В Дикой земле (СИ) - Крымов Илья - Страница 59

Весь подземный народ, которому удалось спастись от напасти, высыпал на поверхность; по счастью была ночь, и они смогли отдалиться от пещеры в лес, ведомые теми немногими, кто прежде ходил к реке навещать дальних родственников. Путь был тяжёлым, ведь лес полон опасностей, а дневное светило оказалось кошмаром почище чудовища глубин, однако землекопы справились.

Тетург-рази приняли их радушно, хотя подвесное селение едва-едва могло вместить всех новоприбывших. Пришлось даже строить на поверхности, за палисадом дополнительные жилища и сильно напрячь жили для подготовки к зиме. Если бы не доброта наземников, вероятно, тетург-риду уже исчезли бы, поглощённые Великой Пущей, бездомные и беззащитные.

Впрочем, скоро после исхода из родных пещер тетурги вернулись назад, но уже с большим подкреплением. Они вошли в подземье, однако дальше первой линии жилых полостей не продвинулись, ибо тварей теперь было вчетверо больше против прежнего. Даже получив десятки ран, они не погибали, а продолжали нападать, огромные жуткие монстры, чья кровь жгла хуже огня и на глазах обращала несчастных жертв в нечто не менее ужасающее. Так, потеряв многих храбрецов, нелюди вынуждены были отступить обратно на поверхность.

Зима выдалась холодной и скудной, как и положено зиме. Собрать достаточно припасов для всех новых ртов не удалось, так что многие мужчины добровольно голодали в пользу женщин и детей, причём как тетург-риду, так и их хозяева тетург-рази. Пожалуй, с самых времён, когда дороги их пращуров ещё не разошлись не были тетурги столь единым народом как теперь. Чтобы всё же не перемереть от недостатка пищи, они рисковали отправляться в чащу на охоту, и иногда им везло возвращаться оттуда не только живьём, но и с какой-то добычей.

Всем приходилось тяжело, причём тяжело так, что голод и страх пред бедами дня грядущего заставили кое-чьи старые мозги расшевелиться. Дипу, тетург-рази, ведавший врачеванием хворей, вспомнил про обычай зело древний, знание о котором получил от своего отца ещё в детстве. Раньше, говорил Дипу, предки нередко обращались к Карге Лесов, чей алтарь стоял заброшенный в чаще, и просили у неё советов. Однако со временем та перестала слышать, перестала отзываться и тетурги забросили этот обычай. Тем паче многие полагали его просто глупостью, не больше. Но когда вокруг воцаряется бедствие, за любую ниточку потянешь, любую возможность примешься ловить, лишь бы надежда не угасла. На удивление многих, Карга Лесов отозвалась.

Она велела тетургам собрать послов и идти вверх по реке до большого озера, на котором стоял город закованных в броню гигантов. Тот единственный гигант, что брони не носил, откликнется на их мольбы и выступит против ужаса глубин. Так и поступили. Не сразу, конечно, сначала пытались понять, стоит ли вообще верить услышанному от Дипу, но тот был непреклонен и всех маловерных бил трубкой по голове. Старших членов общины эти заверения не убеждали, но молодые изъявили готовность.

Из самых здоровых и выносливых было решено выбрать по шесть тетургов обоих двух родов путём жребия. Так и поступили, собрали дюжину, дали пищи в дорогу сколько смогли, да и проводили со слезами, ибо знали нелюди, в каком мире живут и сколь жестока была Великая Пуща. Подробностей о своих скитаниях Шкле и Фаза рассказывать не стали. Они шли вверх по течению реки и за время тяжёлого пути повстречались с разными тварями, которые взыскали с малышей кровавую дань. Тобиусу удалось лишь понять, что брат Шкле Штра погиб, когда на них напали некие «крылатые ужасы».

Пока же послы пробирались на север, к озеру, Штму, который не смог отправиться вместе с со своей наречённой против воли жребия, призвал сородичей, мужчин, тех что были моложе и сильнее, вернуться на родину. Не биться, нет, он понимал, что это бесполезно. Однако тетург-риду также понимал, что следует хотя бы попытаться увести от реки лишние рты, хотя бы до поздней весны. Под землёй всегда можно найти еду, не важно что там за сезон, да и кто ещё должен приносить подобные жертвы, если не мужчина? Потому, вместе с самим Штму к пещерам отправилось больше полусотни тетург-риду (счёт он вёл на пальцах, по многу раз перебирая их). Они вполне благополучно добрались, а потом, рискуя всем, спустились под землю.

