Синтез (СИ) - "Токацин" - Страница 289

— Ещё раз соврёшь про аварию — закопаю, — ровным голосом пообещал Гедимин. Кенен, выпущенный из рук, мешком свалился к подножию скалы; ремонтник вытер руки о снег и, не оглядываясь, пошёл за миниглайдом, оставленным на обрыве. Патрульные смотрели на него молча; к оружию никто не прикоснулся.

…«Мисс Уотерс — очень настойчивая особа, и я не удивлюсь, если она тем или иным способом выйдет с вами на связь. Она потрясена случившимся — впрочем, как и я. Если ваши предположения верны, и к этому имеет отношение…»

На этом фраза обрывалась, и дальше шли чистые белые прямоугольники зацензуренных фраз — до самого конца абзаца. Гедимин сузил глаза и пролистнул затёртую страницу.

«Что касается искусственного графита,» — с этих слов начинался следующий абзац, не затронутый цензурой. «Способ, о котором вы пишете, имеет право на применение, но он довольно опасен. Насколько я помню ваше отношение к технике безопасности…»

За спиной Гедимина кто-то хмыкнул, и ему на плечи опустились тёплые руки. Сармат удивлённо мигнул.

— Учёный тебя знает, — хихикнула ему на ухо Лилит, пристраиваясь на спинку кресла. — Всё — чистая правда.

— Я соблюдаю технику безопасности, — угрюмо отозвался ремонтник. — Почему ты не спишь?

Сигнал отбоя для утренней смены прозвучал полчаса назад, но Гедимин редко ложился спать вовремя — а сегодня ему было беспокойно, и он собирался задержаться в информатории ещё на час. Лилит слегка сдавила пальцами его плечи и фыркнула.

— Кенен боится лечь. Просит защиты.

— Я его не трогал, — отозвался ремонтник. — Кроме одного раза. И сейчас не собираюсь.

— Да я видела, — усмехнулась самка. — Видимо, одного раза хватило. Он весь вечер дёргается. Успокоишь его? Хоть бы за работой не отвлекался…

Гедимин пожал плечами.

— Всё равно не работает. Не надо было тащить его в экипаж.

— Не скажи, — качнула головой Лилит. — Маккензи — та ещё зверушка, но польза от него есть. Скажешь ему, чтоб не дёргался? Он вроде ничего тебе не сделал.

Гедимин осторожно отцепил руку самки от своего плеча.

— Приходил ныть? — он сердито сощурился. — Вот мартышка…

— Я бы не пришла просить за него, — Лилит успокаивающе похлопала его по руке. — Но правда же — невозможно работать. Он больше не будет выдумывать аварии. Ляпнул, что первое пришло в голову. Он у нас не слишком смелый, а тут — целый рельсотрон…

Гедимин хмыкнул.

— Я его там видел. Но мне такие выдумки не нравятся. Ладно, я зайду к нему.

— Хорошее дело, — Лилит просунула тёплую ладонь под ворот его комбинезона. — Эй, атомщик! Та самочка сказала, что мы искалечены? Из-за стерилизации?

Сармат пожал плечами.

— Она так думает. И, кажется, Герберт. Он тоже мне сочувствует. Не знаю. Если бы выжгли мозг или размозжили руки — я бы понял. А это…

— Обычаи макак, — фыркнула Лилит. — Мне так даже легче. Мозг не отрубается на ровном месте. Хотя трогать тебя было приятно, тут ничего не скажешь. А тебе?

— Мне и сейчас приятно, — отозвался ремонтник, положив руку поверх её ладони и плотно прижав её пальцы к своей груди. — Как холодная вода на горячую кожу. Но не так, чтобы отключало мозг. Пойдёшь спать или подождёшь, пока я дочитаю?

— Читай, — Лилит уселась на спинку кресла и оперлась на плечи сармата. — Полезно знать, что ты затеваешь. Оно точно не взрывается?

— Это обычные углеводороды, — слегка сузил глаза Гедимин. «Одни мысли о взрывах. Разве у меня часто что-нибудь взрывается?» — думал он с досадой, вчитываясь в письмо Герберта. «Вот и он туда же. Но его советам лучше последовать. Не хотелось бы разломать корабль. Вдруг действительно полетит…»

Вой сирены разбудил Гедимина в пять утра, и сармат, запоздало открыв глаза, обнаружил себя стоящим посреди комнаты и пристёгивающим к руке ремонтную перчатку. Генератор Арктуса уже был закреплён на левом предплечье; оставалось только обуться и надеть респиратор. «Fauw!» — сигнал высшей опасности пульсировал между висками, перед глазами до сих пор стояла картинка, вырванная из сна, — вздувшийся, пошедший трещинами корпус реактора и потоки застывающего свинца из разорванного трубопровода. Только выглянув в коридор, сармат вспомнил, где он находится на самом деле, и с тяжёлым вздохом отступил назад, в комнату. Вой сирены, потревоживший его, сменился неприятным дребезжанием.

