Метка смерти - Грубер Андреас - Страница 16

Снейдер на это ничего не ответил.

– Откуда вы знали, что это цитата из Шекспира? – продолжила Сабина.

– А для вас она прозвучала, как цитата из Библии? – ответил Снейдер.

– Нет.

– Вот именно. Тогда это могут быть только Шекспир, Гете или Шиллер. И у меня не возникло ощущения, что она предпочитает немецкую литературу.

– Вы просто угадали?! – удивленно констатировала Сабина.

И на этот раз ответа не последовало.

– Она неправильно прочитала «Отче наш», – заметил он.

– Не обязательно неправильно, но, по крайней мере, по-другому. Она сказала: выведи нас из искушения.

– Не только это, – пробормотал Снейдер. – Она изменила еще одно место.

Еще одно? Она этого даже не заметила.

– Какое?

– Она сказала не избавь нас от лукавого, а избавь нас от лукавых.

Сабина порылась в памяти. Действительно!

– И как вы это объясните?

– Она говорит не о лукавом в общем, а персонализирует его. В ее глазах лукавые – определенная группа людей, против которых она хочет что-то предпринять.

– Семь человек, если быть точными.

Снейдер кивнул.

– Думаю, мы достаточно выяснили. Пришло время действовать.

Через пять минут Снейдер стоял в смотровой комнате для допросов перед группой мужчин и женщин в униформе, которые отвечали не только за внутреннюю безопасность, но и за людей, находящихся под стражей в главном здании БКА.

Снейдер кивком указал на стеклянную стену.

– Вы видите Магдалену Энгельман, бывшую сестру монастыря урсулинок, шестидесяти пяти лет. Ее подозревают в убийстве мужчины, и предположительно она убьет еще шестерых… – Снейдер сделал паузу, – если мы ее не остановим.

Коллеги посмотрели сначала на арестованную, потом на Снейдера. Сабина держалась чуть поодаль и наблюдала за сценой.

– По этой причине мы будем действовать не так, как обычно. Могу заверить вас, что наши методы одобрены высшим руководством БКА. Но если кто-то чувствует себя при этом неуютно, может сейчас уйти. Это не будет иметь нежелательных последствий для вашей карьеры в БКА. Если же решите остаться, вы должны идти до конца, пути назад нет. Вы поняли?

Все кивнули.

– Круг посвященных будет оставаться максимально узким, а то, что мы выясним, официально не должно нигде всплыть, – продолжал Снейдер. – Кто-нибудь хочет отказаться?

Все остались стоять.

Сабина с облегчением выдохнула. Она сама выбрала этих коллег и надеялась, что никто из них не испугается.

– Хорошо. Другого я от вас не ожидал. – На лице Снейдера промелькнуло подобие улыбки, затем он снова посерьезнел. – В ближайшие шесть дней Магдалена Энгельман останется под стражей в этой комнате, без передачи судье и официального оформления в СИЗО. Никакой информации для прессы. Адвокат ей также не будет предоставлен, потому что, пока эта женщина находится у нас в здании, у нее нет никаких прав.

Некоторые коллеги хмыкнули, но никто не возразил.

– Эта женщина находится в комнате уже более двадцати четырех часов и лишь пару раз отлучалась в туалет. Я хочу, чтобы вы ее раздели и отправили в душ. При этом мне важно следующее: у нее две татуировки на запястье и предплечье, что необычно для монахини в ее возрасте. Полагаю, это подсказки. Обследуйте ее тело на наличие других татуировок. Я хочу получить отличные фотографии. Кроме того, на эти снимки должен взглянуть специалист по татуировкам. Я хочу узнать о них все. Какая это техника, кто их сделал и, прежде всего, когда это произошло.

Некоторые коллеги стали проявлять беспокойство, но Сабина боялась, что Снейдер еще далеко не закончил свои разъяснения.

– Кроме того, мне нужен отчет о полном медицинском обследовании этой женщины, включая заключение гинеколога.

По комнате снова пробежал ропот. Одна коллега в ужасе уставилась на Снейдера.

– Против воли женщины? Как в Гуантанамо?

– Если хотите, можете убедить монашку. Мне все равно, как вы это устроите, главное – сделайте!

