Золушка по принцу не страдает (СИ) - Фрес Константин - Страница 45

— Все — но не любовь! Любовь вам не простит этого! Любовь сильнее магии! Вы совершаете преступление, заставляя меня нарушить брачные клятвы и пойти под венец с принцем! Я все расскажу отцу, нет, хуже — Юфимии! Она вас прихлопнет веником!

— Да, да, — небрежно ответила Фея. — Прихлопнет. Но прежде я превращу его в муравья. И никто его не сможет расколдовать.

— Что?! — вскричала Изабелла. — Да что у вас в груди за сердце?! Камень?

Мстительная Фея стремительно спикировала к девушке и снова ударила ее по лицу.

— Молчи, маленькая мерзавка, — злобно процедила она. — Я обломала принца, обломаю и тебя.

— Я убегу!..

— Даже не спросишь, что я сделала с твоим женишком? Давай, беги, — зло ответила Фея. — Беги.

Сердечко у Изабеллы заколотилось, она обмякла в руках удерживающих ее слуг.

— Что… что вы с ним сделали?!

— По моему приказу его кинули в королевскую тюрьму, — не моргнув глазом, солгала Фея. — И засекут там до смерти, если ты продолжишь упрямиться.

— Что! — вскричала Изабелла. Из глаз ее брызнули слезы.

— То, — язвительно ответила Фея. — Он страдает. Он ужасно страдает, и все из-за тебя и из-за твоей строптивости. Ты — невеста принца, Король так захотел. А твой садовник посмел к тебе прикоснуться. Это неслыханная дерзость! Твой любимый садовник без шкуры останется. Еще немного, и он не вынесет, и…

— Не смейте! — вскричала Изабелла. — Не трогайте его! Я все сделаю! Все!

— Вот это другой разговор, — произнесла Фея. — Вильгельмина!

Из-за ее спины появилась белка, ужасно виноватая и немного хромающая.

— Приведи королевскую невесту в порядок! — властно велела Фея. — Причеши, одень в приличное платье, а не в это недоразумение. И свяжи ее хорошенько для верности, чтоб не удрала, мерзавка. В этой жизни никому верить нельзя… Завтра утром, когда вы с принцем обвенчаетесь, я, так и быть, велю освободить твоего садовника. Но не раньше.

— У меня нет магии, совсем. Но остался последний орешек, — виновато пробормотала побитая белка. — Там должно быть свадебное платье, самое красивое и самое роскошное, что я могу найти в журналах. Можно использовать его?..

— Да хоть арбуз, — невежливо ответила Фея. — Если это поможет делу. И вытри ей сопли — смотреть противно! Как какая-то нищенка с паперти, а не королевская невеста! Накрась ее, что ли… Словом, исправь! Что я тебе объясняю?! О, господи, с кем приходится работать? Все я, обо всем должна думать я…

— А что сказать Лесничему? Как ему объяснить, что его дочь связана?

— Ничего не объяснять! Не пускать его сюда! После свадьбы будет задавать вопросы — и, конечно же, благодарить меня.

Фея раздраженно фыркнула, гордо вскинула голову и отправилась отдыхать, расслабить свои натруженные крылышки и подготовить папку для очередного диплома Феи.

Рано утром, в назначенный час, все было готово к королевской пышной свадьбе.

Почетный караул был составлен из самых заслуженных и бравых солдат, одетых в красивую парадную форму. Свадебная карета была запряжена аж шестью белоснежными лошадьми. Король, по своему обыкновению пришедший раньше обычного, метался по дворцовой площади у лестницы и очень нервничал.

С последним ударом часов, которые пробили десять, Люк спустился с лестницы под удивленное молчание королевской свиты с достоинством гордого человека, идущего на плаху.

Высокий, широкоплечий, золотоволосый. В парадном синем мундире, с боевыми наградами на груди, сияющими на солнце.

Он больше не опирался на щегольскую тросточку — на боку его, на красивой перевязи, висела шпага.

Принц лишь на минуту остановился перед изумленным отцом и посмотрел ему в глаза. Долго-долго и очень внимательно. На плечах его поблескивали полковничьи погоны, лицо, не намазанное белилами, было загорелым, голубые глаза — холодными.

— Ну, — произнес он просто таки ледяным голосом, — узнаете вы своего сына, Ваше Величество? Вот такой я настоящий. Вот то, что вы хотели во мне уничтожить.

— Узнаю, конечно, — пробормотал потрясенный Король, рассматривая Люка. — Но что значит эта форма? Эти погоны?..

— Прости, отец, — глухо сказал он. — Я не учился ни в каком университете. Не постигал тонких наук. Я выбрал другой путь. Я стал военным, папа. Я давно уже умею выбирать сам. И знаю, что такое долг, не тебе меня учить. Мне самому до тошноты противны эти парики и мушки. Тебе ведь сейчас тоже?..

— Офицер?.. Ты выучился на офицера?.. Зачем тогда весь этот маскарад?.. — изумленно выдохнул Король.

— Затем, чтобы ты видел, во что ты можешь меня превратить своими глупыми фантазиями, — ответил Люк. — Ты разве не этого хотел? Я же говорил тебе — не по душе мне эти стишки, эта философия, эти утонченные ценители моды! Я человек простой; и невеста мне нужна простая, девушка с душой, а не нарядная, напудренная кукла. Я хочу быть похожим на мужчину, а не на… зефир!

— Но долг, Люк! — простонал Король. — Ты не простой человек, ты принц!

Люк склонил золотоволосую голову, опустил глаза.

— Долг, — хрипло повторил он. — Долг перед королевством. И долг перед любимой женщиной… Да, я помню о нем. И только поэтому я сейчас здесь. Я сделаю то, что от меня требует долг, но ты, ломающий во мне мою волю и мое «я», теперь ожидай от меня только этого — долга, но не уважения и любви.

Люк повернулся на каблуках к почетному караулу. Четко, по-военному, отсалютовал им. И выстроившиеся в ряд солдаты отдали ему честь, признавая своего боевого командира.

Король не нашел, что ответить, а Люк, отвернувшись от него, проследовал мимо него затем, чтобы сесть в карету с видом арестованного и захлопнуть за собой дверцу покрепче, чтоб не видеть изумленных лиц и не слышать оханья придворных дам, изумленных настоящим лицом принца.

Изабелла заливалась слезами. Если б Фея ее уломала и все же накрасила ей лицо, сейчас щеки Изабеллы были бы в черных и розовых потеках. Но белкин сундучок на счастье куда-то делся, и пришлось обойтись просто свадебным нарядом.

На заплаканное лицо девушки просто опустили фату, и как следует связали ее, опутав веревкой, как паук опутывает паутиной муху.

Но даже если б не было этой меры, у девушки не было сил на то, чтобы сбежать. Королевские слуги схватили Люка — и это означало лишь то, что его ждало неминуемое суровое наказание за дерзость.

За дерзость приблизиться к королевской невесте.

И принцу было все равно, что она любит кого-то другого. И, наверно, все равно будет и то, что она кому-то принадлежала, ведь его больше интересуют нарядные воротнички и манжеты.

— Ну, не все так плохо, — робко произнесла белка, с жалостью глядя на рыдающую Изабеллу. — Король не такой уж злодей; конечно, Люка твоего выдерут, но он же военный, а они привычные к боли, наказаниям и муштре. Отсидит недельку в тюрьме, пока будут идти праздники по поводу твоей свадьбы, а потом его отпустят! Честное слово, отпустят! Он даже сможет увидеть тебя напоследок… когда вы с принцем пойдете по площади перед собором…

И белка не вынесла, завыла тоже, пуская носом пузыри и широко раскрыв зубастую пасть.

— Спасибо, Мина, — прошептала девушка. — Ты умеешь утешить. Мы оба попались, так глупо и так надежно… нас поймали, чтобы оторвать крылышки, как тем мотылькам. Знаешь что, Мина? У тебя осталось немного волшебства? Я видела, как блестят твои пальцы! Наколдуй мне платье!

— Но у тебя прекрасное платье, Изабелла, — горько прошептала белка, утирая слезы с глаз. — Самое прекрасное из всех, что я смогла найти в журналах! Я хотела хоть немножечко скрасить тебе горечь разлуки…

— Ты скрасила, Мина, — улыбнулась сквозь слезы Изабелла. — А теперь сделай для меня еще кое-что, мой меховой дружок. Преврати его в то платье, что подарил мне Люк. В простое голубое платье самой счастливой девушки, которая кружилась в танце со своим любимым!

Белке было очень стыдно и горько; Изабелла плакали, и белка думала, что она причастна к тому, что сейчас ее подругу и подопечную везут связанной под венец.