Знакомство (СИ) - Раевский Александр - Страница 33

— Где ты утоляешь свою жажду, тигрица?

— В лесу есть множество ручьёв. Там, недалеко — тигрица мотнула тяжёлой головой вправо, — есть небольшая бухта. Со скалы там падает водопад. Очень много сладкой, прохладной воды…

Теперь мне стало совершенно непонятно. Полным-полно дичи в лесу, есть пресная вода… Почему же остров не населён людьми? Не может такого быть, чтобы географы и мореплаватели всего мира каким-то чудом его проглядели! Что за ерунда? Хм, над этим нужно хорошенько подумать… Расскажу Марине, может она что-нибудь подскажет?

Пока я лежал, заложив руки за голову и глядя в голубое небо, веселье в воде постепенно утихло. Я поднял голову и посмотрел, чем занимаются девочки. Наташа уже выходила из воды, а Надюшку катал на спине какой-то дельфин. Поблизости от них поблескивали на солнце спины и спинные плавники остальных четырёх.

Они отплыли уже довольно далеко от берега, но я был спокоен. Дельфины, конечно, как дети, но в беде они её не бросят. Лишь бы далеко не заплывали, чтобы Надюшка не испугалась. Видимо, она и сама сообразила, что пора возвращаться. Надюшка соскользнула со спины дельфина и развернулась в сторону берега. Тут же от группы дельфинов отделились двое, чтобы проводить её.

Наташа подошла и с улыбкой встала надо мной, уперев руки в бока. Коса её наполовину распустилась, но она и не думала заплести её вновь. Она пренебрежительно махнула рукой, догадавшись, о чём я думаю,

— Всё равно теперь голову мыть нужно. Потом заплету.

Надюшка вышла из воды тяжело дыша. Ну понятно, ей пришлось проплыть назад метров двести-триста. Она упала на полотенце рядом со мной и некоторое время просто лежала на животе с закрытыми глазами. Я вздохнул,

— Нужно собираться домой… Скоро мамы вернутся с работы.

Плечи и руки девочек покраснели от солнца. У Надюшки поменьше, а у Наташи побольше. Кожу на моих плечах тоже пощипывало и тянуло. Первый признак солнечного ожога. Это ещё раз убедило меня в том, что мир этот не придуманный, а настоящий. Если бы я его придумывал, я придумал бы его без солнечных ожогов…

Я подумал, что места ожогов нужно было бы смазать сметаной или кефиром. Дома у нас ни того, ни другого нет. В магазин бежать после такого насыщенного дня не хотелось. А давай попробуем придумать? С мячом ведь получилось…

Я зажмурился и представил себе миску со сметаной. До моих ушей донёсся удивлённый смешок Наташи, и я открыл глаза. Возле её ног стояла миска полная сметаны.

— Нужно помазать плечи и руки. На этом солнцепёке мы все обгорели. Ночью болеть будет.

Надюшка открыла глаза, оглянулась через плечо назад и хмыкнула,

— Ты бы ещё целое ведро сделал! — она перевернулась на спину и села на полотенце, — Натка, я сейчас мазаться не буду. Нужно сначала принять душ и соль с тела смыть. Пошли домой?

Я пожал плечами:

— Ну ладно. Не хотите — не надо. А сметану тигрица съест.

Я поднялся на ноги, взял миску и подошёл к тигрице. Поставив миску рядом с её передними лапами, я сказал,

— На, ешь! Это вкусно.

Тигрица вскочила на ноги, недоверчиво принюхалась к содержимому миски, осторожно лизнула и, удостоверившись, что это и в самом деле вкусно, заработала языком.

— Подождите, — вспомнил я, — Тигра говорила, что здесь рядом есть небольшая бухта с водопадом. Может быть там можно ополоснуться?

Я закрыл глаза и представил себе, что лечу вдоль берега в ту сторону, где по словам тигрицы располагалась бухта с водопадом. И в самом деле, практически сразу, за выступающим справа мысом открылась небольшая, метров двести-триста в диаметре, глубокая бухта. Я тут же открыл глаза и не задумываясь открыл второй проход на пляж этой бухты.

Проход появился мгновенно. До наших ушей донёсся шум водопада. Тигрица подняла голову от уже чистой миски, насторожила уши и закрутила головой, пытаясь определить источник шума. Она легко вскочила на лапы и осторожно направилась к проходу. Я отправился следом. Девочки тоже вскочили на ноги.

Тигрица остановилась рядом с проходом и принюхалась, подняв голову вверх.

