Прогульщик (СИ) - Ашер Джейми - Страница 3

Завуч смотрел на меня как-то косо, явно пытаясь решить, что ему дальше делать. Я не выдержал и рассмеялся. Обожаю заливать людям про радужных, у всех такие реакции интересные. И чем больше я на эту тему шучу, тем меньше меня подозревают в радужной окраске.

— Понимаете, просто я человек азартный. Чем больше вы мне не даете сбегать, тем больше я пытаюсь. Вот и вся соль, — сказал я правду.

— Ну, раз ты в этом месяце пропустил только вчерашние уроки, значит, я стараюсь не зря, — пожимает он плечами, а потом достает из-под стола мой рюкзак и отдает его мне. — Свободен.

Он явно почувствовал себя неловко после моей шутки.

— Я буду продуманнее, — обещаю я.

— Я буду внимательнее, — отвечает он.

На этом мы и разошлись. И я понял, что серьезно проникаюсь симпатией к Лысому. Не такой уж он и плохой, если подумать. Наоборот, он отлично исполняет свои обязанности. Да и в целом ничего плохого он не делает, вон даже расписание нам нормальное поставил.

Я остановился посреди коридора и встряхнул головой. Какие-то нехорошие мысли посетили мою голову, и я решил их прогнать. Лучше мне придумывать новый план побега.

20 октября.

Новый план побега мою голову так и не посетил, зато подвернулся удачный случай.

Мы с Царем уже сидели в классе информатики, ожидая, когда придет Лысый. Звонок прозвенел, а завуча нет. Прошло минуты три, и в кабинет залетела наша классная. Оглядела всех орлиным взором и сказала:

— Игорь Николаевич опаздывает, но скоро будет здесь. Сидите тихо, иначе вызову родителей в школу.

Она удалилась из класса, а я так резко встал из-за парты, что чуть не обронил стул.

— Ты это чего? — ошалело спросил Царь.

— Это мой шанс, — сказал я, закидывая в рюкзак свои вещи, — сегодня я прогуляю.

Царь усмехнулся, а Лерка, сидевшая позади нас, хлопнула меня по спине и пожелала удачи.

Я не шел, я бежал по школьным коридорам, наплевав на всех встречных учителей. Они меня не интересуют, я должен обыграть Лысого. Должен. Обязан.

Залетаю в раздевалку и хватаю свою куртку. Охранником сегодня был не дядя Боря, но меня это сейчас не интересовало. Наспех накинув куртку, не застегивая ее, я побежал к двери, еще не запертой, так как урок первый, и вылетел наружу.

За мной выбежал охранник, но черта с два он меня догонит. Я летел к главным воротам так, словно спасался от пожара, всемирного потопа и стаи шаровых молний. А к воротам уже подъехал черный джип. Машина завуча.

В крови забурлил адреналин, и готов поклясться, это мой самый эпичный побег с уроков.

Ну, он должен был таким стать.

Джип уже почти был у ворот, которые готовился открыть второй охранник. Я буквально перепрыгнул через ограду, но первые заморозки дали о себе знать, и железо было покрыто легким скользким инеем. Я соскользнул и носом полетел вниз.

Самый эпичный побег, как же.

— Ты живой? — спросил подошедший Лысый, этот голос мне уже в кошмарах снится.

Я перевернулся на спину и промычал:

— Я сломал нос.

По ощущениям это была чистейшая правда. Нос кровоточил и онемел от боли.

— И оно того стоило?

— Просто дайте мне спокойно умереть, — попросил я.

— Петр, передайте в школе, что я еще немного задержусь, — затем завуч обернулся ко мне. — Вставай, отвезу тебя в травмпункт.

— А вот это уже просто унизительно.

Я хотел еще сказать, что меня можно и в наш медкабинет отвести, но вспомнил, что медсестра взяла очередной больничный. Вместо ответа Лысый поднял меня одной рукой и, в привычной для него манере, за шкирку потащил к машине. Мне оставалось только послушаться.

Все то же 20 октября.

Мне в нос засунули кучу ватки, и я совсем не мог нормально дышать. Мы уже сидели в машине завуча, которую он зачем-то решил прогреть. Он молчал, а меня хватило ненадолго.

— Знаете что? — спрашиваю я гнусаво.

— Что?

— Уроки-то я все-таки прогулял.

Он засмеялся, и я вместе с ним.

