Радость моих серых дней (СИ) - Дибривская Екатерина Александровна - Страница 38

Она сжимается и закрывает глаза. Качает головой в неверии.

— Я был одинок после смерти брата. Отталкивал всех. Витюшу, отца и мать. А потом она умерла. Я снова переживал это. Похороны близкого. Я замкнулся в себе. Я стал угрюмым одиноким человеком из леса. Пока не встретил тебя! Ты вернула мне веру. Подарила надежду. Ты исцелила меня своей любовью, Севиндж. И я полюбил тебя, милая моя девочка. — Я прижимаюсь к ней, стискивая в своих объятиях. — Знаю, что заставил тебя страдать. Знаю, что ты никогда не простишь меня. И я никогда бы не посмел просить об этом в других обстоятельствах.

Мягко обхватываю её лицо и заставляю посмотреть на меня.

— Я люблю тебя, Севиндж. Я полюбил тебя до того, как ты позволила мне забрать твою невинность. Когда ты произнесла мне слова любви, я стал самым счастливым мужчиной. Я любил тебя. И тогда полюбил ещё сильнее. Я любил тебя, когда узнал, кто ты такая. Но я испугался, что потеряю тебя, когда ты поймёшь, кто есть я. Прошлое ударило мне в голову. Я хотел избавиться от своей любви. Хотел убить твои чувства к себе. И я сорвался. Начал свою лживую игру и не смог остановиться. И я потерял тебя. Я хотел ненавидеть, но я любил тебя. Каждую долбанную секунду я мечтал вытравить воспоминания о тебе из своей памяти! И не мог думать ни о чём, кроме тебя! Ты видела фотографии. Я не мог заставить себя, Севиндж. Я так скучал!

Она кривит губы. Слёзы струятся по её лицу.

— Я не прошу тебя простить меня. Я не прошу тебя любить меня. — Достаю из кармана коробочку и открываю. — Но я люблю тебя и никогда больше не смогу отпустить. Никогда. Поэтому я прошу тебя позволить мне быть в твоей жизни. Быть в жизни нашего сына. Не просто донором спермы. А его отцом. Я прошу, чтобы ты позволила мне дать нашему сыну свою фамилию. И я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы ты была счастлива. Я прошу тебя стать моей женой, Севиндж. Я разделю с тобой все горести и радости. Я буду любить за двоих. Просто позволь мне быть рядом!

Я достаю тонкое кольцо из белого золота с бриллиантом в окружении топазов. Надеваю ей на палец и любуюсь несколько мгновений.

Перевожу взгляд на её лицо. Ясные глаза Севиндж распахнуты от удивления. Она смотрит на кольцо на своей руке.

Я замираю в ожидании её ответа. Я готов ждать, если потребуется. Но отчаянно нуждаюсь в нём сейчас. Немедленно.

Она улыбается сквозь слёзы. Она улыбается мне. Как раньше. Как в избушке. Склоняет голову и целует меня. Смеётся. Обнимает. Гладит моё лицо.

— Я люблю тебя, Тихон! — шепчет она в мои губы. — Я хочу быть с тобой. Очень! И я тоже скучала по тебе!

Глава 45

Она.

Я просыпаюсь рано. Прижатая к груди Тихона. Его рука обвивает мой живот. Обхватывает защитным жестом. Я смотрю на его спокойное лицо и хочу плакать. Вчера он говорил такие слова, что я опять начала надеяться. Верить. Я не хочу, чтобы он снова сказал о невозможности моих надежд. Чтобы он разбил мне сердце. Чтобы он снова сказал, что не любит и никогда не сможет полюбить меня.

Выскальзываю из его объятий. Пока он спит, я чувствую себя в порядке. Пока он спит, я могу расслабленно блуждать по квартире. Изучать её и тешить свою душу пустыми надеждами.

Под весёлый цокот от лап Полкана я иду в гостевую комнату. Отворяю дверь и вижу, как на горизонте зарождается восход. Огромный круг солнца медленно выползает из-за кромки деревьев парка и заливает всю комнату своим тёплым золотистым светом.

Он был прав. Это идеальная комната для нашего ребёнка. И пусть она меньше его спальни, но… Нам здесь будет комфортно. Здесь можно поставить кроватку, заменить кровать на раскладной диван. Мы не займём много места, и Тихону не придётся менять привычный образ жизни.

Я решаюсь на разговор. Я сама озвучу это. И мне не придётся слышать слов о его нелюбви. Я решаю облегчить его жизнь и самоустраниться будучи рядом.

