Сэр Невпопад из Ниоткуда - Дэвид Питер - Страница 144

– Здесь платья хватило бы на несколько семейств, – растерянно пробормотал я.

Королеву эти слова немало позабавили.

– Ну, если тебе и впрямь в голову придёт поделиться своими туалетами с теми, кто победней, можешь так и поступить. Мы тебе новые подарим. Знаешь, я уже начала было тревожиться: каждый час посылала справиться, не поднялся ли ты уже с постели, но слуга приносил отрицательный ответ. И наконец я сама сюда явилась с твёрдым намерением тебя разбудить, но ты, к счастью, сам наконец проснулся. Дело в том, что тебе надо успеть приготовиться к банкету.

– К банкету? – словно эхо, переспросил я.

– О да. В честь благополучного возвращения принцессы, ну и твоего тоже. Надо же достойным образом почтить твою доблесть, Невпопад.

– Ваше величество, я просто и не знаю, что сказать. Почтить меня... Такие слова непривычные... Почтить... За последние несколько месяцев я только о том и пёкся, как бы нам с Энтипи... с её высочеством не опочить прежде срока...

– Я тебя очень хорошо понимаю. И считаю, что ты заслуживаешь гораздо большего, чем всё, что тебе уже предоставлено и что ещё предстоит получить... – Она многозначительно умолкла и, подойдя к кровати, протянула мне руку, чтобы помочь наконец выбраться из перины. Я нисколько не постеснялся воспользоваться её помощью в таком деликатном деле. Королева так по-дружески, так просто со мной держалась, что грех было отказаться от предложенной подмоги. – Сперва тебя вымоют горячей водой, – посулила она, и я аж взвизгнул от неожиданности:

– Что?! Кипятком?!

– Да нет же, – улыбнулась королева, – тёплой, только и всего.

Я облегчённо вздохнул. Видите ли, до сих пор мне приходилось мыться совершенно определённым манером – окатывать себя из ведра или лохани холодной водой, а после вытираться насухо, если было чем, или предоставлять коже самой обсохнуть. Других способов мытья я попросту не знал. И потому теперь, услыхав из уст её величества о горячей воде, порядком струхнул.

– А после, – продолжала Беатрис, – тобой займётся придворный брадобрей. Приведёт в порядок волосы, бороду подровняет. – Она придирчиво меня оглядела и мягко прибавила: – Ты и так хоть куда, но на банкете тебе надо выглядеть совершенно безупречно. Ведь он как-никак устраивается в твою честь. А уж это тебе от меня. – Её величество наклонилась ко мне и поцеловала в обе щёки. И руки мои сжала своими маленькими нежными ладонями. – Спасибо тебе, спасибо от всего сердца, Невпопад. За то, что сохранил её для меня... За то, что я не проведу остаток жизни в слезах и раскаянии, укоряя себя в том, что не смогла стать хорошей матерью...

– Рад служить вашему величеству, – наклонив голову, пробормотал я.

Не отпуская моих рук, она потупилась и прибавила:

– А в том, что произошло между тобой и моей Энтипи... я ни тебя, ни её, бедняжку, совершенно не виню. Учитывая обстоятельства, иного нельзя было и ожидать. Знай, что ни я, ни его величество нимало этим не огорчены и воспринимаем всё как должное. Ну, король, конечно, сперва немного разнервничался... Но я его быстро успокоила.

– Гм-м, – произнёс я, совершенно не понимая, о чём она толкует.

– В конце концов, – вздохнула королева, – мало кто стал бы отрицать, что Энтипи – тот ещё подарок. Не всякий сумел бы её понять и принять такой, какая она есть.

– На то она и принцесса, – дипломатично произнёс я.

– О да, конечно, но её непредсказуемость порой выходит за всякие рамки. А ещё моя дочь как мало кто другой умеет скрывать своё подлинное «я». – Королева Беа качнула головой и задумчиво прибавила: – Это у неё от отца, пожалуй.

– Не в этом ли кроется секрет успехов нашего короля на военном и государственном поприщах? – подхватил я. – В умении выказать себя иным, чем он есть на самом деле?

– Король... – растерянно произнесла Беа. – Да, король... И в самом деле не тот, кем все привыкли его считать. – Она загадочно улыбнулась, решительно кивнула каким-то своим потаённым мыслям и бодрым голосом скомандовала: – Однако к делу, Невпопад! Время не ждёт.

