Астронавт Джонс - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 47

— Абсолютно точно. Советую вам не брать в библиотеке толстую книгу, казначей не позволит выносить ее за пределы корабля.

Она вздохнула.

— Теперь я чувствую себя лучше.

Поблагодарив ее за танец, Макс оглянулся; увидев миссис Монтефьер, он решил, что его обязательства по поднятию морального духа пассажиров тоже должны иметь разумные пределы. Тогда он быстро подошел к Элдрет.

— Ноги все еще беспокоят тебя, Элли?

— Нет, капитан. Довольно любезно с твоей стороны поинтересоваться ими.

— Тогда, может быть, потанцуешь со мной?

Она бросила на него удивленный взгляд.

— Ты хочешь сказать, что капитан нашел время развлечься со мной?

Он наклонился к самому ее уху.

— Еще одно слово, замарашка, и я отшлепаю тебя.

Наморщив нос, она захихикала.

— Слушаюсь, капитан.

Некоторое время они танцевали молча. Макс был взволнован ее близостью и недоумевал, почему он не сделал этого раньше. Наконец, Элли первой нарушила молчание.

— Макс, ты насовсем забросил шахматы?

— Вовсе нет. После прыжка у меня будет время поиграть с тобой. Если, конечно, ты дашь мне две фигуры форы.

— Сожалею, что рассказала тебе об этом. Но мне хочется, чтобы ты иногда приходил к Чипси. Сегодня утром она спрашивала о тебе.

— Мне очень жаль. Иногда я мог бы брать ее с собой в отсек управления, будь я уверен, что она не нажмет там какую-нибудь кнопку. Приведи ее сюда.

— Большое количество народа нервирует ее. Лучше пойдем к ней.

Макс покачал головой.

— Только не в твою каюту.

— Не говори глупостей. От моей репутации не осталось и следа, а капитан может делать, что пожелает.

— Это доказывает, что ты никогда не была капитаном. Посмотри, как этот стервятник наблюдает за нами, — он показал глазами в сторону миссис Монтефьер. — А теперь пойдем, проведаем Чипси.

— Слушаюсь, капитан.

Он потрепал Чипси по спине, накормил ее сахаром и уверил в том, что она-прекраснейшее существо во всей вселенной. После этого он ушел.

Макс был оживлен и уверен в себе. Заметив, что Уолтер зашел к себе в каюту, он задержался у трапа и, повинуясь внезапному порыву, последовал за ним.

— Датч, вы заняты?

— О, нет, капитан. Входите.

Выпив традиционный кофе, он перешел к делу.

— У меня личный вопрос, мистер Уолтер.

— Я чем-нибудь могу помочь?

— Не думаю. Но у вас намного больше опыта, чем у меня. Мне хотелось бы посоветоваться с вами.

— Как пожелаете, капитан. — Послушайте, Датч, это вопрос Макса, а не капитана.

Уолтер улыбнулся.

— Согласен, только не просите меня менять форму обращения. Я могу приобрести плохую привычку.

Макс собирался рассказать Уолтеру о своей липовой книжке. Но он не знал, успел ли доктор Хендрикс до своей смерти поставить первого офицера в известность, или нет.

Однако, он чувствовал невозможность следовать прежней линии. Звание капитана требовало от человека иных морально-волевых качеств.

— Я хочу рассказать вам, как я попал на этот корабль.

Он рассказал ему все, уже не скрывая роли Сэма в их афере. Уолтер выслушал его с хмурым видом.

— Я ждал, что вы расскажете мне это, капитан, — произнес, наконец, он. — Когда вас назначили учеником астрогатора, доктор Хендрикс открыл мне правду, хотя и не с такими подробностями. Мы согласились, что это должно остаться между нами.

— Меня волнует, что может случиться, когда мы вернемся на Землю. Или если вернемся.

— Когда мы вернемся! Вы спрашиваете у меня совета? Или помощи?

— Я не знаю. Мне просто хотелось рассказать вам.

— Есть два варианта. В первом мы можем прямо на корабле изменить некоторые записи, в которых…

— Нет, Датч. При выходе на Землю у меня не будет фальшивых записей.

— Я был уверен в вашем ответе. Я чувствую то же самое, хотя… по некоторым причинам был бы обязан помочь вам скрыть правду, попроси вы меня об этом.

— Однажды я уже проделал это и даже чувствовал некоторое удовлетворение от сделанного. Но теперь это не для меня.