— И вы до сих пор…

Как только Фаза пытался начать говорить в своей пронзительной манере кто-то из сидевших рядом землекопов спешно закрывал ему рот когтистой рукой, а остальные качали головами в знак осуждения.

— И вы до сих пор живы, — шёпотом сказала Шкле. — Все?

— Нет, — ответил Штму также тихо, — четверо погибли по неосторожности, но нас стало больше. Мы отправляли к реке еду из кладовых, то что удалось вытащить. В походах за ней и погибали. Когда там узнали, что здесь можно жить, пришли и другие мужчины…

— Гораздо важнее, — тихий голос человека мгновенно подавлял желание говорить и понуждал внимательно слушать, — вы успели что-то узнать о чудовищах, явившихся из глубины?

Всё это время, слушая тетургов, Тобиус занимался тем, что переводил накопленную гурхану в заклинания. Он уже достиг лимита запоминания, который ограничивал чисто готовых плетений в голове волшебника; и даже в жезле не осталось места. Делалось это исходя из условий, в которых предстояло вести бой. Все заклинания, подразумевавшие взрывную волну или сопутствующие повреждения стен исключались. Земля и камень были повсюду, для тетург-риду это дом, но человек с поверхности живо представлял, как чужой дом станет его могилой после одного-двух Топоров Шааба. Поэтому пришлось вспомнить менее распространённые чары: Спиральное Лезвие, Плавящий Взор, Испепеление, Рассекающий Порыв, Воющий Клинок, Кислотное Жало, Поток Стальных Игл, Черепокол и ещё парочку. А кроме того не стоило забывать о вспомогательных и защитных заклинаниях.

— Их семь сейчас, — сказал Штму, сидевший на корточках как и остальные его родичи, — один появился при нас, но остальные уже были. Они очень большие, больше нас и больше тебя, они выглядят так… так будто они не должны жить.

— Ожившие мертвецы?

— Что? Нет, мертвецы не оживают. А эти, они как будто ранены и должны умереть, но не умирают и страдают. У них есть когти и они умеют рыть, но шумные, мы слышим их заранее.

— Потому и разговариваете тихонько.

— И чтобы они нас не слышали. Уже трижды чудовища прокапывали ходы к нашим убежищам, у них чуткий слух и когти сильнее, берут камень лучше наших.

— Будем думать. И что же, кроетесь в тех частях, куда они не могут добраться из-за размеров?

— Так и есть, да. Чудовища пытаются порой расширять тоннели, но они длинные, а твари быстро теряют интерес, особенно если отвлечь. Они очень выносливые, но глупые.

— А ещё ядовитые, верно?

Тетург-риду переглянулись.

— Шдми попал под лапу чудовища. Его отбросило, переломало, но он не умер сразу, бедняга. Мы слышали, убегая, как трещала его плоть, как ломались кости, как он кричал, и как крик его перерождался в рёв. Их стало на одного больше, этих страшных тварей.

— Значит, семь. И это лишь те, о ком вы знаете. Хорошо. — Волшебник поднялся тихонько, отряхнул плащ. — Мне нужен провожатый. Одного достаточно, чтобы я не заплутал в тоннелях. Кто-нибудь, кто хорошо знает эти места и умеет быстро убегать.

— Что ты будешь делать?

— Убью их. Не хотел бы признавать этого, но убивать и разрушать моя магия умеет лучше всего и порой это пригождается. Кто из вас, о храбрецы, поможет мне найти погибель во тьме бездонных недр земли… Я что уже как Фаза разговариваю? Какой ужас.

— Я пойду с тобой, — сказала Шкле.

— И я, — отстал на мгновение Штму.

— Мне нужен один.

Тетург-риду молчали упрямо и насуплено, держась за руки.

— Они любили друг друга и хотели умереть в один день, но кто я такой, чтобы разлучать их, верно? Надеюсь, ваша сказка закончится иначе. Ведите.

Маг верно рассудил, решив, что без помощи аборигенов не выбраться ему из подземелий во век. То были не древние руины, нет, эти тоннели копались веками и подчинялись только логике мышления маленьких нелюдей, которые не всегда видели смысл в ровных стенах, ровных полах, одинаковой высоте потолков. По сути тетург-риду рыли в большинстве своём даже не тоннели, а норы под свой размер, однако с ходом времени самые старые из них под воздействием карстовых процессов расширялись, становясь чем-то большим.