Мой бывший бывший. Книга 2 - Шэй Джина "Pippilotta" - Страница 4

Решу «подумать» – это будет точно «нет», и зачем в этом случае мурыжить Ника?

– Вик, – Ник произносит это терпеливо, будто разговаривает с упрямой маленькой девочкой, – скажи, чего ты боишься? Меня? Думаешь, я поедаю по ночам с субботы на воскресенье симпатичных девушек?

– Кто тебя знает, – я меряю его ироничным взглядом, – эта суббота, часом, не полнолуние?

– Я могу поклясться, что у меня на тебя куда более долговременные планы, – Ник целует меня в запястье, придавая взгляду еще больше откровенности, но потом все-таки добавляет, крепко сжимая в своих теплых пальцах мою ладонь: – А если серьезно, Вик? В чем наша проблема?

– Ты, вообще, уверен, что хочешь выходных с моей дочерью? – тихо спрашиваю я, внутренне отвешивая себе пощечину за неискренний ответ. – Маруська очень открытая, подвижная, шумная… И мы можем обдумать иные варианты…

И я смогу выиграть себе время. Хоть неделю бы еще… Вдруг – все-таки щелкнет?

– Вик, – Ник качает головой, твердо перебивая и мои сбивчивые возражения, и мои мысли, – я не хочу искать другие варианты. Видишь ли, если быть до конца ч, я боюсь. Вдруг ты решишь, что я несерьезно к тебе отношусь? Вот эта вся новомодная чушь про «без обязательств» мне к черту не нужна. А ты нужна. С дочкой, с мамой, с тремя котами и крокодилом, если вздумаешь его завести.

– Ты говорил, что у тебя аллергия на кошачью шерсть, – ворчу я, хотя, если честно, замерла, цепляясь за эти слова.

Это вам не «девочка для сброса напряжения», не так ли?

В конце концов, чем я рискую? Ник уже представлен Маруське как «мамин друг», и нанести ей травму этими выходными вряд ли удастся. А ей не помешает доза положительных эмоций – она все-таки хандрит. Получить долгожданного папочку и тут же остаться без встреч с ним оказалось слишком грустно для моей малявки.

Может, лошадки, которыми заклеен весь её девчачий дневник и забита галерея фоток в телефоне, смогут её порадовать?

Ну, а Ник, может быть, сможет порадовать меня?

В конце концов, должно же существовать в этой Вселенной лекарство, что заставит меня смотреть на Ярослава Ветрова и не испытывать к нему ничего, кроме отвращения.

Боже, как я хочу, чтобы Ник стал этим лекарством…

– Я заберу это с собой, ладно? – я закрываю рекламный буклет конного лагеря «Артемис» и твердо гляжу на Ника.

– Чтобы придумать, как отказаться? – Ник оказывается то ли чуть прозорливей, чем мне казалось, то ли чуть пессимистичней.

– Чтобы показать Маруське, – фыркаю я и поднимаюсь. В этот раз я подхожу к нему уже сама, прижимаясь к гладкой дорогой ткани его серого костюма и касаясь пальцами лацкана пиджака. – Ну, и чтобы хотя бы приблизительно спланировать наш заезд.

Кажется, в глазах у Ника загораются звезды.

И теплые пальцы ложатся на мою щеку и ведут по скуле, от виска к подбородку.

– Даже не верится, что ты согласна, – негромко произносит Ник.

Да мне самой в это верится с трудом, но сколько можно мурыжить взрослого мужика?

– Пойду-ка я поработаю, для разнообразия, – ворчу я, после еще одного короткого, но вдумчивого поцелуя, – а то меня обвинят в снижении твоей рабочей эффективности.

– Наоборот, – Ник тихонечко ухмыляется, но позволяет мне выбраться из его теплой хватки, – ты только вдохновляешь меня на трудовые подвиги. Пара поцелуев – и я встану из могилы, такой будет прилив сил.

– Ну, значит, сил до конца рабочего дня тебе хватит, – прикидываю я в уме количество поцелуев, – и срочных мер спасения не потребуется.

– Ну, если прибудет младший Такахеда, возможно, и потребуются, – хмыкает Ник с шутливой грозностью, а потом, когда мои пальцы сжимаются на ручке двери, добавляет: – я закажу нам коттедж. На все выходные.

– Спасибо, – я оборачиваюсь, запасаясь его теплым взглядом как оберегом. Пусть он придаст мне сил, что ли. В конце концов, рабочий день в самом разгаре, вдруг понадобится?