— Внимание! — комендант наконец отключил сигнализацию и включил громкую связь. — Пять минут назад в Чикаго было совершено покушение на координатора сарматских территорий Маркуса Хойда. Транспорт, в котором он находился, был обстрелян неизвестными из самодельного гранатомёта.

«И это всё?» — Гедимин провёл ладонью по глазам, едва не расцарапав бровь креплением ремонтной перчатки, и опустился на матрас, выпутываясь из снаряжения. «Вот ведь причина для побудки в пять утра…»

За стеной озадаченно хмыкнули, послышался звук включаемого смарта. Гедимин сложил инструменты в ящик и снова лёг, натянув одеяло до ушей.

— Эй, Джед! Ты это слышал? — в стену постучали. — Нападение на Маркуса! Тут пишут, что транспорт был серьёзно повреждён, а координатор ранен в ногу.

— Выступать он не будет? — без особого интереса спросил Гедимин, закрывая глаза. Кенен хихикнул.

— Сомневаюсь! Только его смерть спасла бы тебя от праздничной речи.

Через полчаса сигнализация сработала снова; в этот раз Гедимину не снились реакторы, и он вывалился из неразборчивой мешанины картинок с досадой, но без желания кого-нибудь убить.

— Внимание! Всем поселенцам в десять ноль-ноль — явиться на прослушивание традиционной речи координатора! — объявил Гай Марци. Кенен хихикнул и постучал в стену.

— Вот видишь, Джед, — эти глупые макаки провалили свою миссию, и тебе не спастись от речи!

— Да ну тебя, — буркнул ремонтник, переворачиваясь на другой бок. «А с реактором надо что-то делать. Не уверен я в его надёжности…»

На каждом этаже стояла четвёрка патрульных, и вооружены они были не только усиленными шокерами, но и станнерами. Такая же четвёрка стояла вдоль стены в кинозале, и Гедимин, покосившись на патрульных, недовольно сощурился.

— Что, кто-то уже пытался сбежать? — шёпотом спросил он у Хольгера. — Прямо через стену?

Инженер хмыкнул.

— Потерпи пять минут, — прошептал он в ответ. — Эти речи не всегда лишены смысла.

— Если бы он рассказал, зачем расстрелял hasukemesh, — был бы смысл, — отозвался Гедимин. С другой стороны его ущипнули за плечо — Кенен недовольно щурился и указывал на экран. Там уже включили голограмму, и все сарматы могли видеть Маркуса Хойда. Он поднял руку в приветственном жесте и широко улыбнулся. Поверх одежды на левом плече поблескивал серебристый браслет-дозатор. Гедимин мигнул. «Настолько серьёзное ранение?»

— Мои приветствия всем вам, независимо от способа появления на свет, — усмехнулся Маркус. — Прошу извинить за непредвиденную задержку. Рад поздравить вас с традиционным праздником Солнечной Системы. За прошедшие годы мы, искусственнорождённые, позаимствовали немало традиций у человечества. Мы сильно сблизились, и это пошло на пользу всем нам. В этом есть несомненная заслуга моего предшественника, покойного Джеймса Марци. Он заслужил звание великого миротворца. И всё же он совершил огромную ошибку, и вы все знаете, о чём я говорю. Его последний масштабный проект — «Слияние» — был введён явно преждевременно и вызвал озлобление обоих сторон. Плоды такого необдуманного решения мы пожинаем до сих пор. Поэтому я на очередном собрании Совета безопасности Солнечной Системы был вынужден внести на рассмотрение новый проект взаимного сосуществования двух цивилизаций. Он уже рассмотрен и одобрен всеми странами-участниками Совета. Это проект «Сепарация». Мирное сосуществование без попыток насильственного воссоединения, как политического, так и биологического, — вот моя цель. Безответственные эксперименты отныне забыты. Мы вернёмся к опробованным технологиям — клонированию и направленной мутации. Наши промышленно развитые территории получат самоуправление и экономическую самостоятельность. Уже в следующем году вас ждёт немало новостей. А сейчас я желаю вам весёлого отдыха на Рождество.