Мистицизм звука - Хан Хидаят Инаят - Страница 76

Души на различных стадиях эволюции пытаются искать это потерянное слово тем путем, которым они привыкли искать; и пути, которые были созданы для поисков этого слова, стали правильными путями или неправильными путями, грехами или добродетелями. По этой причине мудрый человек терпим по отношению ко всему, поскольку он видит, что каждая душа имеет свой собственный путь следования своей собственной цели; но в основе выполнения всех этих предназначений, целей лежит одна цель, и она -- в нахождении потерянного слова.

Ни одна душа, однако, не обретет удовлетворения, пока не коснется совершенства, о котором говорится в Библии: "Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный". Другими словами, это означает, что дух Бога сам проходит через различные фазы для того, чтобы осознать это совершенство; и хотя оно ограничено по сравнению с совершенством собственного Бытия Бога, все же он постижимо. И удовлетворение в этом.

Какое объяснение может быть дано этому совершенству? Что это? Каков этот опыт? Это совершенство является тем, что слова никогда не смогут объяснить: глаза души становятся открытыми, и потерянное слово приходит в "уши души" со всех сторон. Поэты Востока изображали это в прекрасных образах и историях, подобных истории о Раме и Сите. Они описывали радость этого совершенства как состояние влюбленного, который потерял свою возлюбленную и снова нашел ее. Но ни один образ не может лучше выразить эту идею, чем образ человека, потерявшего свою душу и вновь обретшего ее.

Глава 7 КОСМИЧЕСКИЙ ЯЗЫК

Есть люди, которые знают наперед о пришествии наводнений, приходе дождя или перемене погоды; о всевозможных изменениях в природе. Что помогает им узнавать это? Без сомнения, существуют знаки, становящиеся словами для тех, кто может прочесть их; и по этим знакам они могут понять приближение природных событий. Для таких людей эти знаки являются языком природы; но для тех, кто не понимает их, все это просто тарабарщина.

Как объяснить тот факт, что те, кто знает не только астрономию, но также и астрологию, могут видеть в движениях планет и звезд, соответствующих людям, их прошлое, настоящее и будущее? Просто существуют знаки, указывающие на прошлое, настоящее и будущее так же, как и слова; и по ним они узнают о приближающихся событиях: френологи могут узнавать вещи по форме головы; те, кто понимает физиогномику, могут прочесть по лицу вещи, о которых никто никогда им не говорил. Есть и такие люди, кто знает важную науку хиромантии: здесь знаки рук говорят с ними так же громко, как и форма лица.

Существуют и естественные ситуации, когда, например, мать понимает язык маленького ребенка, который еще не способен говорить. Его слезы и улыбки, его взгляды объясняют матери его настроения, его радости и неудовольствия, его стремления и желания. Сердце любящего знает радость, горечь и перемену настроения возлюбленного и без слов. Есть врачи, которые благодаря своему жизненному опыту стали столь искусны, что, прежде чем пациент произнесет хоть одно слово, они уже знают, в чем дело. Есть бизнесмены, в которых бизнес так въелся, что как только человек приходит в их магазин, они уже знают, будет ли он покупать или уйдет, не купив ничего. О чем это говорит нам? О том, что каков бы ни был наш жизненный путь, наша профессия, наш бизнес или род занятий, помимо всего этого существует некое чувство внутри нас, которое может понять язык, выражаемый без слов.

Также есть и другой предмет, близко связанный с этим; и он заключается в том, что все в жизни говорит, все является слышимым, общается, несмотря на кажущееся безмолвие. То, что мы, каждый на своем языке, называем "словом", есть только слышимое слово; то, что мы считаем слухом, есть только слышимое ушами; потому что мы не знаем, что еще можно слышать. Но фактически, нет ничего безмолвного; все, существующее в этом мире, говорит, представляется ли оно нам живым иди нет; и поэтому словом является не только слышимое нами, но все есть слово.

Настоящее значение слова есть жизнь; а есть ли что-то, что не является жизнью, даже будь оно безмолвным? Возьмите, к примеру, человека, не знающего тайну планет, их влияний, их природы или их характера; что они могут сказать ему? Ничего. Он знает, что существуют планеты, и это все. Как далеко заходит наука астрономия, если человек, изучавший ее, может сказать только то, что планеты оказывают определенное влияние на погоду и на времена года; но астролог, может быть, услышит голос планет более ясно, и он может сказать, что планеты имеют определенное влияние также на человека и на его жизнь. Получается, что для одного человека планета молчит, для другого она говорит шепотом, а для третьего говорит вслух.

Так же и с физиогномикой: для кого-то человек является загадкой; другой знает что-то о нем по чертам лица; а для третьего он подобен открытой книге. Один врач считает необходимым провести обследование пациента с помощью всех видов инструментов; другой врач предпочитает спросить пациента о его состоянии; а третий врач просто смотрит на пациента и знает о нем, может быть, больше, чем сам пациент.

Разве не та же самая вещь происходит и с искусством? Мы видим, что один человек идет в картинную галерею, смотрит на различные картины, но замечает только разные цвета и линии. Ему нравится смотреть на них, и это все; он больше ничего не знает об этом. Другой человек, который видит исторический предмет картины, заинтересован сильнее, чем первый, потому что картина сказала ему больше; но есть третий человек, для которого картины -- живые. Картина, которую он видит, которую он ценит, общается с ним. Он читает в ней значение, смысл, помещенный в нее художником; она открывается для него под его взглядом. Таким образом, через посредство картины мысль или идеал одного человека становятся известны другому. Точно также для одного человека музыка является шумом, или, возможно, гармоничной группой нот, или времяпровождением и родом развлечения. Другому она приносит некоторую радость, некоторое удовольствие; он чувствует музыку, предстающую перед ним. Но есть третий человек, который видит душу исполняющего музыку и дух того, кто эту музыку написал, даже если она была написана тысячи лет назад.