Дар Элизабет - Дэвидсон Донна - Страница 24

– Элизабет, я знаю, что приглашение немного запоздало, но мы устраиваем сегодня вечером небольшой бал-маскарад. Не сможешь ли ты освободиться от других обязательств и приехать к нам?

Воображение Элизабет разыгралось. Маскарад! Она никогда не была ни на одном из них и с удовольствием готова была принять приглашение своей подруги. Ни у Мэриан, ни у Юнис не было никаких планов на вечер, поэтому она ничего им не испортит. Более того, разве сам герцог не велел ей «развлекаться»?

Элеонора с воодушевлением предложила найти для Элизабет подходящий наряд среди собственных вещей, а Элизабет вспомнила о решении отплатить герцогу за его утреннюю проделку. Они быстро обо всем договорились, и Элизабет извинилась перед своими спутницами.

– Пожалуйста, передайте герцогу, что я вернусь домой посла бала-маскарада у леди Бартон.

Три усталых путника проскользнули в городской дом Стэндбриджей через заднюю дверь, выходящую в сад. Один из них прямиком отправился в кухню, а Хоксли проводил своего друга в библиотеку и, предложив снять мокрую верхнюю одежду, пригласил к огню. Герцог, нечаянно заснувший в массивном кресле с высокой спинкой, проснулся при их появлении.

– Слава Богу, мой мальчик! Как я рад тебя видеть! И вас, Вулфи, я рад видеть невредимым. Вы оба, наверное, смертельно устали и промокли до костей. На улице идет дождь?

– Нет, сэр, дождя нет, просто очень холодно и сыро.

– Ну, расскажите же мне все! Я чувствую неладное.

Хоксли снял плащ и повесил на спинку стула, стоящего у камина. Сам он упал на стул рядом с Вулфи и устало вздохнул.

– Как видишь, с нами нет ни Танжмера, ни того негодяя из Парижа. Пусть лучше Вулфи расскажет тебе, что случилось.

Вулфи наклонился вперед, его иссиня-черные волосы упали на узкое лицо.

– Мы бросили якорь в открытом море и поплыли на веслах к берегу. Этот проклятый француз, Этьен Бедар, чуть не свел нас с ума по дороге, мы были рады наконец от него избавиться. Если бы не тот факт, что от него вела ниточка к Пауку, мы бы предпочли протащить его через Ла-Манш на длинной веревке!

Вулфи отбросил свои непослушные вопросы с лица и еще больше наклонился вперед.

– Он настоял, чтобы мы прихватили с собой его вещи, зная, что обратно ему дороги нет: вряд ли его встретили бы во Франции с распростертыми объятиями. Танжмер поплыл с ним в первой лодке, а я плыл с матросом в маленькой шлюпке, чтобы он смог забрать ее обратно на корабль.

Его голос дрогнул, и Хоксли протянул другу бокал вина.

– Танжмер причалил к берегу значительно раньше нас, а там его уже ждали. Два человека с факелами. Танжмер окликнул их как знакомых, поэтому я не стал особенно беспокоиться. И все-таки я спешил: ведь нас не должны были там встречать. Чертова шлюпка шла очень медленно, ее все время относило назад, мы оба промокли и гребли изо всех сил. Вдруг один из них высоко поднял свой факел и я увидел, что второй набросился на Танжмера. Сверкнул нож, и в следующий момент Танжмер был убит. Француз пытался бежать, но его тоже настигли.

Вулфи замолчал, потом добавил с горькой иронией:

– Мой храбрый матрос быстро нырнул за борт, когда эти люди направились к нам навстречу. Я был в ярости и готов был убить их голыми руками. Но, учитывая, что это действительно мое единственное оружие, поскольку пистолет намок, я последовал за матросом.

Вулфи оперся на ручку кресла и медленно проговорил:

– Вам не понравится информация, которую я сейчас сообщу. Жаль, что я не смог рассмотреть лица нападавшего, но его голос явно принадлежал английскому аристократу. И он назвал меня по имени!

Герцог некоторое время молчал, как будто ему было трудно осознать то, что сказал Вулфи. Потом задумчиво повторил:

– Аристократ, который знал ваше имя?

– Да, ваша светлость.

