Сэр Невпопад из Ниоткуда - Дэвид Питер - Страница 148

– А я много раз себе представляла, как всё это могло бы между нами произойти. И это давало мне право сказать родителям, что мы были близки.

– Чёрта с два! – Отставив в сторону посох, я стал нервно шагать взад-вперёд по комнате. – Боги милосердные, Энтипи! Ты бы хоть о том подумала, что твой родитель, вместо того чтобы пойти у тебя на поводу и объявить о нашей помолвке, мог запросто приказать меня казнить, распалившись гневом на того, кто лишил его юную дочь невинности!

– Лишил невинности, – наслаждаясь звучанием этих слов, повторила она и многозначительно изогнула бровь. – Выходит, ты наконец поверил, что я целомудренна?

– Я верю только в то, что ты сумасшедшая. Неуправляемая, вздорная девчонка, готовая испортить и перевернуть вверх тормашками жизнь всякого, кто имел несчастье приблизиться к тебе. – Продолжая мерить шагами комнату, я так разволновался, что начал отчаянно жестикулировать. – Тэсит, не встреть он тебя, был бы по-прежнему жив!

– Но он меня встретил и он не жив. А ты остался в живых и очутился со мной рядом. – Она снова вопросительно изогнула бровь. – Скажешь, лучше бы тебе оказаться где-нибудь в другом месте?

– Вот именно! Тысячу раз да!

– Ты предпочёл бы остаться простолюдином и бродить по городам и весям, прося милостыню и, быть может, промышляя воровством?

– Возможно, – кивнул я, хотя и без особой уверенности. – И между прочим, Тэсит твой по большей части добывал себе пропитание именно таким способом! Воровал и грабил! Но это тебе не помешало в него влюбиться. Или, во всяком случае, убедить себя, что ты его любишь. А Тэсит...

– Тэсит – то, Тэсит – се! Да на небесах твой Тэсит! – Энтипи едва не перешла на крик, игнорируя все мои призывы говорить потише. – Боже, можно подумать, что...

Умолкнув на полуслове, она взглянула на меня с вызовом и насмешкой.

– В чём дело? – растерялся я.

– Сам знаешь.

– Нет, уж изволь объясниться!

– Ты по-прежнему считаешь, что Тэсит мог быть моим любовником и что я стану тебя с ним сравнивать, если ты займёшь его место. И разница окажется не в твою пользу.

Тут только я понял, что должен был почувствовать мой бывший друг, когда ему в грудь вонзилась стрела... Едва шевеля пересохшими губами, я возразил:

– Чепуха какая! Я всегда говорил, что ты не в себе... И теперь ты это в очередной раз доказала...

Но Энтипи помотала головой, а потом ещё и пальцем мне погрозила:

– Мне следовало раньше об этом догадаться. Ты всегда и во всём чувствовал себя слабее его. И хотя Тэсит мёртв, его превосходство над тобой по-прежнему не даёт тебе покоя...

– Плевать мне на его превосходство! – выпалил я, позабыв осторожность. – Тэсит тут совершенно ни при чём! Просто это было бы... недостойно! Я всего лишь повёл себя как приличный человек...

Энтипи презрительно фыркнула.

– Тебе бы женщиной быть! В её устах такие слова звучали бы уместно. Неудивительно, что ты себя вряд ли считаешь способным даже свечку для Тэсита держать, а не то что... Наверное, ты и в самом деле никуда не годишься.

Пелена ярости на миг затмила мой взор. А Энтипи как ни в чём не бывало повернулась ко мне спиной.

– Не тревожься ни о чём. Я признаюсь отцу, что солгала, что такой слабак, как ты, даже помыслить не смел...

Но я не дал ей договорить: схватил за руку и развернул к себе лицом. И жадно впился поцелуем в её свежие упругие губы. Честно говоря, мною двигала вовсе не любовь, а неистовое желание проучить эту самоуверенную девчонку, взять над ней верх, чтобы впредь, зная, на что я способен, она не смела так беззаботно распоряжаться мною и моей жизнью.

Энтипи высвободилась из моих объятий и взглянула на меня с вызовом, изогнув губы в усмешке:

– И это всё? Всё, на что ты отва...

В её глазах я увидел Астел, которая издевательски хохотала надо мной. И Тэсита, тот заявил, что настоящий герой – он, а я – жалкий самозванец. Увидел рыцарей и оруженосцев, от которых вытерпел столько насмешек и унижений, мерзкого Строкера – одним словом, тех людей, которые когда-либо причинили мне зло. И я набросился на них на всех разом с дикой яростью, одержимый желанием наконец с ними расправиться.

