Самая старшая (СИ) - Белова Полина - Страница 46

Пришло время, наконец, взять себя в руки и хорошенько подумать. Что-то собственные юношеские гормоны изрядно расшатали мою учительскую стрессоустойчивость. Возможно, не судьба мне быть замужней дамой и матерью семейства, если даже вторая жизнь не даёт мне этого? Так и остался мой прекрасный и ласковый царевич сказкой, несбывшейся мечтой.

Пора заняться былью…

Итак, что мне известно?

После обнаружения дара, маленьких пятилетних детей забирают у родителей. Факт? Факт. Едва мою магию обнаружили, меня тоже забрали. Я тяжело вздохнула, признавая и эту реальность. Вот только… Неужели, навсегда? И больше я никогда не увижу Мишку, Лизу, Сашу, Наденьку, Танюшу, мальчишек? Образы братьев и сестёр мелькали перед моим мысленным взором, то весёлые, то грустные, то растерянные. Душу наполняла пронзительная тоска. Меня скручивало от неё так, что ни о чём больше думать не могла. Из уголков глаз потекли слёзы. Они щекотали виски, намочили волосы. Нет… Не может такого быть, чтобы я никогда больше не смогла увидеть их! Точно! Маги бывают среди людей! Просто не живут в городе. Только работают. Я же сама не раз видела их: в магической лавке, на ритуалах, в присутственных местах, во время рейдов в поисках меня же. Я ведь, наверное, тоже могу попроситься работать в ту магическую лавку, которая возле нашего дома! Конечно! Я видела, как там маги работают - приборы заряжать я умею. Меня даже обучать этому не надо. Последняя мысль настолько обнадёживающая, что тоска меня отпускает. Теперь я могу нормально подумать о чём-то ещё.

Итак, как мои младшие выживут без меня? Ведь, неизвестно, когда я тут со всем разберусь, и что из этого получится. Таак… Маги выплачивают родным одарённого компенсацию. Это подтверждено Дашкиной свекровью и не только. Значит, без средств к существованию, хотя бы в первые ранние годы, они точно не останутся. Тут я припомнила разговоры и споры о том, кому же выплачивать компенсацию за меня.

В голове вспыхнула жгучим пламенем последняя фраза Фединого отца: «Несомненно нашей семье должны компенсировать потерю такой ценной невестки, не говоря уже о том, что жених останется безутешен».

Мне вся кровь бросилась в лицо. Разгоревшийся в душе гнев согрел внутренности, пощекотал огнём в солнечном сплетении, ненадолго облегчив неприятные ощущения от «кандалов». Этот чужой мужик что, решил ограбить моих детей? Я не могу, не должна допустить этого! Где там Георг? Он должен мне помочь! Ведь, именно этот маг прошлой зимой говорил с приставом о компенсациях после моей воздушной волны. Значит, от магов Георг этим занимается! Я в нетерпении вскочила с кровати и забарабанила в железную дверь.

В ответ - тишина. Я постучала ещё раз и ещё… Потом, снова взобравшись на спинку кровати, громко позвала Георга в щель, недостойную называться окном. Несколько раз прокричала его имя газонной траве.

Я очень волновалась о том, что уходит время. Мне казалось, что вопрос нужно решить срочно. Вдруг, компенсацию уже прямо сейчас выплачивают Феде? Потом маги посчитают свои обязательства выполненными и будет поздно всё переигрывать? Только поняв, что все попытки дозваться кого-нибудь бесполезны, и мне остаётся только ждать прихода мага, я снова легла на кровать и вытянулась.

Ладно, подожду, раз ничего иного не остаётся…

Итак, маги одарённых забирают, полноценные монеты за них отвешивают, а дальше что? Горожане абсолютно уверены, что их необыкновенных малышей впереди у магов ждёт только хорошее, некая другая жизнь, лучше и интереснее – жизнь высших. Что ж… Это может оказаться как правдой, так и пустыми домыслами. Вот я и узнаю всё на себе. Хочу, не хочу, а придётся!

Впрочем, меня до сих пор не убили, не покалечили, не применили какую-нибудь силу, даже тогда, когда я всё вокруг рушила. Ждали, пока сама сознание потеряю, только защищали от последствий моих же действий.