Но за завтраком всё идёт не так. Он говорит о своих чувствах, и это вовсе не то, что я думаю. Он любит меня! Я не ошибалась.

Меня смущает кольцо, севшее идеально на мой тонкий палец. Оно прекрасное. И дорогое. Я теряюсь и поднимаю взгляд на мужчину.

И я вижу по его лицу, что он не врёт мне. И я верю ему.

Целую его, чувствуя облегчение. И смеюсь от этого. Прижимаюсь к нему. Запускаю пальцы в бороду и шепчу в его губы:

— Я люблю тебя, Тихон! Я хочу быть с тобой. Очень! И я тоже скучала по тебе!

Вижу в его глазах счастье и радость от моих слов. Я хочу увести его в спальню и нежиться в кровати добрую половину дня, но у нашего четвероногого друга свои планы. Поэтому мы одеваемся и выходим на прогулку.

Парк мне нравится. Красивый и ухоженный. С аккуратными прогулочными аллеями, ведущими на набережную вдоль прудика с лебедями и утками.

Пока Полкан бегает по лужайке, Тихон фотографирует меня на телефон. Устанавливает камеру на таймер и подбегает ко мне, подхватывая на руки. И я счастливо смеюсь, пока телефон делает серию снимков. Однажды мы покажем их нашему сыну.

***

— Вы сильно проголодались? — спрашивает Тихон, стоит нам перейти порог.

— Да, — я закатываю глаза. — Давай приготовлю быстренько что-нибудь?

— Нет, поехали поедим в городе. Пусть у нас сегодня будет день лени.

Полкан недовольно тявкает.

— Ну-ну, дружок, — успокаивает Тихон. — Скоро я привезу твою хозяйку назад.

По дороге в кафе он рассказывает мне, как сильно скучал по мне пёс. Даже не ел. И мужчина выхаживал его как малое дитя. Я радуюсь, что он забрал пса в Москву.

— Кажется, я начинаю ревновать, — шутит мужчина, и я смеюсь в ответ.

— Тебе не о чем волноваться, Тихон. — вздыхаю я. — Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя. И я тоже ревную тебя к…

Замолкаю, поняв, что говорю лишнее.

— К кому? — удивляется он.

— К твоим секретаршам, — выдавливаю я и закрываю глаза. — Прости, не должна была говорить.

— Севиндж, ты должна говорить мне всё, что тебя волнует. — Я открываю глаза и вижу, как он качает головой. — В этом смысл отношений. Я приревновал тебя к сеньору Герра. И не стыжусь говорить об этом. Что именно тебя беспокоит, милая моя девочка?

— Они… — я глубоко вдыхаю и выпаливаю на одном дыхании, — такие красивые, высокие и стройные.

Мужчина мягко смеётся.

— Севиндж, они сидят там только потому, что так сильно не похожи на тебя, — смеётся он и рассказывает, как впервые приехал в офис по возвращении из леса.

***

После обеда мы снова приезжаем в детский магазин. Теперь мы минуем магазины с одеждой для беременных и кормящих мам и ищем мебель. Спустя почти час мы выбираем чудесный гарнитур из белого дерева, кокосовый матрасик и бортики в кроватку, несколько комплектов постельного белья и невесомые нежнейшие пелёнки.

Я стараюсь не думать о стоимости. Не смотрю на цены. А Тихон посмеивается и просто прижимает меня к себе. У него прекрасное настроение, он не выпускает моей руки ни на секунду. И я послушно хожу за ним по магазину.

— Сейчас оформим доставку, — говорит он, — и пойдём коляску выбирать.

В магазине с колясками у нас возникает дилемма. Я хочу самую обычную и надёжную люльку на устойчивых четырёх колёсах, а Тихону нравится высокая и стильная футуристическая коляска ценой с поддержанную машину.

— Попробуй покатать её, — просит меня, — она просто космос! Манёвренная, устойчивая, амортизация на высоте. Попробуй, Севиндж.

И я берусь за ручку, пробуя. И, хотя она не вызывает у меня восторга, я улыбаюсь мужчине и уступаю. Это всего лишь коляска. Нет смысла поднимать споры, когда он так доволен.

Напоследок мы заходим в магазинчик с детской одеждой. Я беру несколько боди и штанишек, слипы и тёплый комбинезон с медвежьими ушками. А Тихон с улыбкой протягивает мне шапочку с такими же ушами.

И тут я вижу самое обычное байковое одеяло. Похожее было у меня в детстве. Я замираю, глядя на него, и мужчина понимает всё без слов.