Бандитская россия - Константинов Андрей Дмитриевич - Страница 173

(Лев Борисов вспоминает ещё один монолог Антибиотика.)

- Вам не обидно, что вы слишком долго ждали такую роль?

- Всю жизнь ждал - получается так! И только на закате жизни её получил. Я и не знал, что есть книги Константинова. Мне лет пять назад позвонили от Бортко: «Лев Иванович, а вы бы не хотели изменить свой имидж?» - «А какой у меня имидж?» - «Вы играли выпивох, мужиков, плотников, дворников…» Это интересно - давайте менять имидж! Я приехал, Бортко начал меня пробовать. И сейчас у меня имидж другой.

Как после этого не уверовать, как не понять язык Божий? Я что, был обделен? Нет. И в театре, и в кинематографе. У меня только в кино ролей восемьдесят. Но приходит час - и ты понимаешь, что дано тебе было на самом деле вот сто-о-лько! Вначале тебя надо было вымучить, ущемить, надо было, чтобы ты накопил много горечи, много обид. И только потом Господь скажет, что теперь ты должен сыграть эту роль. Почему вдруг пал жребий на меня? Необъяснимые вещи.

- Ну хорошо, Лев Иванович, уйдет из жизни Антибиотик, но ваша-то актерская жизнь не кончается. Есть ли роли, о которых вы подумываете?

- А будут ли они? Я радуюсь тому, что эта работа стала для меня частью жизни. В отличие от прочих ролей, которые я сыграл. Я счастлив, что подчеркнул в этой роли наше время. Время особое, где все вспахано и перемешано. Тут развенчаны идеалы, в детстве нам прививаемые, а есть просто мир со своими грехами, со своими страстями. Я счастлив от того, что я получил, узнал за эти четыре года, что я познакомился с Андреем Константиновым, с Владимиром Бортко, с Виктором Сергеевым и новыми режиссерами - Андреем Бенкендорфом и Владом Фурманом, которые снимают третью часть сериала. Много появилось и актерских знакомств. Очень радостно, что эту работу признал зритель, я это ощущаю. А что будет дальше? Не знаю теперь, как приступать к другой роли и будет ли она вообще…

…Слушаем Умудриться жить без «крыши»

Ваш тайный советник. 19. 12.05. № 49 (178)

Большинство исполнителей авторской песни - люди с непростой судьбой. На пути барда Алексея Степина были и «бандитская Казань», и армия со всеми её вытекающими, и хождение в «дикий» рынок 90-х, и, наконец, шоу-бизнес. Обо всех этих жизненных вехах Степин говорит без апломба и с юмором.

«Жемчужины» в мутном потоке

- Так уж вышло, что мои друзья порядочные и хорошие люди - никак не связаны с музыкой. Я человек самодостаточный и очень спокойно отношусь к восхвалениям и хуле, зато нормально воспринимаю продуктивную критику и дружеские советы. Это здорово, что мы с друзьями вращаемся на разных орбитах жизни и творчества и для нас всегда занимательно поговорить на разные темы, в том числе и близкие им, а не только о моих песнях. Вот стал я прыгать с парашютом, и, вне зависимости от рода занятий находящихся рядом людей, у нас появилась новая общность - небо.

К артистическому сообществу я отношусь слегка настороженно. Дело в том, что нечасто можно встретить талантливого и одновременно просто хорошего человека. А для меня это важно. Но есть счастливые исключения. Мне интересны люди, которые сами являются авторами песен, то бишь тратят себя на преодоление чего-то неизведанного, непроторенного. А значит, и больше страдают от своей неуспокоенности и противодействия внешней среды.

Я бы отметил талантливого Сергея Трофимова, интересного композитора Игоря Слуцкого, несравненную по теплоте исполнения Любовь Успенскую и ещё очень-очень много других замечательных персон. Я был знаком с Михаилом Кругом, и, несмотря на некие творческие разногласия, мы вполне уютно и мирно беседовали. Вообще на гастролях клево и ненапряжно общаемся с Мишей Шелегом, Игорем Слуцким, Саней Звинцовым, Саней Дюминым, Женей Кемеровским, Жекой, Геной Жаровым, Катей Огонек, Анатолием Днепровым, Серегой Любавиным. Всех не перечислишь, а жаль… Поэтому неупоминание чьей-то фамилии не умаляет моего уважения.