– Спасибо, что согласилась, – кивает Ник, и грозно хмурит брови: – марш работать! А не то придется тебя наказывать.

– Напиши список до выходных, как и за что будешь наказывать, я обязательно рассмотрю и скажу, на что согласна, – я показываю Нику язык и все-таки сваливаю из его кабинета, натягивая на лицо самую деловую из всех моих физиономий.

О наших отношениях, впрочем, и так знает весь отдел. Уж больно много глаз можно собрать, даже когда по вечерам вместе спускаешься на парковку. Так что урожай заинтересованных взглядов из-за стеклянных стен кабинетов младшего звена я собираю хороший. И чего они, спрашивается, выглядывают? Признаки растрепанности и других последствий страстного соития на этом самом начальственном ковре?

Как будто мы с Ником настолько дураки, чтобы так рисковать рабочими местами. Десять минут пообниматься – это еще можно, это допустимо рамками регламентированных ежечасных перерывов. А что-то иное…

Ну нет, тут меня десять минут не интересуют и не впечатлят.

Работа ждет меня – увы, ровно столько же, сколько её и было до того, как я ушла «на ковер» к начальству. Кучка не уменьшилась, как грезилось мне в волшебных мечтах. Хотя нет, не столько же. Из юридического отдела прилетает два письма на перевод, с пометкой «срочно» и фамилией генерального в реадресации. О, кстати, уведомление о выполнении задачи полетит и Козырю.

Ну, срочно так срочно. Работа есть работа, даже если её предполагается делать для Ветрова и его подчиненных.

Два часа до обеда пролетают незаметно. Настолько незаметно, что я бы и не заметила, что время прерваться, если бы сердобольная Алиса не потолкала меня в плечо.

– Не ждите, у меня два предложения осталось, – произношу я, оборачиваясь и протирая пересохшие глаза, – закажи бизнес-ланч на меня, пожалуйста.

– Трудоголизм – ужасная болезнь, – ворчит Алиса, но уходит вместе с девчонками. Переводческий отдел быстро пустеет, в холле дотошная Анджела даже вырубает свет – в рамках экономии, конечно.

Ну и хорошо. Тем проще будет закончить – при минимуме стороннего шума.

Я добиваю эти чертовы предложения за десять минут. Еще десять уходят на то, чтобы пробежаться по тексту писем глазами и переформулировать те места, которые получились уж слишком корявым подстрочным переводом.

Ладно, я быстро ем… Но это того стоило. Зато можно с чистой совестью самолично отправить Козырю уведомление о завершении его задания. Вот пообедает он, и…

Телефон на столе начинает вибрировать под моей ладонью – я как раз к нему потянулась.

Эдуард Александрович…

– Я думала, вы ушли обедать, – от удивления я даже забываю поздороваться с нашим генеральным.

– Тут пообедаешь, – мрачно откликается Козырь, а затем довольно быстро инструктирует, – Вика, отнесите письма юристам. Ветров их там дожидается. А… Блин!

– Может, я лучше сдам их Марии Игоревне? – спрашиваю я осторожно.

Мария Игоревна – это уже наш секретарь, по отделу. Именно она и занимается разносом корреспонденции как внутри нашего отдела, так и от нас – в другие.

– Она не на обеде? – удивленно уточняет Козырь, но не дожидаясь, отрезает: – Вика, несите сами. Чем меньше рук проходит переписка, тем лучше. Какие-то проблемы?

– Н-нет, никаких проблем, – произношу я, внутренне натягиваясь струной. Но рабочие вопросы не терпят личных конфликтов.

Я могу сколь угодно ненавидеть Ветрова, но я не имею права саботировать рабочие задачи.

– Давайте, Вика, бегом. И с обеда можете задержаться, – напоследок выдав сладкую пилюлю, Козырь сбрасывается. Только одной пилюли маловато будет при такой-то бочке дегтя, как встреча с Ветровым…

Ладно.

Зря, что ли, я «запасалась» теплом Ника? Как раз для таких случаев!

А руки, которыми я собираю бумаги со своего стола, все равно трясутся…

В юридический отдел я иду торопливо. С одним только желанием: побыстрее разделаться с этим вопросом.

Чтобы не замедляться по мере приближения к кабинету Ветрова, приходится прилагать усилия.

Итак, я приду, положу письма ему на стол и свалю. Говорить с ним мне не обязательно. У него там тоже срочные вопросы, которые ждут этих чертовых переводов, ему не до меня.