Я рывком поднял Энтипи и легко, как пушинку, несмотря на свою хромоту, швырнул на кровать. Свечи, которые стояли на низком столике, опрокинулись и погасли – край её платья смёл их на ковёр. Но тьму, воцарившуюся в спальне, рассеивал свет полной луны, который лился внутрь сквозь высокие окна. И в этом призрачном свете я разглядел её глаза. В них по-прежнему горели насмешка и вызов. И ещё – желание.

Я дрожащей рукой разорвал ворот её платья. Она принялась стаскивать с меня камзол. Мы барахтались на постели, являя собой беспорядочное сплетение рук, ног, торсов и голов, которое с каждой секундой всё более обнажалось, по мере того как мы срывали друг с друга одежды. Я никогда ещё не носил такого роскошного платья, и никогда мысль о том, что с ним станется, не заботила меня менее, чем в те минуты.

Я лежал на спине, и Энтипи покрывала поцелуями моё лицо, шею, грудь. Приникла губами к соску и вдруг вонзила в него зубы. Я вскрикнул от боли, и она нежно прижалась ко мне всем телом.

На миг перед моим мысленным взором вновь предстал возродившийся из пепла феникс, и в глубине сознания мелькнула мысль, что на моём месте должен быть Тэсит...

А после я подумал...

А вдруг это не так?

И эта внезапная, невесть откуда взявшаяся мысль меня просто потрясла.

Что, если... что, если именно я и никто другой с самого начала был назначен на роль героя этой истории? Разве можно исключить, что судьба всегда вела меня в верном направлении, просто я сам принуждён был искать предлоги, чтобы ему следовать. И находил их! Чёрт побери, разве это так уж невероятно? Что, если не прав был Тэсит, а не я? Это ведь вполне возможно. Разумеется, ещё как возможно! Этот идиот подставил грудь под стрелы, превратившись в живую мишень. Выходит, с даром предвидения у него дело обстояло не очень...

– Да! Да! – крикнул я вне себя от счастья.

До чего же здорово было ощутить себя не жалким самозванцем, влачащим свои дни в вечном страхе неизбежного разоблачения, а избранником судьбы, достойным всех милостей, которыми она его одарила. Выходит, всё именно так и обстояло: несмотря на низкое происхождение, на трагические обстоятельства, при которых я был зачат, на безрадостное нищее детство, я пробился наверх, на самый-самый верх, и судьба мне в этом благоволила. И теперь я с чистой совестью, без всякого чувства вины могу пожинать плоды наших с ней усилий.

Энтипи, не подозревавшая, что я говорил сам с собой, простонала «да» мне в ответ.

Она обвила мои бёдра ногами, и я приник к ней, стал покрывать страстными поцелуями её лицо, шею, ложбинку между грудями. Тела наши слились воедино, и Энтипи хрипло, прерывисто задышала, а я смотрел и не мог насмотреться на её лицо... На нём появилось новое, прежде мной не виданное выражение – то была уже не самовлюблённая принцесса, а юная женщина, безраздельно принадлежавшая мне одному. Я был полновластным хозяином не только её тела, но и души. В этот миг призрак Тэсита навсегда нас покинул, он с протяжным и жалобным стоном унёсся в бескрайнюю высь неба...

Сжимая в объятиях Энтипи, которая, как и я, изнемогала от страсти, я видел перед собой феникса, языки пламени, плясавшие вокруг сказочной птицы. Из неистового огня, который охватил нас обоих, рождалось нечто не менее прекрасное и великое, чем царственная птица. То была любовь, которую я ощутил в своём сердце, когда в пароксизме страсти выкрикнул её имя. Она тоже звала меня по имени, и голос её звенел и прерывался от любви...

– Энтипи... – едва не рыдая от счастья, произнёс я. – Я люблю тебя...

– Давно пора, чёрт возьми, – простонала она, и волна наслаждения подхватила нас и понесла в бескрайнюю пучину на своём пенном гребне.

Проснувшись, я тотчас же зажмурился от яркого света, который лился в спальню сквозь незашторенные окна. Голова принцессы покоилась на моём плече. Пушистое одеяло почти целиком сползло на пол, и лишь край его прикрывал бёдра и стройные ноги Энтипи, верхняя часть её тела была обнажена. Я залюбовался её маленькой, упругой грудью. Между прочим, у принцессы, при всей хрупкости её сложения, мускулатура была развита неплохо... что она и доказала на практике во время наших ночных акробатических упражнений... Боже, её высочество оказалась просто ненасытной...