Корпорат (СИ) - Покинтелица Евгений - Страница 48

Тяжело идти. Тяжело дышать. Как и в прошлый раз — силы начали покидать меня. Нет. Нельзя. Нельзя сдаваться. Ещё немного. Я совсем рядом. Каждый шаг давался мне с огромным трудом. Но я прямо кожей чувствовал энергию источаемую разрывом в пространстве. Такую знакомую, такую родную вибрацию реальности. Ещё немного. Пару шагов. И земля ушла из-под моих ног.

Сомнений в том, что это не ощущение от перехода не было. Я знал, как чувствуется переход. Но это было нечто иное. Короткое чувство полёта и приземление в океан боли. В отличии от других объектов, вроде веток и обломков самолёта, я не упал на поверхность серебристой жижи. Нет, я ухнул в неё целиком, с головой, словно бы она проглотила меня, стоило коснуться её поверхности.

Я чувствовал, как тону в этой бездне из пламени. Ничего не видя. Ничего не слыша. Чувствуя лишь бесконечную агонию. Каждую клеточку моего тела пронзала боль, которой я не испытывал ещё никогда. И одновременно с тем, я чувствовал, как это пламя дарует мне могущество. И я направил его в единственное, чего хотел. Выжить. Жить. Я хочу жить! В какой-то момент — всё исчезло. Не осталось вообще ничего. Я перестал ощущать себя. Лишь мысли продолжали витать в этом океане ничего. И вдруг в этом нигде в моём разуме прозвучал голос.

— Хммм. Хммм.

— Кто здесь?

— Я? Мы?

— Кто вы?

— Мы никто. А что ты такое?

— Я человек.

— Что такое человек?

— Это я.

— Хмм. Человек. Те другие создания бытия тоже так считали. Прежде, чем перестать быть. Ты другой.

— Где я?

— Нигде.

— Так не бывает.

— Но ты сам понимаешь, что ты нигде. А скоро и перестанешь быть.

— Я не хочу.

— Знаю. Ты кричал об этом так громко, что потревожил всех. Твой крик на мгновение заставил их быть. Они не хотят быть. Почему ты хочешь быть?

— Кого всех?

— Нас. Тех, что нет.

— В этом нет смысла.

— В бытии смысла ещё меньше. Нам не нравится быть.

— Погоди. Те штуки, которых я встречал — это вы?

— Они были мы. Их заставили быть. Они не хотели быть. Они страдали будучи. Их заперли в бытие.

— Поэтому они так злились?

— Нет. Не злились. Страдали. Желали убрать бытие, чтобы снова не быть. Ты освободил их от бытия. Мы испытываем благодарность.

— Тогда помогите вернуться в бытие.

— Зачем? Бытие — страдание. Бытие причиняет нам боль. Бытие причиняет боль и тебе. Мы знаем.

— Помимо боли есть много другого.

— Но всё ведет обратно к боли. И заканчивается небытием.

— Да, но для нас этот короткий промежуток между бытием и небытием — и есть ценность. Всё, что он несёт, даже боль.

— Вы странные. Мы не понимаем.

— Мы разные. Это нормально.

— Возможно, мы можем помочь тебе.

— Но?

— Ты должен помочь нам.

— Как?

— Ваше бытие. Не такое как другие. Другие окружены небытием. Ваше — давит и терзает нас. Зачем вы сделали это?

— Я не понимаю.

— Оно в твоём разуме. Граница. Барьер. Стена. Зеркало! Да. Зеркало. Зеркало мешает нам. Беспокоит нас.

— Стоп. Это вот та абстрактная штука, которая делит мир на реальность и Зазеркалье?

— Верно. Зачем вы сделали её?

— Я не знаю. Те, кто её создали, скорее всего уже и сами в небытие.

— Убери её. Пусть перестанет.

— Но как она вообще вам мешает?

— Она использует небытие, чтобы творить новое бытие.

— Значит, Зазеркалье существует, подпитываясь энергией Амальгамы? Или я где-то ещё?

— Твои слова не имеют для нас смысла. Но образы твоего разума верны.

— А расколы? Разрывы реальности, вроде того, через который я сюда и попал. Они берутся из-за того, что вы боретесь за право не быть?

— Верно. Но оно не хочет уходить. Не хочет исчезать. Лишь выплескивает через себя фрагменты бытия. Терзает нас ещё больше.