— Это та самая бухта, где ты утоляешь жажду? — спросил я её, стоя бок о бок рядом с ней.

— Да, хозяин… Я не понимаю, как… — тигрица не закончила фразы.

— Не думай! Смело ступай вперёд! — распорядился я. Не хватало ещё пытаться объяснить тигрице то, что я и сам не понимал. Так можно растерять остатки авторитета!

Тигрица не раздумывая шагнула вперёд, ступила на песок пляжа бухты и уверенно направилась куда-то вправо, откуда доносился шум падающей воды. Мы гурьбой устремились следом за ней.

Да, это место было значительно более выигрышным, по сравнению с тем, куда открылся первый проход! Левая часть берега, если стоять, повернувшись спиной к неширокой горловине бухты, была полностью лишена песка. Она представляла собой монолитный гранит, по которому в море стекала неширокая речушка, берущая своё начало в небольшом, метров двадцать в длину и метров десять-пятнадцать в ширину овальном озерце, в которое с шумом падал со скалы водопад.

Вода в озерце была абсолютно прозрачной, поэтому было видно, что дно его, практически лишённое водорослей, гладкое, как дно ванны, и было, наверно, за миллионы лет выдолблено и отшлифовано в граните этим самым потоком, который, очевидно, знал и лучшие времена.

Правая часть берега, за исключением узкой полоски песчаного пляжа, была составлена из огромных толстых гранитных плит, хаотично нагромождённых друг на друга, подпирающих справа невысокую, поросшую деревьями гору, выдающуюся в море. Как я успел заметить, когда закрыв глаза мысленно летел над пляжем, гора эта круто обрывалась в море.

Девчонки с радостным визгом устремились к озерцу. Тигрица уже стояла там, погрузив передние лапы глубоко в воду и жадно лакала, утоляя дневную жажду. Я посмотрел на всё это, вернулся на пляж, закрыл проход в квартиру и, подобрав с песка полотенца и халатики девочек, вернулся к озерцу. Мне тоже нужно было смыть соль с кожи и промыть волосы.

Вода в озере была прохладнее, чем в море, но вполне пригодная для купания. На середине вода доходила мне до подбородка, так что в этом озерце можно было даже поплавать. Девчонки уже стояли под тугими струями воды, падающими со скалы и хохотали от удовольствия. То, что от удовольствия, я понял тогда, когда сам присоединился к ним. В самом деле, струи воды, падающие с большой высоты так разминали мышцы, как этого не смог бы сделать самый опытный массажист.

Вот куда нужно отправлять Марину, когда она приходит с работы усталой! — подумал я.

***

Марина нас потеряла. Когда мы шумно ввалились в комнату, куда я легко открыл проход, она появилась из кухни, уже одетая в домашнее и с перекинутым через плечо посудным полотенцем и с улыбкой посмотрела на нас. Девочки в липнущих к ещё влажной после купания коже халатиках бросились к матери,

— Мамочка, мамочка, — повисла у неё на шее Надюшка, — мы купались в море! В настоящем!

— Мы играли с дельфинами! — подключилась Наташа, — они такие весёлые и забавные! Ты их тоже видела?

Марина покачала головой. Я закрыл проход, поднял с пола брошенные Надюшкой впопыхах полотенца, выбрал одно посуше и начал яростно протирать свою мокрую голову. Мне нужно было срочно бежать домой. Мама уже наверняка дома и ждёт меня…

***

Мама ничего не заметила. Ни моих ещё влажных волос, ни красноты кожи лица обожжённого солнцем. Впрочем, красные пятна обморожения ещё до сих пор не сошли и на их фоне краснота солнечных ожогов как-то терялась. Это я установил внимательно разглядывая своё лицо в зеркале ванной, когда мама отправила меня мыть руки. Ну и ладно, — вздохнул я с облегчением, усаживаясь за накрытый стол.

Меня очень смущало, что на все расспросы мамы, как я провёл сегодняшний день, мне приходилось врать и изворачиваться. Я понимал, что рано или поздно придётся рассказать ей обо всех событиях последний дней, но я оттягивал этот момент. Почему-то я боялся говорить с мамой об этом.

***

Этот невероятно насыщенный событиями день закончился экспериментом с крысой. Оказывается, Марина не забыла про мой секретный шкаф. Клетка с крысой стояла в спальне на подоконнике, прикрытая шалью Марины. Девочкам она ничего не сказала о крысе. Когда я вернулся из дома, Марина поманила меня в спальню, плотно прикрыла за мной дверь и сдёрнула шаль с клетки в которой сидела большая белая крыса.