О людях и нелюдях

- Я на своем пути встречал очень серьезных людей из криминального мира. И вели они себя с необыкновенным достоинством. Во-первых, и меня есть за что уважать; во-вторых, вел я себя прилично, а в-третьих, дорогу им не перебегал и живу по совести, что всегда ценится людьми, будь то слесарь или авторитет.

Проще говоря, с криминалом встречаются все или почти все люди. Вот человек за столиком в ресторане «типичной наружности»; вот сосед, с кем ты проживаешь в одном подъезде; вот тебя подрезали на дороге, а в той машине вполне конкретные лица; тут мошенники, там милиционеры-оборотни; а вот на рынке этническая преступность; а здесь - шпана во дворе, вроде вполне безобидная, но только до наступления темноты…

У нас довольно криминальное государство, и встречи с его представителями не избежать. Другое дело, что есть люди, а есть нелюди. Есть существа беспринципные - никогда не поймешь, как они будут себя вести в следующий момент запутанной жизни, а есть личности стержневые, с понятиями. И когда мы говорим о понятиях, надо понимать, что они не обязательно воровские или там пацановские, а просто мужские, человеческие, личностные. Для меня различие только в этом. Среди моих друзей и товарищей есть совершенно непохожие люди с разным родом занятий. Но все они достойны уважения. В России сейчас не принято спрашивать, как человек заработал. Важнее то, чем он живет, помогает ли другим, есть ли у него сердце, распахнута ли душа. И не нужно будет решать дилемму, кто лучше и чище - тот мрачноватый мужчина с криминальным прошлым, отправляющий в детдом половину своего заработка, или тот веселый и обаятельный мужичок из правительства с незапятнанной репутацией, одним росчерком пера обеспечивающий себе дом на Рублевке и одновременно отнимающий у пенсионеров половину их пенсии… Все и так ясно.

Все отчаянные подростки знакомы с КПЗ…

- Мои родители - люди замечательные: мама старший врач-токсиколог (сейчас на пенсии), папа старший преподаватель (теперь - доцент университета, ещё в строю). У меня было обычное счастливое, но скромное детство, две школы - простая и музыкальная. Только к пятому классу я с удивлением узнал три «новости»: откуда берутся дети, наш город Казань делится на враждебные районы и вовсе небезопасен и что музыка интереснее всего на свете и, кажется, - мое будущее. Хотя последнее было спорным: со своим школьным другом я уже успел пару раз убежать из дома («людям помогать» - именно такая идея в те годы витала) и с необыкновенным упорством перед побегом дважды зарывал свою папку с нотами в сугроб.

Тогда родители, упреждая тлетворное влияние двора, перевели меня в физматшколу, чем только приблизили мое знакомство с недружественной окружающей средой. Школа находилась далеко, и я на своей шкуре быстро почувствовал пристальное внимание сверстников с конкурирующих улиц. Душа требовала отмщения. Не особо тогда доверяя небесной справедливости, я сблизился с дворовыми ребятами, с коими и участвовал в разнообразных вылазках по защите и нападениям во славу Советского района.

Примерно в этот период я уже начал не просто подбирать на пианино чужие мелодии, но и сочинять свои. Причем обычно получались не разрозненные стихи с мелодическими зарисовками, а сразу готовые песни. В седьмом классе начал мучить гитару и с тех пор иду по жизни, руководствуясь собственным афоризмом: «Умение играть на гитаре существенно сокращает расходы по ухаживанию за женщиной».

Наступила пора участия в вокально-инструментальных ансамблях. Но я всегда был в оппозиции к официальной эстраде, и «ВИА в шесть рядов» с просоветскими стенаниями не трогали мое сердце.

В процессе отроческого развития развивались способности к рисованию (кстати, я левша, а как известно, левши склонны к занятиям музыкой и рисованием). Так, между дворовыми междоусобицами и рискованными походами в школу, я постигал искусство музицирования, стихосложения и изображения окружающей действительности на бумаге. Дворовые события приводили к первым проблемам с милицией. Все отчаянные подростки моего возраста рано или поздно знакомились с застенками РОВД и КПЗ. Именно тогда закладывалась определенная жизненная позиция: «Не прогибаться!» Оттачивались вкусы - я до сих пор обожаю Лермонтова, Есенина, Булгакова, Ахматову, Куприна, Цветаеву… Предпочтения в музыке тоже мало изменились и по сию пору: «АББА», «Лед Зеппелин», Элтон Джон, Уитни Хьюстон, Оскар Питерсон, Диззи Гиллеспи, «Битлз» - все, кто услаждал слух неповторимыми мелодиями и искрометным талантом. А вот нашу попсу слушать без слез невозможно…