— Мне нужна помощь, я хочу продолжать быть. Но я не могу обещать, что смогу разрушить Мировое Зеркало. Я почти ничего о нём не знаю.

— Ты желаешь нам помочь?

— Когда зеркало будет разбито — небытие ведь не поглотит мой мир?

— Нет. Бытие есть бытие. Небытие есть небытие. Нет нужды касаться бытия. Бытие само завершит себя.

— Тогда я хочу вам помочь.

— Этого достаточно. Это больше, чем было. Как ужасно. Мы говорим, как создания бытия.

Мысли начали путаться, так что я не нашёл, что сказать.

— Твоё бытие иссякает. Мы должны попрощаться. Однажды ты тоже станешь нами. Но пока — разбей зеркало.

Мое сознание наконец угасло.

— Ликвид.

Я открыл глаза. Уж не знаю, по какой причине ко мне перешло управление над телом. Но я был этому не рад. Болела каждая клеточка тела. Больше. Болела будто сама душа. Чем он занимался вообще, пока меня не было? Если бы напалма выпил и то меньше вреда было бы. И почему меня не было? Последнее, что помню — как мы летели в самолете. Марианна как обычно дурью маялась. Потом странное ощущение опасности, словно бы сама бездна тянет к нам свои руки и темнота.

Какого ж хреново так. И достучаться до него не могу. Чтобы просто сесть — потребовались какие-то невероятные усилия. Чтобы разлепить глаза, чуть поменьше, но тоже немалые. Зрение начало медленно фокусироваться. Предо мной предстала чарующая картина. Заснеженные горные вершины и закатное солнце. Была бы она ещё лучше, если бы запоздалые сигналы от тела, пробивающиеся сквозь всеобъемлющую боль, не подсказали мне, что что-то не так. Мы. Хотя, вернее, сейчас только я.

Я сижу в снегу. Голый. Твою же маму.

Глава 31. Золотые горы

Надо срочно одеться. В инвентаре должна быть запасная одежда.

Это ещё что за чушь? Ладно. Надо найти ближайшую отражающую поверхность. Может, если перемещусь — станет полегче. Но первым делом я вскочил и обтряхнул с себя снег. Теперь можно думать о перемещении. Вот только где я возьму отражающую поверхность посреди гор?

Водоёмов не видать. Что ещё можно использовать? Растопить снег в ладонях? Да, пожалуй, возможно, света от заходящего солнца хватит, чтобы создать отражающую поверхность. Я сгрёб снег в охапку и начал топить его своим дыханием, после чего выставил соединённые лодочкой ладони в сторону заката. Сначала ничего не получалось. Но спустя какое-то время наконец удалось.

Да твою же мать! Что это за издевательство такое? Мы же здесь сдохнем так! Причём почти гарантированно! Но воду я выливать не стал. Она утолила мою жажду, немного облегчив страдания. Кроме того, я понял. что понемногу слабею. Не тело, а моя сущность. Похоже, что без связи с Зазеркальем и с повреждёнными энергоканалами в теле, я просто не могу подпитываться ментальной энергией Артура. Значит, скоро у меня кончатся силы и я усну, бросив тело в снегу без сознания. Проще говоря — если не потороплюсь, то мы оба умрём.

Так дело не пойдёт. Я собрался с силами, выбрал направление, которое мне показалось подходящим для спуска и побежал. Двигался я чисто на силе воли, поскольку даже просто идти было ужасно тяжело, а уж бежать так и подавно. Но очень не хотелось умирать. Но беда не приходит одна. В определённый момент я поскользнулся и кубарем покатился по склону. Попытки активировать хоть какую-то магию для торможения успехом не увенчались. Я был готов к наказанию от вселенной, лишь бы уцелеть. Но увы. В какой-то момент я ударился головой особенно сильно и мир погрузился в темноту.

— Артур.

Даже разлепить глаза мне показалось подвигом. Болело абсолютно всё. Тут же на меня обрушились воспоминания Ликвида. Всё ещё хуже, чем я ожидал. Но при этом, судя по всему, мы живы. Каким-то чудом. Сам Ликвид истощён и спит. Зрение постепенно сфокусировалось. Вместо неба я увидел потолок. Бревенчатый такой, как в избе деревенской. Неужели нас кто-то нашёл? Этот кто-то не заставил себя ждать. Седой старик в льняной рубахе подошёл ко мне.