Мой бывший бывший. Книга 2 - Шэй Джина "Pippilotta" - Страница 20

– Ч-чур, п-процентщицей будешь ты… – все еще слегка заикаясь, но уже чуточку быстрее не удерживается Ник. В своем репертуаре. Шутить, наверное, будет даже на собственных поминках.

Но он шутит. Значит, вероятно, будет жить. Не описать двумя словами, какая тяжесть сваливается сейчас с моих плеч.

– Лучше объясни, где тут медчасть, клоун,– озадачивает Ника Ветров, уже подводя его к ограде, у которой я подхватываю Ника с другой стороны.

Этот вопрос заставляет нашего пострадавшего зависнуть, но в неизвестности нам с Ветровым остаться не суждено – к нам присоединяются и конюх, уже привязавший на расстоянии друг от друга и Милорда, и его противника, и Олеся, наконец-то вернувшаяся из долгого турне к нашему с Маруськой инструктору.

Меня в роли волокуши сменяет конюх, и они с ним напару ведут Ника за перепугавшейся и от того вдвое больше разболтавшейся Олесей.

А я оборачиваюсь к Маруське и без лишних слов протягиваю к ней ладонь.

Даже не известно, кто сейчас кого больше успокаивает – я её или она меня.

А ведь это он из-за меня в это все ввязался. И пострадал, получается, – тоже из-за меня…

11. Красная карточка для третьего лишнего

– Ох, ты ж…

Судя по выражению лица местной медички, она очень хочет прибавить к моему вздоху пару непечатных выражений, но репутация клуба требует от неё большего трепета перед клиентами.

Она не выражается – трепет на этом заканчивается.

Кровоподтек на спине у Ника красочный, яркий, хоть в справочник гематом его фотографируй, и с каждой секундой наливается все большим количеством ярко-лилового.

Копытом его задел во время падения его собственный поскользнувшийся конь – Мираж, как я уже знаю, – вроде бы, вскользь, но хорошо так задел, от души.

Да, на Нике был защитный жилет, но он все-таки помогает избежать травм непосредственно при ударе о землю, а от удара копытом с размаху защитить не смог.

– Ну, скажите спасибо, что не по позвоночнику, – хмуро бурчит медсестра – этакая строгая молодая девица, которая вообще не одобряет все эти опасные развлечения, но и идиотов надо спасать, поэтому она тут и находится, – тут мог быть перелом.

– И сотрясение мозга, если бы прилетело по голове, – тихонько добавляю я, больше для самой себя, а Ник кисло морщится. С учетом ватки с нашатырем, которую он только-только поднял к носу, смотрится забавно.

Поднял, глубоко втянул в себя “бодрящий” запах нашатыря, скривил еще более кислую физиономию и снова опустил руку с ваткой.

– Ник! – произношу я громким шепотом и укоризненно указываю ему взглядом на это средство приведения в себя, намекая, что эту штуку от носа обычно не убирают. Ник же косится на меня взглядом раненого Цезаря и продолжает строить из себя несломленного героя, который ни в каких нашатырях не нуждается. Он и так прекрасно сидит. Ну и что, что с заметным креном в левую сторону?

Господи боже, ну почему, почему я не взяла с собой сковородку?

Какой незаменимой вещью она бы оказалась в этом путешествии. Сколько темных головушек я просветила бы…

Нет, Ник уже худо-бедно оклемался, уже не заикается, уже глаза худо-бедно сносно реагируют на речь собеседников, но лицо его медленно, но все-таки приобретает синюшно-бледный оттенок. И сидит он, закостенев, явно не испытывая никакого желания лишний раз шевелиться.

– Давайте вы мне кольнете обезболивающего, и я пойду уже, – Ник произносит это нетерпеливо и с демонстративной бодростью, хотя, если честно, пойти он сейчас может только если пару шагов до местной койки, а там лечь и не шевелиться.

Выражение лица у медсестры становится еще более убийственным.

– А вы точно головой при падении не ударились? – елейным голоском уточняет это дивное создание. – Мужчина, у вас, очень вероятно, сломано ребро, а если и не сломано, то как минимум трещина точно есть, вам нужно на рентген и к травматологу. И госпитализация желательна.

Судя по выражению лица Ника, госпитализация как раз нежелательна. Теоретически, я бы и сама не хотела, чтобы так все вышло, но если уж так вышло, лучше бы он все-таки послушал врача.

– А у вас рентгена нет разве? – хмуро спрашивает Ник, передергивая голыми плечами.

Голыми.

Я задумчиво смотрю на покрытые ровным светлым загаром лопатки и ловлю себя на мысли, что медфетишистки из меня не выйдет.

Симпатичный мужчина, по характеру – вообще чудо из чудес, мышечный рельеф замечательный, проработанный, никаких тебе складочек, но…

На него не хочется залипать. Его хочется заставить принять горизонтальное положение тела и укрыть одеялом, до тех самых пор, пока врач не приедет.

Дело только в том, что он пострадавший?

Сколько денег я не пожалею на эту ставку?

– Ну почему, есть у нас рентген, только он для лошадей. Вы, сударь, готовы изобразить из себя мерина или кобылу? – тон у этой дивной мадемуазель самый что ни на есть саркастичный.

В иной раз я, наверное, бы возмутилась таким хамством, но в этой ситуации я, пока еще безмолвно, на стороне медички. Серьезно, он уже бледный как немочь, еще чуть-чуть, и можно будет под покойника даже не оформлять. И надо же – на подвиги!

– Может, все-таки как-то можно обойтись? – Ник смотрит на меня укоризненно, явно уже понял, что поддержки от меня дожидаться не стоит.

– Мужчина, если вы не успокоитесь, я вам вкачу снотворного, и вас госпитализируют спящим, – жестко сообщает нам медсестра, убирая длинную прядь темных волос за ухо, – мне так можно, если пациент ведет себя безалаберно по отношению к своей жизни и здоровью.

Мне кажется, этой медсестре до чертиков нравится поддерживать этот дурацкий спор, тем более, что в его исходе она не особо сомневается. По крайней мере, отвечает она с каким-то садистским удовольствием, будто ей приятно обламывать надежды своих нерадивых пациентов.

Наверное, как всякая приличная девушка, я сейчас должна ревновать? Или не должна?

Не, не хочется вообще. Эх!

Чем дальше, тем неутешительней становятся мои выводы.

– Живым снотворному не дамся, – Ник вздыхает невесело, а пальцы его накрывают мою ладонь, опущенную на колено.

И никаких лишних слов не надо. Все понятно и без них. Он капитулирует.

– Как же по-идиотски все вышло, – тихо шепчет Ник, прислоняясь к моему лбу своим, – думал убрать Ветрова, в итоге должен убраться сам.

А Ветров – гад, как всегда выиграл. Ничем не рисковал и выиграл. Даже больше, чем было оговорено. По крайней мере, Нику с Маруськой наладить контакт уже не удастся.

А надо ли было?

– Езжай, – тихо произношу я, чуть опуская ресницы, чтобы не грузить его собственным огорчением, а еще чтобы он не ощутил вдруг удачной возможности для поцелуя, к которому я сейчас не готова, – я соберу наши вещи и…

– Да брось, – Ник покачивает головой, – я оплатил коттедж до конца выходных, у тебя оплачено занятие для Маши. Завтра приедет Козырь, и ему нужен будет переводчик. Оставайтесь.

Это все, конечно, мило, и на самом деле поводы веские, но… как -то это все неловко…

Особенно с учетом тех мыслей, что я ловлю в своей голове весь этот день.

Пользоваться расположением мужчины, точно зная, что взаимностью ему не отвечаешь, – это так по-стервозному.

– Если я налажал, то что ж вам, совсем выходные портить? – продолжает Ник, явно правильно истолковав мою растерянную его предложением физиономию. – Отдыхайте. Тебе нужно выспаться. Жаль, что Ветров тут будет действовать тебе на нервы, но тут уж ничего не сделать. Я не представляю, что может заставить его свалить. Да и я сам от своей дочери бы не уехал, так что могу его понять.

– Ну, вот не надо Ветрова мерять по себе, – немножко устало возражаю я. Хотя… Что-то в его словах отдается и у меня.

Исходя из аналогичных мыслей, я разрешала Ветрову встречи с Маруськой до суда в первый раз. И он, вроде, кажется искренним – с ней. Со мной – все та же сволочь, чей иск трактуется совершенно недвусмысленно.