– Наверняка нам придется ее к этому принудить.

Снейдер не ответил.

– Самое позднее завтра утром я хочу видеть отчеты у меня на столе.

Через полчаса Сабина и Тина сидели у Снейдера в кабинете. В воздухе висела привычная смесь ароматов ванильного чая и марихуаны.

– Если пресса узнает, как мы действуем, журналисты нас четвертуют, – сказала Тина.

Выражение лица Снейдера оставалось суровым.

– Если умрут еще шестеро, они и так это сделают – так что будем переживать, когда наступит время.

– Вы смогли рассмотреть вторую татуировку? – спросила Сабина, чтобы сменить тему.

Снейдер взял карандаш и лист бумаги и набросал две головы, сросшиеся затылками. Во всяком случае, локоны плавно переходили друг в друга. Оба лица смотрели в противоположные стороны. Пожилой мужчина с бородой и юноша.

– Янус? – предположила Тина.

– Один из старейших богов древнеримской мифологии, – подтвердил Снейдер. – Двуликий бог начала и конца.

– Как это связано с другой татуировкой в виде черной розы? – спросила Сабина.

Снейдер пожал плечами.

– Мы узнаем это, когда коллеги закончат обследование монашки.

Тина указала на эскиз.

– А с этим что?

– Не могу себе представить, чтобы сестра ордена урсулинок, выросшая в католической вере и живущая по Евангелиям, сильно интересовалась мифологией, – ответил Снейдер. – Это не вяжется, на мой вгляд.

– Что тогда?

– Думаю, наша монашка имела в виду нечто другое: Янус – имя преступника. По крайней мере, под этим именем он числится в актах БКА.

Сабина и Тина с удивлением посмотрели на Снейдера.

– В 70-х годах он был тягачом и привозил женщин с восточных направлений в Германию. Под предлогом кастинга для фотомоделей. Подсаживал их на героин, затем принуждал к проституции и снабжал ими бордели. Наркотики, торговля людьми, проституция – все шло рука об руку. Это был огромный бизнес.

– И где именно это происходило?

– Вот решающий вопрос. В Южной Германии, а точнее – в Баварии. Его резиденция была прямо на австрийской границе…

– …Недалеко от Браунау, – предположила Сабина.

Снейдер кивнул.

– Место и время, Бавария и 70-е годы, совпадают, – резюмировала Тина. – Янус того же возраста, что и Вальтер Граймс?

Снейдер кивнул.

– Выясните, жив ли он, и если да, то где сейчас проживает. Он может стать следующей жертвой.

– Если это правда, то вот причина, почему Магдалена Энгельман потребовала вас, – она знала, что вы помните Януса и его махинации.

– Возможно. В любом случае, кажется, она хочет отвести мне ключевую роль в этом деле. – Похоже, Снейдер совсем не чувствовал себя польщенным. – Но сначала посмотрим, прав ли я.

Он поднялся, поправил воротник рубашки и запонки.

– Если да, то я полагаю, наш путь лежит в Баварию. – Он взглянул на наручные часы, Swatch в цветах нидерландского флага. – Сейчас начало двенадцатого. Встретимся через три часа на вертолетной площадке академии. К тому времени возьмите акты Януса из архива и свяжитесь с ним. А мне еще нужно уладить кое-какие личные дела.

Глава 13

Вообще, Снейдер собирался на юг к недействующей паромной пристани на берегу Майна, где стояла хижина из гофрированного листового железа, когда-то принадлежавшая паромщику. Там уже давно жил польский экс-солдат и бывший наемный убийца, которого Снейдер более двадцати одного года назад отправил за решетку.

Кржистоф.

К этому времени он уже освободился, и Снейдер регулярно его навещал, заботился о том, чтобы у него была работа и приличный образ жизни – насколько в случае Кржистофа можно говорить о приличиях.

Но когда Снейдер набрал номер Кржистофа, чтобы предупредить о своем визите, автоответчик поляка лишь кратко сообщил ему: «Я в Вайтерштадте!»

– Нет, нет, нет! – раздраженно пробурчал Снейдер и немедленно позвонил в службу исполнения наказаний. Там он узнал, что Кржистоф уже два дня сидит в тюрьме.