1942-94. Заложник времени (СИ) - Бычков Михаил Владимирович "bmvcher" - Страница 44

Он уже развернулся, чтобы ползти вниз, в сторону лагеря, когда протяжный свист, переходящий в зловещее шипение словно парализовал, заставил замереть и вжаться в землю. Одновременно с этим – яркая вспышка молнии ударила в землю метрах в двух. Взрыв, треск, огонь, боль – все смешалось в невообразимом коктейле и погасло. Наступила темнота…

Что-то мокрое касается лица. Дождь. Это точно дождь. Он все еще идет, капает на лицо и он его чувствует. Значит живой. Никакой боли нет, только жажда и чувство невесомости. Она кружит и кружит, от этого подкатывает тошнота. Он открывает рот, подставляя под капли, но они падают мимо – на лицо и немного на губы. Боже, как хочется пить…

«Доктор, он очнулся» – Словно сквозь ватную пелену слышит он женский голос, похожий на голос матери.

«Мама, мамочка!» – Что есть мочи кричит он, но голос удаляется, пропадая в дали…

Он открыл глаза, и вместо темного грозового неба увидел белый потолок с обвалившейся местами побелкой. Было тихо, только изредка чирикали птицы и шумели порывы ветра. Зажмурился на пару секунд, но перед глазами был все тот же обшарпанный потолок. Повернул голову чуть вправо – деревянная рама окна, наполовину прикрытая белой занавеской, на подоконнике одинокий глиняный горшок с кактусом. Послышался звук отворяемой двери, и чей-то голос бодро спросил:

– Ну что, больной, очнулись?

Иван повернулся на звук. Рядом с койкой стоял человек в белом халате, средних лет, в очках в толстой оправе и с картонной папкой в руках.

– Кто вы? – тихо спросил он.

– Я ваш лечащий врач – Сергей Иванович Панарин.

– Где я?

– В Ростовском военном госпитале, – ответил тот, раскрыв папку. – Тяжелая контузия, черепно-мозговая травма, осколочное ранение обоих ног. Два месяца в коме. Мы уже думали не выкарабкаешься, а ты – гляди молодец какой. Помнишь, как зовут то тебя?

– Наумов Иван…

– Вот и хорошо, – улыбнулся доктор. – Значит, голова работает. Ну, отдыхай пока. Сейчас пришлю медсестру, принесет тебе водички.

– Постойте, – попросил Иван. – А какой сейчас год?

Сергей Иванович замер, приспустил очки на нос и уставившись на него подозрительно, спросил:

– А ты как думаешь?

– Тысяча девятьсот девяносто четвертый…

Он одобрительно кивнул и молча вышел из палаты.

конец