комнату, чтобы не мешать, во-первых, и подумать – во-вторых.

Или наоборот.

Вечером, уже после ухода уборщицы и Иваныча, напросившегося на скромный ужин, Мордасова вместе со своими вещами постирала в машинке чужой синий халат, и к утру тот уже высох.

В 8:45 – приличное время для деловых коммуникаций – Валентина Петровна отправила Ване-Гене сообщение: «Сегодня буду позже, нужно кое-что уладить». Сложив в ведро тряпки и флаконы с моющими средствами, она отправилась проверять возникшую у нее рабочую гипотезу. Идти было недалеко – через улицу, в дом напротив.

Вчера вечером Валентина Петровна успела подсчитать, на каком этаже зависал извращенец с биноклем, и теперь уверенно проследовала прямиком на одиннадцатый. В лифте ехала одна – в утренний час народ в основном не поднимался, а спускался, – и в кабине без помех надела поверх спортивного костюма синий халат уборщицы.

На этаже она быстро сориентировалась и заняла позицию вблизи квартир, располагающихся примерно напротив ее собственной. Вооружившись тряпочкой, Мордасова выставила рядком флаконы и приготовилась. Когда из какой-нибудь квартиры выходили жильцы – делала вид, будто наводит чистоту. Не шалит, плинтуса отмывает.

На уборщицу в синем халате никто внимания не обращал. Валентина Петровна на то и рассчитывала. Тридцатилетний опыт работы в кадрах приучил ее к тому, что люди в спецодежде – практически невидимки. Пока они заняты тем, что в пределах служебных функций, никто их не замечает.

Наконец поток уходящих иссяк, и некоторое время в коридоре было пусто и тихо. Потом из лифта вывалился бородатый юноша с картонной подставкой, заполненной бумажными стаканами со знакомыми логотипами «Корзинки» в руках и рюкзаком за спиной. С трудом оперируя свободной рукой, он открыл замок квартиры номер 324 и скрылся за дверью.

Мордасова насторожилась, как гончая. Триста двадцать четвертая и так уже была у нее на подозрении: из нее никто не выходил. Зато вслед за парнем с кофе потянулись другие люди: один мужчина, второй, потом барышня, и снова парень. Минут через пять распахнулась дверь квартиры напротив, и из нее вывалилась парочка.

– М-м-м, сладкий мой! До вечера! – отлепившись от кавалера, сказала прекрасная дама и зацокала каблучками к лифту.

Валентина Петровна проводила ее задумчивым взглядом: красавица была не по погоде одета, слишком легко для начала лета в Питере.

– Пока, Вероничка! – кавалер прекрасной дамы захлопнул свою дверь и толкнул другую – с циферками 3, 2 и 4. – Гуд монинг, банда! С новым кодом, с новым счастьем! – услышала Валентина Петровна, а потом дверь триста двадцать четвертой квартиры, несомненно, являющейся офисом, захлопнулась.