Да, надели кандалы с антизекеритом и посадили под замок. Но Георг говорит, что только на сутки, в наказание за несдержанность. Хотя, я уже тогда начала подозревать, что из меня просто высасывают силы и волшебство этими жуткими браслетами, чтобы покладистее была, послушнее.

Больше никакой информации на тот момент у меня не было. Выводы делать рано… Ещё, помнится, отстранённо подумала о том, что кормят хорошо. В прежней жизни, судя по фильмам и книгам, наказание карцером означало ещё и скудное питание или полное его отсутствие. Хорошо, что здесь не так. После израсходования дара есть хочется смертельно.

За окном становилось темно. На землю упали сумерки. Как же я обрадовалась, когда на двери открылось окошко и на столе быстро появился ржаной пирог, немного овощей и знакомый жбан.

- Георг! А компенсацию за меня родным уже выплатили? – очень настойчиво спросила я мага. – Скажи! Выплатили же?

- Да, - снизошёл.

- А кому? – от волнения сел голос.

- Всем, кто претендовал.

- То есть, как это всем? Поделили мою компенсацию на всех желающих, что ли? И много таких оказалось? – нарастающее возмущение снова защекотало меня в солнечном сплетении.

- Основную сумму выплатили старшему Кузнецову – Александру, половину от положенного. Одну четвёртую часть получил твой опекун, Афанасий. И столько же – жених, Фёдор. Все остались весьма довольны – нашёл возможным рассказать мне Георг. – Ешь быстрее! Не болтай! 

Всё же, пока я показательно быстро и старательно жевала, мне удалось ещё совсем немного попытать Георга о суммах компенсации, и, в принципе осталась довольна. На покупку дома Саше хватит, ещё и останется немного. Надеюсь Афанасий и Кузьма помогут ему организовать всё, как надо. Теперь старшей Кузнецовой осталась шестнадцатилетняя Таня, но на неё надежды у меня почему-то было мало. Я чувствовала, что, хотя Сашке всего пятнадцать, именно ему придётся стать главой семьи, точнее, уже пришлось. Надеюсь, сестра не будет бузить и рваться к власти.

Жаль, Георг недолго вёл со мной беседы. Приказал забрать со столика остатки продуктов и жбан, оказавшийся наполненным в этот раз простой водой, и захлопнул окно.

Что ж… И на том спасибо. Одним вопросом меньше стало. Уснула я со спокойным сердцем.

Утром на откидном столике появилась картофельная похлёбка и пареная репа. Так себе завтрак…

- Мне бы умыться…

Это я ещё промолчала про поганое ведро в углу комнаты, которое, хоть и было с крышкой, очень неприятно подванивало. Что за антисанитария?

- Через час закончится срок твоего наказания. Я открою дверь. Вынесешь ведро, помоешь его, уберёшь комнату, только потом отведу тебя в приёмник. Там искупаешься и переоденешься, потом пойдём к ментору, - как-то противно, свысока, ответил Георг. – Имей в виду, Мария, решать стоит ли снимать с тебя блокираторы будет он. Так что, хорошо подумай, как нужно себя вести.

Так говорил, будто эта часть наказания – самая тяжёлая и меня нужно будет заставлять её делать. Поганое ведро вынесу и помою. Я дома его каждое утро выношу… выносила и мыла.  Не на улицу же ночью детям бегать? А уборка… Что тут убирать? Три квадратных метра помыть? Даже пыль вытирать не с чего. Что касается моего поведения… Я уже подумала. Хорошо подумала. Постараюсь не высовываться, пока всё не разведаю. Тогда я была наивно уверена, что это будет просто.

Глава 29

Мы с Георгом вошли в кабинет, который произвёл на меня впечатление своей основательностью и строгостью. Хмурый мужчина, что сидел за огромным письменным столом из красного дерева, даже не нашёл нужным поздороваться в ответ на моё приветствие, не то, чтобы встать навстречу. Он оторвался от толстой старинной книги, которую изучал, и лишь осмотрел меня, пристально и недовольно, будто, директор сильно провинившегося ученика.

- Значит, Мария Кузнецова… - задумчиво протянул он.

- Да, я – Мария Кузнецова, - подтвердила я с вызовом, задетая таким отношением. Я, между прочим, в гости не напрашивалась.

Ментор лёгким движением бросил тяжёлый фолиант на стол, и, указав взглядом на место, приказал:

– Присаживайся!