Сэр Невпопад из Ниоткуда - Дэвид Питер - Страница 129

Оглянувшись, я с радостью удостоверился, что деревья скрыли от меня форт Терракоту. Землю устилал снег, но отпечатков своих ног я на нём не разглядел. Вот как ловко я научился ступать! Я себя чувствовал как рыба, которой удалось, ненадолго очутившись на суше, вновь возвратиться в родную стихию, в свой безбрежный океан. Я себя чувствовал как душа, освободившаяся от земных оков. Я себя чувствовал...

... Я чувствовал себя...

... Чувствовал... её тёплые губы, прильнувшие к моим. И вспомнил, с какой искренностью, глядя мне в глаза, она произнесла: «Я вам верю. Верю».

Тэсит тоже мне верил. И вот чем это для него обернулось.

И тут, при воспоминании о том, какие ощущения я испытал, когда она это произнесла, у меня неистово заколотилось сердце. Я вспомнил также, как возгордился собой, пусть всего лишь на мгновение, когда Рунсибел сообщил, что готов действовать по моему плану. Доверился мне. Доверил не только свою особу, но вдобавок и жизни принцессы и шута.

«Ты не станешь рисковать собой из-за них! Ни в коем случае! Что это ты раскис, как пряник, который в воду уронили?!» – так завопило на меня моё внутреннее «я», тот самый голос, который в своё время настойчиво мне советовал сграбастать деньги, предложенные Юстусом в качестве компенсации за смерть Маделайн, и с поклоном удалиться. И я ведь его послушался. Не раскашляйся я тогда, не урони случайно монеты на пол, что выглядело со стороны как дерзкий и презрительный жест, и скольких бедствий мне удалось бы избежать! Жил бы себе сейчас припеваючи, выкупив у Строкера его трактир...

«Не забывай ни на миг, кто ты и кто они! Те рыцари, которые надругались над твоей матерью, верой и правдой служат Рунсибелу, а он ими гордится и превозносит их до небес. Девчонка – та ещё штучка. Её ведь даже собственный отец держит за умалишённую. А шут... Шут, пожалуй, единственный из всей компании, кого следовало бы спасти от верной гибели, но не станешь же ты в самом деле ради него рисковать своей шкурой? Никогда тебе не стать сэром Невпопадом Хоть-Откуда-Нибудь. Об этом даже не мечтай! Ах, тебе, значит, понравился вкус её лобзаний?! Женские губы, между прочим, дёшево стоят: по дюжине за соверен в ярмарочный день. И ты достаточно богат, чтобы купить ласки сотен женщин, куда более искушённых в любви и покладистых, чем эта Энтипи».

Я замедлил шаги.

«Послушай меня, Невпопад! Не лезь ты в чужую шкуру, не пытайся занять чужое место! Настоящим героем был Тэсит, но даже это его не спасло от безвременной кончины. Представь, насколько хуже всё обернётся для тебя, самозванца. Ты ничего им не должен. Ничегошеньки...»

Я зашагал ещё медленней.

«Слышишь? Если кто кому и обязан, так это они тебе. За то, что передал Энтипи, живую и невредимую, с рук на руки родителю. И довольно с них. Оботри-ка лучше рот, чтобы скорей позабыть вкус её поцелуя. И беги, беги отсюда поживей! Ты ведь этого совсем не хочешь! Не хочешь ты бросить свою жизнь им под ноги! Не можешь этого хотеть!»

Она мне поверила.

«Чёрт бы тебя побрал, Невпопад! Будь же, наконец, верен собственной неверности!»

Я остановился.

И оглянулся.

Позади меня тянулась цепочка следов. Вот как тяжело и неуверенно я стал шагать. Бремя забот, споры с самим собой сделали мою походку неуклюжей и неловкой.

И это позволило скитальцу без труда меня выследить.

Он, подобно мне, был с лесом на «ты» – здорово умел красться сквозь чащу, не производя ни малейшего шума, хоронился за стволами, практически с ними сливаясь... И вдобавок держался от меня с подветренной стороны, иначе я бы учуял его приближение. Но я так был занят оживлённым спором с самим собой, что обнаружил преследователя буквально в самый последний момент, когда он неосторожно задел полой плаща ветку дерева...