– Вы понимаете, что это значит? Это значит, что он не контрабандист и не грабитель с большой дороги. Этот негодяй – один из нас! Он сидит рядом с нами за столом и играет в наших клубах. Танцует с нашими дамами, и мы, возможно, считаем его прекрасным человеком.

Хоксли кивнул:

– И он работает в Военном министерстве…

– Несомненно, мой мальчик! – Герцог помолчал, потом озабоченно добавил: – У нас нет больше времени. Придется использовать Элизабет.

– Категорически против! – резко возразил Хоксли. – Пусть остается там, где она в безопасности. В любом случае, уйдет слишком много времени, прежде чем мы сможем доставить ее сюда.

Герцог грустно усмехнулся:

– У тебя уйдет минут тридцать, если поторопишься, конечно. Она танцует на балу у лорда и леди Бартон.

Глава девятая

Фонари на площади Св. Джеймса отбрасывали розоватые блики на элегантные экипажи и отличных лошадей, которые подвозили гостей к ярко освещенному дому лорда и леди Бартон. Длинная очередь самых разных экипажей то продвигалась вперед на несколько футов, то останавливалась, пока из очередного экипажа высаживались пассажиры.

Оказавшись в самом конце этой очереди, Хоксли чертыхнулся и чуть не сорвал дверь с петель, выбираясь из экипажа. Он прошел вдоль всей вереницы, не обращая внимания на тревожный шепот, вызванный его легкомысленным поступком.

Натан собирался пробыть здесь недолго – ровно столько, сколько нужно, чтобы схватить за шиворот свою маленькую кузину и вернуть ее домой. К сожалению, он не мог укоротить языки желающим посплетничать о том, почему вдруг маркиз Хоксли покинул свою берлогу и появился в этом месте.

Черт бы ее побрал! Почему она не могла остаться в Шотландии?! Они бы как-нибудь и без нее добрались до Паука, и Хоксли торжественно привез бы ее домой, как и планировал.

Он прошел внутрь и в недоумении уставился на толпу людей, заполнявшую холл и лестницу, ведущую в бальный зал. Публика была более шумной и раскованной, чем обычно, – видимо, из-за анонимности костюмов и масок.

Будь он проклят, этот маскарад! Ничего не бывает просто с этой Элизабет, она постоянно осложняет ему жизнь! Даже такое простое дело, как найти ее на балу, должно превратиться в нечто, похожее на игру в прятки. Он всегда говорил, что терпеть не может костюмированных балов!

Элеонора, леди Бартон, должна была радоваться своему успеху, поскольку в доме яблоку негде было упасть. И это лишний раз доказывало абсурдность общества, которое оценивало триумф хозяйки бала по тому, насколько тесно было на нем гостям.

А ведь еще несколько лет назад он с удовольствием участвовал в ежедневных развлечениях света, наслаждаясь чувством товарищества на скачках и в боксе, а также женскими прелестями. Сейчас все было позади, все ушло в прошлое. Хоксли отстранился от света, посвятив себя единственной цели – найти убийцу своих родителей и избавить страну от страшного злодея.

Люди уже начали окликать его, желая потом похвастаться перед друзьями, что лично беседовали с неуловимым маркизом Хоксли во время одного из его редких выходов в свет. Останавливаясь взглядом на каждом мужчине, он невольно спрашивал себя, кто из них мог быть Пауком.

Элизабет развлекалась.

Она ожидала, что присутствующие отнесутся к ней с предубеждением, если не с враждебностью, вспоминая, как встретила ее леди Лоуден. Но, напротив, оказалось, что дамы были не только дружелюбны, но нашлись и такие, которые пытались уверить ее в своей искренней преданности. Конечно, Элизабет понимала, что все это было светским притворством, но, тем не менее, наслаждалась всеобщим весельем и легкомысленной атмосферой бала.

Вообще, этот вечер был для нее полон неожиданностей. «Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди», – подумала она, лишний раз осознав, что ее жизнь до сих пор была лишена подобных развлечений.

Элизабет никогда не стремилась появиться в обществе – и вот была сейчас здесь, в самом высшем лондонском свете. И, если уж быть честной до конца, она приняла это неожиданное и случайное приглашение Элеоноры с радостью ребенка, раньше времени отпущенного с уроков.