Ох, что тут началось! Стоило её величеству покинуть мои апартаменты, как в комнаты без всяких церемоний ввалилась целая армия брадобреев, мойщиков, портных и прочей придворной челяди, чтобы привести меня в безупречный вид, как выразилась королева.

В самом скором времени я на собственной шкуре узнал, каких усилий требует доведение собственной внешности до совершенства, предписываемого правилами придворного этикета.

Мытьё в горячей воде и вправду оказалось для меня тяжким испытанием. Посудите сами: сперва меня раздели совершенно донага, затем принялись наполнять огромную фарфоровую лохань водой, от которой так и валил пар. Я в ужасе попятился назад. Ещё немного, и сбежал бы без оглядки. Но в последний миг меня остановил осуждающий взгляд дворецкого, который лично присутствовал при этой пытке.

– Вам надлежит преподнести себя на банкете в наилучшем виде, – с укором сказал он.

– Преподнести в качестве чего? – с отчаянием вопросил я, вступая в горячую воду и зажимая ладонями свои интимные части, чтобы их не ошпарило этим чудовищным кипятком. – Дежурного блюда? Вы меня что же, сварить решили, как цыплёнка, и подать гостям?!

– Ничего подобного с вами не случится, юный сэр, можете зря не волноваться, – величественно произнёс этот палач и хлопнул в ладоши. В комнату тотчас же вбежали несколько молоденьких женщин. В руках у каждой из них были чудовищного вида щётки, чистые льняные тряпицы и куски мыла. Меня при виде них чуть удар не хватил. Я растопырил ладони, чтобы заслонить не только свои приватные органы, но и волосы, курчавившиеся внизу живота. И покраснел как маков цвет. – Не тревожьтесь, юный сэр, – пряча усмешку, произнёс злодей дворецкий. – Эти особы служат при дворе банщицами. Вряд ли вы сможете им продемонстрировать нечто такое, чего они прежде не видали.

– Учитывая температуру воды, в которой вы меня варите, – сердито возразил я, – скоро у меня вообще не останется ничего, чем можно было бы кого-то смутить.

Женщины споро принялись за работу. Они сперва тёрли меня щётками, затем намыливали тряпицы и, пройдясь ими по всему телу, снова ожесточённо орудовали щётками.

– Потише! – молил их я. – Да и вообще, сколько мне ещё это терпеть?! По-моему, снять с человека всю кожу можно и быстрее, и ловчей!

Банщицы в ответ только хихикали и ещё усердней меня истязали.

После того как с этим издевательством над моей бедной шкурой было наконец покончено, несколько сильных слуг вытащили меня из лохани, укутали в белоснежные простыни и поволокли на кровать, где и вытерли досуха.

Потом наступил черёд брадобрея, который тщательно подстриг буйную копну моих огненно-рыжих волос, придав ей вполне сносный вид, расчесал и подровнял бороду, а щёки чисто выбрил, затем его подручные подстригли мне ногти на руках и ногах и подпилили их специальной маленькой пилкой. В довершение чего они умастили мне шею и плечи ароматными благовониями. И с поклоном удалились.

Слуги торжественно обрядили меня в белоснежное исподнее из тончайшего льна, и личный камердинер его величества стал придирчиво выбирать наряд, в котором мне следовало появиться на банкете. Он без конца интересовался моим мнением на этот счёт, но я только и мог, что руками разводить.

– Алый и огненно-красный смотрелись бы неплохо, но с вашими волосами они сочетаются не лучшим образом. Гм... Что-нибудь другое подберём, – бормотал он себе под нос.

Старик так долго выискивал для меня платье, что я уж решил, что он ни на чём не остановится и мне придётся идти на банкет в исподнем. Но после долгих колебаний он всё же сделал свой нелёгкий выбор, и я оказался облачён в тёмно-синий бархатный камзол с золотым шитьём по рукавам и вороту, чёрные с синим панталоны и чёрный плащ-пелерину, отороченный богатым мехом. В точности таким же были опушены и голенища моих чёрных блестящих сапог с роскошными пряжками и позолоченными шпорами.

– Я выгляжу как-то странно... – Из зеркала на меня глядел совершенно мне незнакомый молодой щёголь. – Трудно поверить, что это я и есть...