— Я понимаю. Во втором варианте следует открыть всю правду и ждать, что будет дальше. В любом случае, я проделаю весь путь вместе с вами. Уверен, что ко мне присоединятся главный инженер и казначей.

Макс откинулся назад, почувствовав себя необыкновенно счастливым.

— Благодарю вас, Датч. Меня не волнует, что они сделают со мной… если только не отлучат от космоса.

— Не думаю, что они пойдут на такое. Но если это произойдет, их ждет нелегкая битва. А сейчас постарайтесь забыть об этом.

— Попробую, — Макс нахмурился. — Датч, скажите мне правду. Что вы думаете о моей афере?

— Это трудный вопрос, капитан. Гораздо важнее, что вы чувствуете сейчас.

— Я не знаю. Знаю лишь, как я чувствовал себя раньше — я был на тропе войны.

— Я всегда искал объяснение, почему я сделал это, успокаивая себя тем, что здесь вина не моя, а всей системы. Теперь это уже не удовлетворяет меня. Не то, чтобы я сожалею о содеянном, имея в виду, что мог вообще не попасть в космос. Но я уже не хочу уклоняться от расплаты.

Уолтер кивнул.

— Звучит достаточно разумно. Капитан, закон не совершенен. Человек должен руководствоваться прежде всего здравым смыслом, избегая слепой покорности. Я нарушал правила, и не раз; за что-то я расплатился, другое осталось безнаказанным. Допущенная вами ошибка могла бы превратить вас в педанта-моралиста, способного идти только прямо, слепо подчиняясь букве закона. Либо, напротив, вы превратились бы в этакое дитя, полагающее, что правила созданы для кого угодно, только не для него. Однако, про вас этого не скажешь. Происшедшее заставило вас повзрослеть.

Макс усмехнулся.

— Благодарю, Датч. Я буду в «беспокойной норе».

— Капитан, вам хватит времени для сна?

— Конечно, я отдыхаю почти каждую вахту.

— До прыжка четыре часа, капитан.

Макс сидел на диване в контрольном отсеке, протирая заспанные глаза. «Асгард» шел «в колее» уже несколько дней, готовясь предпринять последнее усилие, которое вынесет его из этого пространства. А вот куда они попадут, зависит от того, насколько точно отвечала созданная ими модель реальной вселенной.

Макс посмотрел на Келли.

— Давно вы здесь?

— Не очень, капитан.

— Вы сами поспали хоть немного?

— Видите ли, капитан…

— Вы неисправимы, главный. Все готово?

— Да, сэр.

— Поехали.

Макс сидел на диване с закрытыми глазами, принимая данные от своих помощников; он мысленно составлял программу и тут же переводил ее в двоичное исчисление, понятное компьютеру.. За все эти дни он отсутствовал в «норе» всего несколько минут.

Он заставлял Келли и Ковака сменять друг друга на вахте, пока позволяла обстановка, хотя заставить Келли отдохнуть было довольно сложно. Ланди, Смайт и Ногуччи по-прежнему работали в режиме «один к трем», периодически подстраховывая друг друга в напряженные моменты. Сам Макс работал без отдыха; он вынужден был мысленно рассчитывать каждую предпринятую ими коррекцию, получая информацию из глубины своей памяти.

В отсеке находилась вся «беспокойная» команда за исключением Ланди. Он появился в тот момент, когда Макс как раз закончил расчеты и заложил программу в компьютер.

— Подарок от кока, — заявил он, водрузив на стол вазу с мороженым.

— Какое мороженое? — поинтересовался Макс.

— Шоколадное, сэр.

— Мое любимое. Когда будешь делить его, помни, что мне предстоит в ближайшие дни.

— Так нечестно, капитан. Главному приходится кормить гораздо большую массу, чем вам.

— А у меня наивысший метаболический рейтинг, — объявил Ногуччи. — Поэтому мне нужно положить больше других.

— Пусть мороженое разделит Келли, а мы будем надеяться, что честность не оставила его. Когда следующая коррекция?

— Через двадцать минут, капитан.

— Так скоро?

— В интересах безопасности, сэр.

— Согласен.

Произведя коррекцию, они съели мороженое, после чего Макс занялся расчетом прыжка. На этот раз за компьютером сидел Ковак, чья надежность не уступала главному оператору, а Келли работал со стереографом. Макс полагал, что его огромный опыт компенсирует недостаток данных. Ланди ассистировал главному, а Смайт и Ногуччи отвечали за все остальное.