Он был отнюдь не великаном, этот солдат Меандра, но всё же превосходил меня ростом и сложением был крепче. Я растерянно воззрился на его низкий лоб, переносицу, вдавленную в череп – не иначе как чьим-то железным кулаком... Остальную часть лица воина скрывал кольчужный подшлемник. Шлем он предусмотрительно надевать не стал, чтобы тот не звякал о металлическую кольчугу. Судя по кожаной амуниции – чёрной, с белой оторочкой, – то был пехотинец. С плеч его свисал шерстяной плащ в точности такой же расцветки.

Услыхав шорох, с каким выпрямилась ветка, которая зацепилась за его плащ, я резко обернулся и выбросил вперёд руку с зажатым в ней посохом. Но воин Меандра успел уже обнажить меч и нацелил его остриё мне в грудь.

– Погоди! – крикнул я и примирительно поднял левую руку. Пехотинец замер. Губы его растянулись в хищной ухмылке. – Зачем тебе меня убивать? Меандр охотно принимает к себе на службу целые полки солдат. Я... тоже поступлю в его армию. Отведи меня к своему королю. Станем вместе странствовать.

Он изучающе взглянул на меня, склонив голову набок:

– Ты, часом, не Невпопад?

Я опешил от неожиданности. Откуда этому незнакомцу может быть известно моё имя?

– Ну... Вообще-то, да...

Солдат протяжно вздохнул:

– Тогда извини. Ничем не могу помочь: должен тебя убить.

И с этими словами, ещё более меня озадачившими, он стал надвигаться на меня, размахивая мечом, словно мясник – топором.

Он не дал мне возможности вытащить меч из ножен, да я, по правде говоря, вовсе и не собирался этого делать. Чтобы отразить нападение, достаточно было и посоха. Отпрыгнув назад, я быстро раскрутил его посередине, разъединив на две половины. Одну из них я круговым движением воздел кверху, чтобы отразить удар его меча. Лезвие плашмя опустилось на твёрдую, как сталь, деревяшку. Я налёг на свою здоровую ногу, чтобы удержать равновесие, и одновременно нажал на кнопку, расположенную у края другой половины-посоха. Из жёлоба выскользнуло острое лезвие, которое я, бросившись на своего противника, вонзил ударом снизу вверх сквозь глазницу прямо ему в мозг.

Уцелевший глаз солдата расширился от изумления, рука разжалась, и меч скользнул на запорошённую снегом землю. Он раскрыл рот, чтобы испустить крик, который наверняка выдал бы моё присутствие его товарищам, и тогда я, оттолкнувшись от земли, подпрыгнул, прижав ладонь к нижней части его лица, и рухнул вниз, увлекая его за собой. Мне кажется, он так и не понял, что произошло и как мне удалось взять над ним верх. Я изо всех сил зажимал рукой его рот, из которого готовы были вырваться вопли ужаса и боли. Солдат судорожно дёргался, и я, лёжа на нём, ощущал себя всадником, усмиряющим норовистую лошадь. Кровь струилась из его пробитой глазницы широкой волной, которая заливала мою перчатку.

Но постепенно судороги, сотрясавшие его тело, сделались слабее... И вот он затих, и голова его свесилась набок. А я во второй раз за истёкшие двое суток со страхом наблюдал, как кровь заливает снег вокруг бездыханного тела. Однако теперь не кто иной, как я сам, лишил человека жизни.

При мысли об этом мне сделалось зябко. Я пытался и не мог в полной мере осознать всё значение этого события. Вытащил из неподвижного тела глубоко увязнувший в глазнице посох и с боязливым недоверием принялся рассматривать алый от крови клинок. И всё твердил себе, что убил человека, только что лишил жизни себе подобного. Прежние случаи были не в счёт: Грэнитц сам напоролся на лезвие меча, гарп, которого я прикончил, не принадлежал к роду людскому, а Тэсита изрешетили стрелами королевские лучники. На сей же раз я одержал победу над противником, над солдатом чужеземной армии в честном бою, в схватке один на один. Он собирался убить меня, а я, защищаясь, нанёс ему смертельную рану. И совершил первое в жизни убийство.

Я даже имени его не знал.

Взглянув ещё раз на его лицо, поймав выражение безразличия в его уцелевшем глазу, который неподвижно уставился в пространство, я всхлипнул и... меня вырвало. Просто-таки наружу вывернуло. И на душе стало муторно, как никогда. Я всё твердил себе, что этот человек первым поднял против меня меч. И я его победил в честном поединке. Если только применение тайного, неизвестного противнику оружия можно отнести к числу честных приёмов. И всё же... Всё же я остался жив, а этот незнакомец мёртв. Потому что я лишил его жизни.