— Технически это не совсем прогул, — сказал он. — У тебя теперь есть даже справка от врача.

Я пожал плечами. Лысый наконец-то решил тронуться, и мы медленно стали выезжать со стоянки. Машин было столько, что у меня возникло ощущение, что все пытались неудачно сбежать с учебы или работы. Не я один счастливчик.

— Где ты живешь? — спрашивает Николаевич.

— Ась? — не понял я.

— Ты же не пойдешь с таким носом на уроки?

Его забота меня немного тронула. Все-таки он хороший человек.

— Очень мило с вашей стороны, — я постарался, чтобы голос звучал ехидно, я же так и не прошел главный уровень, — но я лучше отсижусь в школе, чем пойду домой.

— Это почему? Разве не домой, ты всегда так рвешься?

— Я бегу из школы. Просто из школы. Домой бегу только, когда все на работе. Сегодня папа дома, — объяснил я.

Лысый нахмурился, явно не понимая меня. Или пытаясь понять.

— И что ты делаешь, когда сбегаешь, а все дома?

Мне бы перевести тему, но я все равно ответил:

— Гуляю. Иду к друзьям или на что-нибудь бесплатное. Раньше часто бегал в музей, где до пятнадцати лет некоторые выставки бесплатными были.

— Может, скажешь, почему ты вообще сбегаешь? — завуч посмотрел на меня, но быстро перевел взгляд на дорогу, поэтому выражение его глаз я не рассмотрел.

— Я уже говорил.

— Я о прошлых побегах.

Я секунду помолчал, раздумывая над ответом.

— В школе скучно.

— И все?

— И все.

— Нет, должно же еще что-то быть.

Да сдалось ему это. Вот же любопытный. Не скажу я ему ни причин побегов, ни причин,

почему не люблю находиться с семьей. Все-таки, не его это дело.

— А вы спортсмен?

— Не переводи тему, — Лысый, похоже, и в разговорах пуленепробиваемый.

— Но мне интересно. Вы обо мне знаете много чего уже, а я о вас ничего.

Завуч помолчал, да так долго, что я уже думал он и не ответит. Но все-таки он сказал:

— Бокс, плавание и спортзал.

— Ого, — сказал я, стараясь вложить в это «ого» как можно больше восхищения.

Мы ехали обратно в школу, и я задумался над вопросом, который ранее задал мне Лысый: «А стоило ли оно того?» Ведь, когда я вернусь домой, на меня нападут с криками о разбитом носе, ведь, если он разбит, значит, я подрался. А из-за чего? Естественно, потому что все геи психически ненормальные.

Я даже знаю кто, что скажет. Мама начнет заливать про санатории и каких-нибудь хороших специалистов, а папа про Суворовское училище. Сестра подожмет губы и сделает такую мину, будто сожрала три лимона и заела недоспелыми апельсинами. В принципе они все нормальные люди. Если я при них не упомяну ни одного прогула, ни одного друга-парня и, не дай боже, скажу что-нибудь на тематику ЛГБТ.

— Константин, — позвал завуч, видимо не первый раз.

— Да-да?

— Голова не болит?

Я легонько постучал по лбу.

— Не-а.

— А жара нет?

Завуч протянул руку и сам потрогал мой лоб. Я застыл. Даже сглотнуть не смог. Кивнув, Николаевич убрал руку и сказал, что вроде все в порядке. А мое сердечко дико забилось о грудную клетку, слишком это было неожиданно.

Мы вернулись в школу. Я пошел на урок литературы, а завуч по своим важным делам. Когда я зашел в класс, Царь присвистнул.

— Это тебя так Лысый за побег отделал? — спросила Ксюня, вытаращив свои и без того огромные глаза.

Я сначала хотел сказать, что он отвез меня в лес, где долго избивал, но решил этого не делать. Мало ли какие слухи пойдут, не все же понимают сарказм.

— Нет, я с забора свалился.

Царь сидел в обнимку с рюкзаком и раскатисто смеялся.

Я вспомнил прикосновение завуча и у меня загорелись уши, а грудную клетку сперло из-за недостатка воздуха. Нехорошо. Очень нехорошо.

21 октября.

Выходной день. Ненавижу.

Вышел попить воды на кухню, где сидела мама и о чем-то щебетала с подружкой по телефону. Но, к сожалению, я пришел в тот момент, когда они уже прощались. Мама дождалась, пока я сделаю глоток и спросила: