Магия Incorporated - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 24

– Никак не могу понять, тот малый, что недавно выступал и так кричал про коров, чего он боится? Это что, религиозные предрассудки?

– Частично да: он из очень консервативного округа. Но он соединился с независимыми нефтепромышленниками. Они не хотят, чтобы штат заключал договор с гномами, так как думают, что сами лучше договорятся с ними напрямую.

– Но какой у него интерес к нефти? В его округе нефти нет и в помине.

– Нет, ведь есть еще и внешняя реклама. Та же акционерная компания, которая контролирует так называемых независимых нефтепромышленников, держит в своих руках и контрольный пакет в Рекламной корпорации. И это может быть для него чертовски важно во время выборов.

Спикер посмотрел в нашу сторону, а парламентский пристав направился к нам. Мы замолчали.

Кто-то призвал соблюдать установленный распорядок дня, и нефтяной билль был отложен в сторону, чтобы обсудить его позже вместе с еще одним биллем по магии, который попал в комиссию. Это был билль, требовавший запретить все виды магии, колдовства и тауматургии. Никто о нем ничего не говорил, кроме его автора, ударившегося в нескончаемые словопрения, скорее схоластические, чем логические. Он обширно цитировал блэкстоуновские «Комментарии»[25] и протоколы Массачусетских судилищ[26] , а закончил тем, что откинул голову и уставил палец в небеса, яростно потрясая им в воздухе и выкрикивая:

– Ворожеи не оставляй в живых. Никто и не подумал споить с ним, предложение было поставлено на голосование немедленно и без созывающего членов комиссии звонка, и, к моему полному изумлению, прошло без единого голоса против.

Я повернулся к Джедсону и увидел, что он подсмеивается над выражением моего лица.

– Это ничего не значит, Арчи, – сказал он спокойно.

–А?

– Он – рабочая лошадка в своей партии, которая предложила этот билль, чтобы потрафить группе его избирателей.

– Ты имеешь в виду, что он и сам не верит в этот билль?

– Нет, он, конечно, верит, но и он знает, что это абсолютно бесполезно. Совершенно очевидно, что было достигнуто соглашение о том, чтобы пропустить его билль здесь, на сессии Ассамблеи, так, чтобы он мог что-нибудь сказать дома избирателям. Теперь билль попадет в сенатский комитет и тихо там скончается, никто о нем больше и не услышит.

Я почувствовал, что мой голос звучит слишком громко, поскольку спикер бросил на нас действительно грозный взгляд. Мы поспешили покинуть зал.

Когда мы вышли, я спросил Джо, что случилось, почему он так быстро вернулся.

– Тот человек не будет этим заниматься, – ответил он. – Он сказал, что не может себе позволить уничтожить ассоциацию.

– Значит, все кончено?

– Вовсе нет. Салли и я собираемся встретиться еще с одним человеком сразу после ланча. Он как раз сейчас на заседании комитета.

Мы остановились в ресторане, где Джедсон договорился встретиться с Салли Логан. Джедсон заказал ланч, а я – пару банок девитализированного пива, и притом настоял, чтобы их принесли в нераскрытых упаковках. Я не люблю напиваться хотя бы самую малость, но люблю сам процесс питья. Как-то раз я заплатил за изготовленный волшебником ликер, а вместо этого получил сущую отраву. Отсюда и нераскрытые упаковки.

Я сидел там, глядя в стакан и обдумывая утренние впечатления, особенно то, что касалось билля о наложении запрета на магию. Чем больше я об этом думал, тем больше мне эта идея нравилась. Страна была совершенно в порядке до того, как магия стала популярной и широко распространилась в коммерции. От нее, несомненно, одна только головная боль, даже если не брать в расчет наши нынешние трудности с рэкетирами и монополистами. Я высказал свое мнение Джедсону.

Но он не согласился. По его мнению, запреты не работают вообще ни в какой сфере. Он сказал, что все, что может быть сделано и в чем люди нуждаются, будет непременно сделано, – по закону или без него. Запретить магию – означает, что станет больше мошенников и черных магов.

– Я не хуже тебя вижу все недостатки магии, – продолжал он. – Но это как огнестрельное оружие.

Конечно, ружье позволяет всякому совершить убийство и скрыться. Но, коль скоро оно изобретено, урон уже нанесен. Все, что ты можешь сделать, – это попытаться совладать с ним. А всякие запретительные меры – они не мешают мошенникам иметь ружья и использовать их, они просто забирают ружье из честных рук.

То же самое и с магией. Если ты запретишь ее, ты лишишь порядочных людей большого блага, которое можно извлечь из знания великих' законов составления снадобий, тогда как темные и опасные секреты, запрятанные в черных и красных гримуарах, будут использоваться обходными путями теми, кто готов платить и кто не имеет уважения к закону.

Лично я не верю, что стало меньше черной магии в промежуток, скажем, от 1750 до 1950 года, чем это есть сейчас. Посмотри-ка на Пенсильванию или Дальний Юг. Но именно с того времени мы начали делать успехи и в белой магии тоже.

Вошла Салли, заметила нас и села у стойки.

– Вот и я, – сказала она, наконец получив возможность немного расслабиться, – я только что проходила через лобби, «третья палата» определенно не в себе. Я никогда не видела их в таком плохом состоянии, особенно женщин.

– Третья палата? – удивился я.

– Она имеет в виду лоббистов, Арчи, – объяснил Джедсон. – Да, я тоже заметил. Могу держать пари, что две трети из них – синтетические.

– Я думала, что половины из них и не узнаю, – заключила Салли. – Ты уверен, Джо?

– Не до конца. Но Води со мной согласен. Он сказал, что женщины – почти все мандрагоры или андроиды различных типов. Настоящая женщина не может быть ни столь прекрасна, ни столь сговорчива. Он отправился проверить это.

– Каким же образом?

– Он сказал, что может отличить работу большинства волшебников, способных на такое. Если это возможно, мы хотим доказать, что все эти андроиды были сделаны «Магией, Inc.», хотя я и не знаю. какую пользу мы сможем из этого извлечь.

– Води даже выявил там нескольких зомби, – добавил он.

– Неужели! – воскликнула Салли и поморщило нос от отвращения. – Какой странный бывает все же у людей вкус.